Лариса приехала к невестке без приглашения в субботу после обеда. Она знала, что внуки заболели, но в
— Ты что, серьёзно?! Тимофей, ты с дубу рухнул? Ты реально все посчитал? — Да, — спокойно ответил муж
— Да какой ты отец?! Позорище, одним словом, — от злости она сжимала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Твоя жена мне написала, — сказала Ксения, зайдя на кухню и демонстративно швырнув сумочку на стол.
— А помнишь Маринку? Твою бывшую? Серёга сказал это просто так, между делом, заедая пенное солёными крендельками.
Кастрюля была рассчитана на четверых. Я варила в ней щи на одну порцию – других кастрюль за тридцать
— Соня, садись есть, — сказала Алла, ставя на стол тарелку с пюре и котлетами. — Не хочу, — моментально
— Алло, — сказала Марина, вытирая руки о кухонное полотенце. Вот зачем она взяла трубку, ведь номер неизвестен?
Фамилию Дорохов я не слышала пятнадцать лет – до того вечера, когда сын произнёс её за ужином.
Цифры не врут – это первое, чему меня научила работа. Люди могут. Фасады могут. А цифры – нет.
Стрелка на приборной панели «Газели» подрагивала у отметки восемьдесят. Я переключила дальний свет на
— Сергей! СЕР-ГЕЙ! Иди сюда, я сказала! Он высунулся из-за угла с дрелью в руках, на лбу — пыль. — Чего орёшь?
— Ты чего это удумала?! — Валентина Петровна стояла в дверях кухни, и руки у неё тряслись. — Это мой сервант!
— Соли не дам. И не проси. Нина Степановна захлопнула дверь так, что с вешалки слетела чья-то куртка.
— Лен, ну ты где ключ от бани положила? Серёжа париться хочет! Вика стояла на пороге спальни — босая
— Марин, ну ты на себя посмотри. Я живой мужик. Ты сама себя запустила. Денис говорил это, не отрываясь
— Какие путёвки?! Я уже всей родне сказал — двадцать восьмого все у нас на даче! Лариса не подняла глаз
— Лёш, тут такое дело… — сказала Марина за ужином. – Я должна тебе что-то сказать.