— Ты чё, совсем?! — Максим швырнул телефон на диван так, что тот отскочил и грохнулся на пол. — Серёга, ты мне в глаза смотри! В глаза, я сказал!
Брат стоял у окна, отвернувшись, плечи напряжены, руки в карманах джинсов. Молчал. Просто молчал, и это бесило больше, чем любые слова.
— Два года! Два гребаных года я вкалывал как проклятый! — голос Максима сорвался на крик. — Мать клялась, что деньги в общак идут, на расширение бизнеса! А оказалось что?
— Макс, ну ты сам понимаешь… — Сергей наконец обернулся. Лицо бледное, взгляд бегающий. — Мать не хотела…
— Не хотела?! — Максим рванул к брату, схватил за воротник рубашки. — Она квартиру себе купила! Квартиру за мои бабки! А мне что? Мне что остаётся, а?!
Сергей молча стряхнул руки брата, одёрнул воротник. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как перед грозой. Часы на стене тикали с издевательским спокойствием.
— Ты всегда был её любимчиком, — Максим отступил на шаг, усмехнулся горько. — Всегда. А я? Я просто дойная корова, да?
— Слушай, не надо сейчас…
— Надо! Ещё как надо! — Максим развернулся, прошёлся по комнате, провёл руками по волосам. — Я ж не просто так пахал! Я думал, мы дело семейное развиваем! Автосервис, расширение, новое оборудование… А вы меня кинули. Родная мать и брат. Кинули, как последнего лоха.
В дверях появилась мать. Валентина Петровна, невысокая, плотная женщина с жёсткими глазами. Платок на голове, руки на боках — классическая поза защиты.
— Чего орёшь на весь дом? — голос спокойный, даже холодный. — Соседи уже третий раз в дверь стучат.
— Орать буду! — Максим повернулся к ней. — Ты мне объясни, как так вышло? Деньги куда делись?
— Какие деньги? — мать прищурилась.
— Мои! Двести тысяч я сдал за полтора года! На счёт общий! Ты сама говорила — копим на оборудование!
Валентина Петровна тяжело вздохнула, прошла к столу, села. Налила себе воды из графина, сделала медленный глоток.
— Сынок, — начала она тоном, которым обычно объясняют что-то маленькому ребёнку. — Деньги были нужны. Серёге на лечение зубов, мне на обследование…
— Квартиру на обследование купила?! — взорвался Максим.
— Не кричи на мать, — вмешался Сергей.
— А ты заткнись! — Максим развернулся к брату. — Ты вообще с какого перепугу в эту квартиру въехал? Которую на МОИ деньги купили?
Сергей покраснел, отвёл взгляд.
— Ему жить было негде, — мать поставила стакан на стол. — После развода с Ленкой. Что, мне сына на улицу выгонять?
— А меня выгнать можно, да? — Максим почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой комок. — Я сейчас без работы. Кредит за машину висит. Съёмная хата. А вы…
— Ты молодой, — мать махнула рукой. — Заработаешь ещё.
— Мам… — голос Максима сел, стал тихим, почти шёпотом. — Мам, ну как так можно?
Валентина Петровна встала, подошла к сыну, положила руку на плечо. Максим дёрнулся, но не отстранился.
— Максимка, — мягко сказала она. — Ну не накручивай себя. Семья — это святое. Серёга твой брат. Я твоя мать. Неужели ты из-за денег на нас обижаться будешь?
Максим медленно поднял глаза на мать. В её взгляде не было ни капли раскаяния. Только непоколебимая уверенность в своей правоте.
— Знаешь что… — он отступил на шаг. — Идите вы все.
Развернулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась с потолка.
На улице было холодно. Октябрь, вечер, ветер трепал волосы. Максим шёл, не разбирая дороги, руки в карманах куртки, мысли рвались в клочья.
Телефон завибрировал. СМС от матери: «Не дури. Приходи, поговорим нормально.»
Максим стёр сообщение не читая до конца.
Зашёл в первую попавшуюся забегаловку. Заказал кофе, сел у окна. Дождь начал моросить — мелкий, противный, осенний.
— Эй, Макс! — знакомый голос заставил обернуться.
Никита. Старый друг, с которым вместе в школе учились. Высокий, широкоплечий, с вечной ухмылкой на лице.
— Ты чего такой кислый? — Никита плюхнулся на стул напротив. — Бабу послал или баба тебя?
— Хуже, — Максим усмехнулся. — Семья послала.
— О, — Никита присвистнул. — Это как?
Максим рассказал. Коротко, без лишних деталей. Никита слушал, кивал, изредка качал головой.
— Жесть, — подытожил он. — Твоя мать всегда железная была, но это…
— Что делать-то? — Максим потер лицо руками. — Кредит платить нечем скоро будет. Работу с сервиса выгнали две недели назад. Резюме шлю — тишина.
— Слушай, — Никита наклонился через стол. — У меня есть вариант. Не супер, но деньги реальные.
— Какой?
— Грузчиком на склад. Ночные смены, тяжело, но платят нормально. Могу замолвить словечко.
Максим хотел было отказаться — грузчиком, он что, совсем на дно? — но вспомнил пустой холодильник и цифры в банковском приложении. Триста рублей до зарплаты, которой уже не будет.
— Договаривайся, — выдохнул он.
Через неделю Максим таскал коробки в ночную смену. Руки болели, спина ныла, но деньги капали на счёт. Мать звонила каждый день — он сбрасывал. Сергей написал пару раз — игнор.
Злость не уходила. Она сидела внутри, тихая, холодная, никуда не девалась.
Случайно наткнулся на Серёгу у супермаркета через месяц. Брат выходил с пакетами — алкоголь, чипсы, какая-то колбаса подороже.
— Макс, — Серёга замер.
— Привет, — Максим кивнул сухо.
— Слушай, давай поговорим нормально…
— О чём? — Максим скрестил руки на груди. — О том, как ты в моей квартире живёшь?
— Не в твоей. В мамин…
— На мои деньги купленной!
Серёга поставил пакеты на асфальт, выпрямился.
— Ты знаешь что? Хватит уже! — в его голосе появились стальные нотки. — Мама для нас всё сделала! Вырастила одна, после того как отец смылся! Ты хоть раз подумал, каково ей было?
— При чём тут это?
— При том, что ты эгоист! — Серёга ткнул пальцем в грудь брата. — Думаешь только о себе! Деньги, деньги! А что мама хотела нормально жить, тебе в голову не пришло?
Максим стоял, не веря своим ушам.
— Серёг, ты сейчас всерьёз? Она обманула меня!
— Она распорядилась семейными деньгами! — брат повысил голос. — Семейными, понял? Не твоими лично!
— Я их заработал!
— И че? Ты часть семьи! А в семье делятся!
Максим почувствовал, как кровь стучит в висках.
— Знаешь… — медленно проговорил он. — Идиот ты, Серёга. Законченный.
Развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Работа поглощала целиком. Ночные смены, сон урывками днём, еда на бегу. Максим похудел, под глазами залегли тени. Никита иногда заходил, звал выпить пива, отвлечься — отказывался.
Копил. Считал каждую копейку. Откладывал всё, что мог.
Через три месяца на счету появилась приличная сумма. Не двести тысяч, конечно, но хватило бы на задаток за нормальную работу, на курсы переподготовки.
В телефоне появилось сообщение от матери: «Серёжа попал в аварию. Деньги нужны на лечение. Помоги.»
Максим смотрел на экран минуту. Две. Пять.
Набрал ответ: «У меня нет денег.»
Отправил. Выключил телефон.
Мать нашла его через Никиту. Пришла прямо на склад, посреди смены. Стояла у ворот, в старом пальто, лицо осунувшееся.
— Максим, — позвала она.
Он замер с коробкой в руках, поставил её на поддон. Медленно подошёл.
— Мам.
— Серёжа в больнице. Операция нужна. Страховка не всё покрывает. Тридцать тысяч не хватает.
Максим молчал.
— Прошу тебя, — голос матери дрогнул. — Он твой брат.
— А я твой сын, — тихо сказал Максим. — Когда ты меня обирала, ты об этом думала?
— Не обирала я тебя! — мать шагнула вперёд. — Я распорядилась деньгами для семьи!
— Для Серёги. Не для семьи.
— Он нуждался!
— И я нуждаюсь! — Максим почувствовал, как сдерживаемая месяцами злость рвётся наружу. — Я жру дошираки третий месяц! Грузчиком вкалываю, пол спины отбил! А ты приходишь и снова просишь денег?!
Валентина Петровна молчала, смотрела в землю.
— Знаешь, что самое смешное? — Максим горько усмехнулся. — Я бы помог. Если бы ты просто извинилась. Сказала: «Прости, Макс, я была не права.» Всё. Пятнадцать тысяч я бы дал. Но ты даже сейчас не можешь признать, что поступила по-свински.
— Я поступила, как мать, — твёрдо сказала она. — Защитила младшего.
— А старшего похоронила.
Тишина растянулась, как резина перед разрывом.
— Значит, не дашь? — голос матери стал холодным.
— Не дам.
Она развернулась и ушла, не попрощавшись.
Максим стоял у ворот склада, смотрел ей вслед. Внутри не было ни облегчения, ни радости. Только пустота.
— Макс, — окликнул Никита, подходя сзади. — Это жёстко.
— Знаю.
— Серёга реально в больнице. Я проверял.
— Знаю.
Никита помолчал, хлопнул друга по плечу.
— Пойдём, смена не закончилась.
Утром Максим перевёл десять тысяч на мамин счёт. Без объяснений, без звонков. Просто перевёл.
Не из жалости. Не из слабости. Просто потому, что иначе не мог. Кровь всё-таки.
Но номер матери удалил. Серёгин тоже. Вычистил из жизни, как сор из углов.
Через полгода устроился механиком в приличный сервис. Зарплата нормальная, начальник адекватный. Снял однушку, завёл кота. Жизнь начала выравниваться, как дорога после ям.
Однажды увидел мать на рынке. Она торговала чем-то с лотка, спорила с покупателем. Постарела. Спина сгорбилась.
Максим прошёл мимо. Не остановился. Не поздоровался.
Просто прошёл мимо, и ему не было больно.
