Полина замерла у двери кухни, прислушиваясь к доносящимся из комнаты звукам.
Грохот выстрелов, лязг гусениц, азартные восклицания мужа — все это сливалось в какофонию, от которой начинала ныть голова.
Третий час подряд Алексей расстреливал виртуальные танки, а ужин остывал на плите.
— Лёш, — негромко позвала она, — может, поешь все-таки?
— Сейчас-сейчас, — откликнулся муж, не отрываясь от экрана. — Последний бой, и всё.
Полина вздохнула. «Последний бой» мог растянуться еще на час, она это прекрасно знала.
Прошла на кухню, машинально поправила салфетки на столе.
В безупречно отполированной поверхности холодильника отразилось ее лицо — осунувшееся, с темными кругами под глазами.
Их трехкомнатная квартира на двенадцатом этаже утопала в вечернем свете. Закатное солнце золотило идеально выглаженные шторы, играло бликами на хрустальных бокалах в серванте.
Полина любила этот час — когда день уже почти закончился, но ночь еще не вступила в свои права.
В такие минуты особенно остро ощущалось, как им с Алексеем повезло.
Хорошая работа, стабильный доход, просторное жилье в престижном районе — многие могли только мечтать о таком.
Из окна кухни был виден соседний дом, где жила мать Полины с ее сестрой, Аллой, и племянниками.
Вероника Матвеевна как раз стояла на балконе, развешивая белье. Заметив дочь, помахала рукой. Полина ответила коротким кивком.
— Ну вот, продули, — раздосадованно протянул Алексей, появляясь на пороге кухни. — А счет был 13:14, представляешь?
— Представляю, — машинально отозвалась Полина, разливая по тарелкам остывший суп.
Муж уселся за стол, с аппетитом принялся за еду.
Полина смотрела, как он орудует ложкой, и внутри опять шевельнулось привычное тянущее чувство.
Вот так же мог бы сидеть за этим столом их ребенок. Если бы он у них был.
— Знаешь, — медленно произнесла она, — я сегодня опять была у врача.
Алексей замер с ложкой на полпути ко рту. Осторожно отложил ее в сторону.
— И что говорят?
— То же, что и всегда. — Полина отвернулась к окну, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Шансы есть, но небольшие.
Можно пробовать ЭКО, но…
— Но это безумные деньги и никаких гарантий, — закончил за нее муж. — Поль, мы же говорили об этом.
Может…
Он осекся, но Полина поняла, о чем он думает. Уже несколько месяцев эта мысль витала между ними, невысказанная, но от того не менее явная.
— Может, нам стоит усыновить ребенка? — тихо произнесла она.
Алексей встал из-за стола, подошел к жене, обнял за плечи.
— А почему нет? — так же тихо спросил он. — Мы же можем дать малышу дом, заботу, любовь. Разве не в этом суть родительства?
Полина прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах одеколона.
— Мама будет против, — пробормотала она.
— А мы обязаны спрашивать ее разрешения? — В голосе Алексея появились жесткие нотки. — У нас своя жизнь, Поль. Свой дом, свои решения.
Он был прав, конечно.
Но Полина слишком хорошо знала свою мать. Вероника Матвеевна не из тех, кто спокойно примет подобное решение.
Так и вышло.
Когда на следующий день Полина заглянула к матери поделиться новостями, разразился скандал.
— Да ты в своем уме? — всплеснула руками Вероника Матвеевна. — Чужого ребенка в дом брать?
А если у него наследственность плохая? Если болезни какие?
И потом — у тебя же племянники есть!
Вон, Алкиным помогай, раз уж так приспичило!
— Мам, — устало произнесла Полина, — при чем тут Алкины дети? У них есть мать, бабушка. А мы с Лёшей хотим своего ребенка.
— Своего! — передразнила мать. — Чужой он будет, чужой! Хоть озолоти его — все равно неродной!
— Прекрати! — Полина вскочила, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!
Думаешь, если родила — значит, уже мать? А как же любовь, забота?
Вон, Алла родила, а толку? Ты же сама с ее детьми возишься!
— Не смей сестру трогать! — побагровела Вероника Матвеевна. — Она хоть рожает, не то что некоторые!
А ты что удумала — чужого подкидыша взять?
Позор на всю семью!
— Какой позор, мам? — тихо спросила Полина. — Дать дом сироте — это позор? Любить его, воспитывать — это стыдно?
Но мать уже не слушала. Металась по комнате, заламывая руки:
— Господи, да что ж это делается! Нет, я не позволю! Слышишь? Не будет у нас приемышей в роду!
— Не тебе решать! — выкрикнула Полина. — Это наша с Лёшей жизнь! Наш выбор! И не смей, слышишь, не смей лезть!
Хлопнула входная дверь — вернулась с работы Алла. Замерла на пороге, растерянно переводя взгляд с матери на сестру.
— Что случилось? — спросила она. — Вы чего кричите?
— А вот полюбуйся! — трагическим голосом произнесла Вероника Матвеевна. — Сестрица твоя решила сиротку приютить!
Ей, видите ли, племянников мало!
Алла нахмурилась:
— Погоди, мам. При чем тут мои дети? У Полины своя семья, свои планы.
— И ты туда же! — всплеснула руками мать. — Совсем с ума посходили!
Ну, делайте что хотите!
Только ко мне потом не бегите, когда этот приемыш вам проблем наделает!
Полина резко развернулась и выскочила из квартиры.
В ушах звенело от крика, к горлу подступала тошнота. Она почти сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта.
Уже у своего подъезда услышала за спиной торопливые шаги. Обернулась — Алла.
— Погоди! — Сестра догнала ее, тронула за рукав. — Не злись на маму. Она отойдет, поймет.
— Нет, Алл. — Полина покачала головой. — Не поймет.
Для нее есть только один правильный путь — ее. А мы уже большие, сами можем решать, как жить.
Алла вздохнула, обняла сестру.
— Я с тобой, слышишь? Я поддержу.
Полина благодарно прижалась к сестре. Может, и правда все образуется? Главное — они с Алексеем твердо знают, чего хотят. А остальное приложится.
Детский дом встретил их неожиданной тишиной.
Полина почему-то представляла себе гомон, крики, беготню — но в просторном холле царило умиротворяющее спокойствие.
Пахло свежей выпечкой и мастикой для пола.
— Проходите, присаживайтесь, — улыбнулась им женщина в строгом сером костюме. — Я Марина Сергеевна, директор.
Сейчас ребята на прогулке, можете посмотреть на них в естественной обстановке.
Полина нервно сжала руку мужа.
За три месяца сбора документов, собеседований и проверок она успела извести себя тревожными мыслями.
Вдруг не получится? Вдруг не справятся? Вдруг…
— Идем? — тихо спросил Алексей, и она благодарно кивнула.
Детская площадка располагалась в глубине двора, окруженная старыми липами.
Марина Сергеевна вела их по дорожке, негромко рассказывая о распорядке дня, занятиях, правилах.
Полина слушала вполуха — все это они уже обсуждали раньше. Сейчас ее интересовало другое.
Дети играли группками — кто в песочнице, кто на качелях.
Двое мальчишек азартно гоняли мяч.
Взгляд Полины скользил по детским лицам, и сердце щемило от мысли, что все эти ребята живут без родительской любви.
— Витя, не беги так быстро! Упадешь! — крикнула вдруг Марина Сергеевна.
Полина обернулась на ее голос и замерла.
Маленький темноволосый мальчик, путаясь в длинных шнурках, мчался через площадку.
В руках он бережно прижимал к груди что-то завернутое в газету.
— Простите, Марина Сергеевна! — на бегу крикнул он. — Мне только покормить!
— Опять ты за свое, — вздохнула директор. — Ну что с ним делать?
— А что он несет? — заинтересовался Алексей.
— Да там у нас… — Марина Сергеевна замялась. — За оградой собака живет. Бродячая.
Так Витя ее прикормил, теперь каждый день бегает, угощает. Все, что от обеда остается — ей несет.
Полина почувствовала, как внутри все сжалось. Собака! Она с детства боялась этих животных — с тех пор, как соседский доберман погнался за ней во дворе.
Страх въелся намертво, никакие уговоры не помогали.
Но мальчик… Что-то в его порывистых движениях, в этой трогательной заботе о бездомном животном задело ее за живое.
— Расскажите о нем, — попросила она, сама удивляясь своему внезапному интересу.
История оказалась простой и горькой, как и у многих здешних детей.
Мать-одиночка погибла в автокатастрофе, родственников не нашлось.
Витя попал сюда два года назад — молчаливый, замкнутый пятилетка.
Только недавно начал оттаивать, и во многом благодаря той самой собаке.
— Он ее Дружком назвал, — рассказывала Марина Сергеевна. — Каждый день с ней разговаривает, секреты свои доверяет.
Собака тоже к нему привязалась — как время прогулки, уже тут как тут, ждет.
Алексей сжал руку жены:
— Хочешь познакомиться с ним поближе?
Полина кивнула. Внутренний голос нашептывал — это судьба. Именно такого мальчика они и искали, сами того не зная.
Знакомство вышло неловким.
Витя, застигнутый врасплох незнакомыми людьми, насупился, отвечал односложно.
Но когда Алексей спросил про собаку — словно преобразился.
— Хотите на Дружка посмотреть? — выпалил он. — Только он пугливый, близко не подходите!
Полина осталась стоять поодаль, а муж с мальчиком подошли к ограде.
Из-за кустов выглянула лохматая серая морда.
Узнав Витю, пес завилял хвостом, но к забору не приблизился.
— Я его два месяца приучал, — с гордостью объяснял мальчик. — Сначала издалека еду кидал, потом ближе подходил.
Теперь вот даже погладить иногда дает!
Алексей присел на корточки, разглядывая собаку:
— А знаешь, он на волка похож. Такой же серый и худой.
— Правда? — просиял Витя. — А я его сначала за овчарку принял.
Только он добрый, не то что овчарки. И умный!
Я ему даже команды показывал — «сидеть» там, «лежать». Он все понимает!
Они проговорили почти час.
Витя рассказывал про Дружка, про свои игры с ним, про то, как учит его разным трюкам.
Алексей слушал с искренним интересом, задавал вопросы.
А Полина стояла в стороне и чувствовала, как к горлу подступают слезы.
Этот мальчик, такой открытый и добрый, несмотря на свою нелегкую судьбу. Его забота о бездомном псе. Способность привязываться, любить, дарить тепло — разве не об этом они мечтали?
Домой ехали молча. Каждый думал о своем, но Полина знала — думают они об одном и том же.
— Он прекрасный мальчик, — наконец произнес Алексей. — Умный, чуткий. Только…
— Только что? — напряглась Полина.
— Только как же быть с собакой? Ты же боишься, а для Вити этот пес — единственный друг.
Полина закусила губу. Да, это проблема. Серьезная проблема.
— Давай просто… подумаем немного, — предложила она. — Может, что-нибудь придумается?
Но решение пришло само собой.
Когда через неделю они приехали снова, Витя встретил их заплаканный.
— Дружок пропал, — всхлипывая, рассказал он. — Третий день не приходит. Я его везде искал — нигде нет!
Алексей растерянно взглянул на жену. А Полина вдруг поняла — вот он, их шанс. Либо сейчас, либо никогда.
— Знаешь что, — решительно сказала она, присаживаясь рядом с мальчиком. — А давай мы тебе поможем его найти? И ты будешь жить с нами. Хочешь?
Витя поднял на нее заплаканные глаза:
— Правда поможете? И жить у вас можно будет?
— Можно, — улыбнулась Полина. — Мы с дядей Лешей давно хотели, чтобы у нас появился такой замечательный сын. Только нужно еще кое-что сделать…
Домой они возвращались уже втроем.
Витя крепко держал их за руки и без умолку болтал — про Дружка, про свои игрушки, про то, как здорово будет жить в настоящей семье.
А Полина думала о том, что ей предстоит преодолеть свой страх. Ради этого мальчика, ради его счастья она научится не бояться собак.
Ведь материнская любовь способна творить чудеса, правда?
