— Галь, ну ты видела, как Серёжа на неё смотрел? — Нинка Фролова, соседка с третьего этажа, поправила
— Андрей, это мама. Перезвони, когда сможешь. Валентина нажала отбой и положила телефон на подоконник
— Явился — не запылился! — Галина стояла в дверях кухни, руки скрещены на переднике. — Трое суток!
Гул ламп под потолком становился громче к трём часам ночи. Или мне так казалось – в тишине каждый звук рос.
Путёвку в санаторий под Кисловодском Артём вручил мне в марте – положил распечатку на кухонный стол рядом
Стеллаж с Паустовским стоял у окна, третий от входа. За двадцать три года я выучила наизусть, какая книга
— Валь, а ты вообще знаешь, где твой благоверный сейчас обретается? Валентина Петровна не сразу повернулась от плиты.
— Командировка? — Валентина поставила утюг на подставку и уставилась на мужа. — В пятницу вечером?
— Лид, налей мне чаю! Лидия Петровна даже не повернулась. Продолжала стоять у окна, смотреть на голые
— Ну вот и всё, Наташка. Дальше сама, — Виктор Семёнович бросил её сумку прямо на асфальт у входа в вокзал
— Вера, ты опять всё переставила на кухне?! Я ищу свою кружку уже десять минут! Зинаида Павловна стояла
— Береги мужа, — сказала мать в день свадьбы, застёгивая пуговицу на платье. — Мужчины — они как фарфор.
Он не изменял мне. Просто каждый вечер сначала звонил матери и только потом спрашивал, как дела дома
В половине девятого у них в квартире всегда становилось тихо не потому, что все отдыхали, а потому что
Кухня пахла жареной картошкой и средством для мытья посуды — лимонным, дешёвым. Люстра на три лампочки
Лиза поначалу молчала. Ей было неловко раздражаться. Мать же переживает за сына. Да и холодильник вроде
— Всё. Развод. Нина поставила тарелку на стол так, что борщ плеснул на скатерть. Красное расплылось по белому.
— Ты думаешь, он изменился?! — Галина Фёдоровна поставила чашку на стол так, что чай плеснул на скатерть.
— Граждане пассажиры, туалет в третьем вагоне закрыт на санитарную зону до станции Кузьминки.