Артём стоял у окна своей квартиры, задумчиво глядя на тусклые огни вечернего города. Улица внизу казалась тихой и почти безлюдной – редкие прохожие спешили по своим делам, а машины проезжали мимо, оставляя за собой размытые полосы света. Часы на стене показывали половину первого ночи, и это только усиливало беспокойство Артёма: Лера до сих пор не вернулась домой. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, но в голове снова и снова прокручивались события прошедшего дня. Казалось, он раз за разом возвращается к одному и тому же моменту – к их короткому разговору перед уходом Леры…
Три часа назад.
В гостиной раздавался приглушённый смех и негромкие разговоры. Артём обернулся и увидел своих друзей. Максим, один из самых давних приятелей, развалился в кресле и с любопытством смотрел на него.
– Ну что, хозяин, где твоя прекрасная дама? – с лёгкой иронией в голосе спросил Максим. – Мы тут уже полчаса сидим, а она даже нос не кажет.
Артём медленно подошёл к компании. Четверо парней, с которыми он дружил ещё со школы, расположились на диване и креслах. На журнальном столике стояли бутылки с пивом, рядом – тарелка с закусками: чипсы, орешки и копчёная курица. Всё было готово для непринуждённого вечера, которого, похоже, не суждено было случиться.
– Она… устала, – наконец пробормотал Артём, стараясь говорить спокойно, хотя внутри нарастало раздражение. – С работы пришла, сказала, что ни с кем общаться не хочет.
Игорь, самый остроязычный из компании, откинулся на спинку дивана и усмехнулся.
– Устала? – повторил он, приподняв бровь. – Знакомая песня. Может, ты её совсем распустил? Девушка должна знать своё место, брат.
Артём невольно сжал кулаки. Ему категорически не нравилось, как друзья говорят о Лере. Слова Игоря резанули слух – слишком грубо, слишком бестактно. Но в то же время он не мог не признать, что сегодня поведение Леры и вправду выводило его из себя. Сколько раз он приглашал её пообщаться с ребятами – и всегда находил отговорки: то дела, то настроение не то. А сегодня, когда он специально организовал эту встречу, надеясь, что всё сложится иначе, она просто закрылась в комнате, будто его желания ничего не значат.
Он глубоко вздохнул, стараясь сдержать эмоции. В голове крутился один и тот же вопрос: что именно пошло не так? Может, он действительно что‑то упустил? Или это просто очередной сложный день, который нужно пережить? Артём посмотрел на друзей, которые продолжали непринуждённо болтать, и почувствовал себя немного оторванным от их мира.
– Сейчас разберёмся, – твёрдо сказал Артём, выпрямившись и решительно направившись в сторону спальни. В груди нарастало неприятное напряжение – смесь обиды и раздражения, но он старался держать себя в руках. Ему было очень неприятно слышать насмешки от друзей, видеть, как они корчат рожицы и перемигиваются. Ничего, сейчас он во всём разберется… Он всем покажет, что настоящий мужик!
Дверь спальни оказалась заперта. Он подошёл и постучал, громко, требовательно. Вот ещё, в его собственной квартире от него закрываться будут!
– Лера, выходи. Ребята ждут, – произнёс он ровным голосом. – Хватит вести себя как маленький ребенок!
За дверью повисла пауза, а потом раздался приглушённый, усталый голос:
– Артём, я правда очень устала. Давай как-нибудь в следующий раз, ладно?
Он сглотнул, чувствуя, как внутри поднимается волна недовольства. Старался говорить спокойно, хотя слова сами вырывались чуть резче, чем хотелось:
– Никакого следующего раза! Открой дверь, наконец!
В комнате снова стало тихо. Артём стоял, прислушиваясь, и уже начал думать, что идти за запасными ключами, как вдруг раздался тихий щелчок замка. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Лера. Она выглядела измученной: лицо бледное, под глазами тёмные круги, волосы слегка растрёпаны, будто она уже успела прилечь.
– Я не могу, понимаешь? – прошептала она, глядя в пол. – У меня был кошмарный день. Три срочных проекта, начальник орёт, коллеги вечно что‑то не так делают… Я просто хочу лечь и ни о чём не думать! Я не могу сейчас развлекать твоих дружков, понимаешь!
Артём сжал губы. Ему было жаль её, правда, но в то же время он чувствовал, как обида сдавливает горло. Он не хотел выглядеть перед друзьями человеком, которого легко проигнорировать. Он не хотел выглядеть “тряпкой”…
– А я что, по‑твоему, должен перед друзьями оправдываться? – в его голосе появились нотки нескрываемого раздражения. – Они уже ржут, будто я подкаблучник! Выходи, посиди хоть полчаса! Потом можешь идти спать.
– Ты меня, конечно, извини, но я не позволю лечить твое уязвленное самолюбие за мой счет, – девушка прикусила губу и, после недолгого молчания, продолжила. – Если бы собрал друзей в выходной день – вопросов бы не было. Ну или просто бы меня предупредил! А то прихожу домой и, вместо отдыха и тишины, получаю толпу гогочущих мужиков!
Артём сделал шаг вперёд, не в силах больше сдерживаться. Он схватил её за руку, но настойчиво потянув к выходу. Лера тут же напряглась и попыталась вырваться.
– Отпусти! – её голос прозвучал резко, почти испуганно.
Он на мгновение замер, но потом, не говоря ни слова, обхватил её за талию и поднял на руки. Лера вскрикнула от неожиданности и начала извиваться, пытаясь освободиться.
– Выходи, я сказал! – повторил он, стараясь удержать её и одновременно не причинить дискомфорта. – Будет так, как я сказал! Это мой дом, я тут хозяин!
Она продолжала сопротивляться, отталкивать его, но Артём, несмотря на её усилия, уверенно направился в сторону гостиной, где за дверью слышались приглушённые голоса друзей и звон бутылок.
– Пусти! Ты что творишь?! – голос Леры прозвучал резко, почти пронзительно. Она изо всех сил попыталась вывернуться, дёргаясь в его руках, но Артём держал крепко.
– Посиди с нами, и я тебя отпущу, – процедил он сквозь зубы, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. Ну почему она себя так ведёт? Специально, что ли? Хочет унизить перед друзьями?
Но Лера только резко вывернулась, неожиданно ударив его локтем в бок. Боль вспыхнула острой искрой, и Артём невольно ослабил хватку. Этого хватило: она рванула обратно в спальню, надеясь успеть закрыть дверь на замок.
Но она успела сделать лишь пару шагов…
Артём бросился за ней, вытянул руку и довольно сильно схватил за плечо, пытаясь остановить.
– Успокойся! – в его голосе прозвучало раздражение, почти отчаяние. Он не хотел ссориться, просто хотел, чтобы девушка перестала вести себя как капризный ребёнок.
– Не смей меня трогать! – её голос дрожал от ярости, а глаза блестели от слёз, которые она изо всех сил сдерживала.
В порыве раздражения Артём не рассчитал – шлёпнул её по щеке. Не сильно, скорее машинально, но достаточно ощутимо, чтобы она замерла на секунду. На лице отразилось изумление, смешанное с болью.
И этого мгновения хватило. Лера молча развернулась, схватила куртку с вешалки, рывком распахнула дверь и выбежала за порог. Хлопнула дверь, и в квартире повисла тяжёлая, давящая тишина.
Друзья, наблюдавшие за происходящим через открытую дверь, опешили. Кто‑то неловко хмыкнул, кто‑то отвел взгляд. Максим, сидевший ближе всех к выходу, наконец нарушил молчание:
– Ну ты даёшь, – протянул он, глядя на Артёма с лёгким недоумением. – Может, догонишь?
Артём стоял посреди прихожей, сжимая и разжимая кулаки. Ему хотелось что‑то сказать, оправдаться, но слова не шли. Он лишь буркнул, стараясь не смотреть на приятелей:
– Сама придёт. Сейчас поостынет и вернётся.
Но Лера не вернулась.
Спустя час Артём начал беспокоиться всерьёз. Он достал телефон и набрал её номер. Гудки шли, но никто не отвечал. Он отправил несколько сообщений – короткие, сдержанные: “Где ты?”, “Давай поговорим”, “Я переживаю”. Ответа не было. А потом его номер и вовсе оказался в черном списке…
Тогда он обзвонил её подруг. Одна за другой они отвечали отказом: никто не видел Леру, никто не знал, куда она могла пойти. Только Катя, с которой Лера дружила со университета, после долгой паузы бросила в трубку:
– Я Леру знаю очень хорошо. Если она ушла – значит, выла веская причина. Не строй из себя ангела, явно ведь сам виноват в произошедшем.
Голос Кати звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. Артём хотел что‑то возразить, но она уже отключилась. Он опустил руку с телефоном, глядя в пустоту. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой, но ни одна не давала ответа.
К половине двенадцатого Артём, оставив друзей в квартире, вышел на улицу. Холодный ноябрьский ветер тут же ударил в лицо, заставив вздрогнуть и поднять воротник куртки. Он шёл, не выбирая дороги, по тёмным улицам, где редкие фонари бросали желтоватые круги света на мокрый асфальт. В голове крутились мысли, одна за другой, и перед глазами то и дело всплывали картинки из прошлого.
Они познакомились год назад – в маленьком кафе неподалёку от его офиса. Артём зашёл туда после работы, хотел выпить кофе и просмотреть документы. За соседним столиком сидела девушка с книгой. Она так сосредоточенно читала, что не замечала ничего вокруг, а потом вдруг улыбнулась – тихо, словно сама с собой. Эта улыбка зацепила его, и он, сам не ожидая от себя такой решительности, подошёл и спросил, что за книга. Оказалось, детектив – тот самый, который он сам обожал и перечитывал несколько раз. Разговор завязался мгновенно: они обсуждали сюжет, спорили о мотивах героев, смеялись над одними и теми же шутками. Через неделю они уже ходили на свидание, а через месяц Лера переехала к нему.
Сначала всё было идеально. Артём до сих пор помнил те первые месяцы – лёгкие, радостные, наполненные смехом и теплом. Лера оказалась не просто красивой – она была умной, остроумной, с ней было удивительно легко. Она умела слушать, поддерживала его в трудные моменты, смеялась над его шутками, даже когда они были не очень удачными. А ещё она потрясающе готовила: по вечерам квартира наполнялась ароматами её блюд, и это создавало ощущение настоящего дома.
Но постепенно начали проявляться разногласия. Артём любил шумные посиделки с друзьями, ему нравилось, когда в квартире звучит смех, играет музыка, когда есть повод собраться за большим столом. Лера же предпочитала тихие вечера дома – с книгой, фильмом или просто в разговорах вдвоём. Он не понимал, почему она так часто отказывается выходить, почему находит причины остаться в стороне. Ему казалось естественным, что она должна быть рядом, когда он этого хочет, – ведь они вместе, значит, и интересы должны быть общими. А Лера настаивала на своём праве распоряжаться временем так, как ей хочется, и не считала, что обязана подстраиваться под его планы.
“Может, я действительно слишком давил?” – подумал Артём, останавливаясь у фонаря. Свет упал на его лицо, высветив задумчивые глаза и лёгкую складку между бровей. Он вдруг ясно осознал, что последние недели всё чаще говорил “ты должна”, а не “давай обсудим”. И это “должна” явно звучало для Леры как приказ, а не как просьба…
***********************
На следующий день он снова пытался дозвониться до Леры. Набирал номер раз за разом, отправлял сообщения – всё без ответа. Телефон молчал, и это молчание становилось всё более тягостным. Тогда он решил поехать к её родителям – они жили в соседнем районе, в обычной пятиэтажке с уютным двориком.
Дверь открыла мама Леры, Ольга Ивановна. Она всегда относилась к Артёму доброжелательно, но сейчас её лицо сразу стало строгим, а взгляд – настороженным.
– Артём? – произнесла она, слегка приподняв брови. – Что ты здесь делаешь?
– Здравствуйте, – он немного замялся, подбирая слова. – Я… хотел узнать, не у вас ли Лера.
– Нет, – коротко ответила женщина, даже не приглашая его войти. – Но даже если бы была, я бы тебе не сказала.
Артём почувствовал, как внутри закипает злость, но постарался говорить спокойно:
– Но почему? Что я сделал не так?
Ольга Ивановна помолчала, словно оценивая, стоит ли с ним разговаривать. Потом вздохнула, чуть расслабила плечи и всё‑таки отступила на шаг:
– Заходи, раз пришёл. Поговорим на кухне.
Он прошёл следом за ней. В квартире пахло пирогами – видимо, она что‑то готовила. Этот домашний, привычный запах вдруг ударил по нервам: Артём вспомнил, как Лера тоже любила печь, как они вместе ели ещё тёплые булочки с чаем.
– Артём, ты хороший парень, я знаю, – начала Ольга Ивановна, присаживаясь за кухонный стол и жестом предлагая ему сесть напротив. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность. – Но ты не понимаешь одну простую вещь: Лера – не твоя собственность. Она человек, у которого есть чувства, усталость, право на личное пространство.
Артём невольно сжал кулаки, но сдержался. Ему хотелось возразить, объяснить, что он вовсе не считает Леру своей вещью, но слова застряли в горле.
– Но она просто ушла! – наконец выговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ни слова не сказала, даже не объяснила…
– А ты дал ей возможность объясниться? – мягко спросила Ольга. – Ты ведь даже не попытался понять, почему она так поступила. Ты просто решил, что она обязана быть с тобой и твоими друзьями, когда тебе этого хочется.
Он замолчал, опустив взгляд на свои руки, лежащие на столе. Пальцы невольно сжались в кулаки, потом разжались. В голове пронеслись воспоминания о вчерашнем вечере – как он тянул Леру за руку, как повышал голос, как в порыве раздражения шлёпнул её по щеке.
– Вчера она позвонила мне в слезах, – продолжила Ольга Ивановна, и в её голосе прозвучала тихая горечь. – Рассказала, как ты её тащил за руку, как ударил, пусть легко, но… Артём, ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для неё? Да как у тебя вообще рука поднялась?
Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Слова застряли в горле, и он лишь с трудом выдавил:
– Я не хотел… – запнулся, пытаясь подобрать правильные слова. – Это вышло случайно. Я просто разозлился.
– Я понимаю, что ты мог разозлиться, – терпеливо пояснила Ольга Ивановна, хотя сама уже начала раздражаться. – Каждый человек злится, это нормально! Но нельзя позволять злости управлять собой! Лера всегда говорила, что ты заботливый, внимательный. Но вчера ты показал ей другую сторону. И она испугалась.
Артём сидел, глядя в одну точку, и чувствовал, как стыд медленно, но неотвратимо заполняет его изнутри. Он вдруг ясно осознал, насколько глупо и грубо повёл себя вчера.
Он встал, чувствуя, как горло сжимается от стыда и раскаяния. Ноги слегка дрожали, но он твёрдо произнёс:
– Я должен её найти.
Ольга Ивановна подняла на него взгляд, в котором читалась не осуждающая строгость, а скорее спокойная мудрость. Она кивнула:
– Попробуй. Но сначала подумай, как ты будешь говорить с ней. О чём. Советую первым делом извиниться.
*****************************
Вечером Артём сидел в парке неподалёку от их дома. Он выбрал скамейку у аллеи, где часто гуляли они с Лерой. Холодный ветер шевелил опавшие листья, а фонари разливали мягкий желтоватый свет. Он смотрел на прохожих, на их торопливые или размеренные шаги, на пары, которые шли, держась за руки, и думал о том, как всё могло бы быть, если бы он вёл себя иначе.
Вдруг среди прохожих он заметил знакомый силуэт. Сердце ёкнуло – это была Лера. Она шла, опустив голову, кутаясь в шарф, словно пыталась спрятаться от всего мира. Артём замер на мгновение, а потом резко поднялся со скамейки.
– Лера… – прошептал он, но тут же осёкся.
Он стоял и смотрел, как она приближается. В каждом её шаге читалась усталость – не только физическая, но и та, что накапливается внутри, когда долго держишься из последних сил. Когда она оказалась достаточно близко, он сделал шаг навстречу, стараясь говорить спокойно, но голос всё же дрогнул:
– Лера!
Она замерла, медленно обернулась. В её глазах не было злости – только глубокая, изматывающая усталость. Артём вдруг осознал, как плохо она выглядит: лицо осунулось, под глазами залегли тени, а в привычной живой мимике не осталось ни капли тепла.
– Что тебе нужно, Артём? – спросила она тихо, без вызова, без раздражения – просто как человек, у которого не осталось сил на эмоции. – Я не хочу сейчас тебя видеть.
Он открыл рот, чтобы произнести заготовленные слова извинения. Хотел сказать, что осознал свою ошибку, что ему стыдно за вчерашнее, что он просто испугался её ухода и не нашёл лучшего способа удержать. Но вместо этого в нём вдруг вспыхнула старая обида. Перед глазами встали ухмылки друзей, их подколки: “Ну что, подкаблучник, девушка тебя построила?” Эти слова, брошенные между глотками пива, вдруг обрели вес, стали казаться правдой.
– Ты серьёзно? – голос дрогнул от нахлынувшего раздражения. – Ты просто взяла и сбежала! Унизила меня перед ребятами, будто я какой‑то слабак, который не может свою девушку на место поставить!
Лера побледнела, но не отвела взгляда. Она стояла прямо, хотя видно было, что ей хочется сжаться, спрятаться, уйти подальше от этого разговора.
– Я не собиралась тебя унижать. Я просто…
– Просто что? – он не дал ей договорить, голос звучал резче, чем он хотел. – Просто решила показать, кто тут главный? Теперь они меня дразнят, говорят, что я под каблуком! А ты даже не соизволила объяснить, куда ушла!
– А я разве должна тебе что-то объяснять? – перебила его Лера, прищуривая глаза от злости. – Ты хоть раз спросил, почему я не хотела выходить? Почему была такая уставшая? Нет. Ты просто решил, что твоё желание выпендриться важнее всего!
– Моё желание? – он горько усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и досады. – А мои чувства тебя вообще волнуют? Я пригласил друзей, хотел, чтобы мы все вместе провели время, а ты…
– А я весь день разбирала ошибки, которые наделали другие! – её голос дрогнул, но она продолжила, глядя ему прямо в глаза. – Я сидела в офисе до девяти, пытаясь всё исправить. У меня было три срочных проекта, начальник кричал, коллеги перекладывали на меня свою работу. Я зашла домой, увидела свет, услышала смех и поняла – я не смогу натянуть улыбку! Мне нужно было полчаса тишины. Всего полчаса! Но ты даже этого не дал. Ты схватил меня, потащил, как вещь, а потом… – она запнулась, но тут же взяла себя в руки, – потом позволил себе то, чего не должен был.
Артём замолчал. Слова застряли в горле. Он вдруг ясно увидел всё со стороны: Лера вчера и правда была ужасно замученная, бледная, едва на ногах стояла. А он… он даже не поинтересовался её самочувствием! Не спросил, что с ней, не заметил, насколько она вымотана. Вместо этого – крики, упрёки, попытки заставить делать то, что ему казалось правильным.
– И что теперь? – тихо спросила Лера, глядя куда‑то в сторону, на дорожку парка, усыпанную опавшими листьями. – Ты опять будешь кричать, что я тебя опозорила? Или, может, снова решишь, что можешь меня заставить?
Он всё ещё молчал. В голове крутились обрывки фраз, заготовленные оправдания – “я просто хотел, чтобы всё было хорошо”, “я был зол”. Но все они казались пустыми и жалкими, словно детские отговорки. Он понимал: произнеси он их сейчас – и это будет последней точкой.
– Знаешь, – она сделала шаг назад, и в этом движении было что‑то окончательное, – я думала, ты поймёшь. Что ты увидишь, что мне плохо, и просто обнимешь. Пожалеешь. Предложишь набрать ванну… Но ты снова думал только о себе! О том, как будешь выглядеть перед друзьями.
– Я… – он попытался подобрать слова, что‑то искреннее, что могло бы исправить ситуацию, но она уже разворачивалась, чтобы уйти.
– Нет, Артём. На этот раз хватит. Я устала.
Она пошла прочь, медленно, растворяясь в сумеречном свете парка. Фонари отбрасывали длинные тени, и её силуэт то появлялся, то исчезал в этих пятнах света и тьмы, пока совсем не скрылся за поворотом.
Артём стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Где‑то вдали смеялись прохожие, шумел город, проезжали машины, но для него всё замерло. Он слышал только собственное дыхание и стук сердца, отмеряющий секунды, которые уже ничего не могли изменить.
Парень вдруг осознал, что потерял не просто девушку – он потерял человека, который верил в него, поддерживал, любил. Человека, который был рядом в трудные моменты, который радовался его победам, который делал его жизнь теплее и осмысленнее. И всё из‑за гордости, из‑за страха показаться слабым перед друзьями, из‑за нежелания остановиться и прислушаться.
“Что я наделал?” – пронеслось в голове, и эта мысль ударила сильнее, чем любые слова.
Но Лера уже скрылась за поворотом, а он остался стоять, понимая, что на этот раз, возможно, всё действительно кончено. Парк вокруг казался непривычно тихим и пустым, словно и он тоже прощался с тем, что когда‑то было тёплым и живым…
