Стас всегда считал себя счастливчиком. Рано оставшись без родителей и воспитываясь в детском доме, он больше всего на свете мечтал о своей семье — большой, дружной и любящей. И когда он встретил Аню, ему показалось, что судьба наконец улыбнулась ему.
Аня была из тех девушек, что сияют изнутри. Ее глаза смеялись, даже когда она молчала, а ее смех был похож на звон колокольчиков. А еще у Ани была огромная семья. Мама Светлана Борисовна, папа Виктор Петрович, старшая сестра Катя с мужем и двумя детьми, младший брат Дима — студент. На первом же знакомстве они окружили Стаса такой бурной, шумной и, как ему показалось, искренней заботой, что он растаял.
— Ну, зятек, добро пожаловать в клан! — басил тесть, хлопая его по плечу.
— Стасик, ты теперь наш сын, — вторила ему теща, подкладывая на тарелку пятый пирожок.
Стас был на седьмом небе от счастья. После стольких лет одиночества он наконец обрел то, о чем так мечтал.
Свадьбу сыграли быстро. Точнее, ее сыграла семья Ани. Светлана Борисовна взяла на себя всю организацию, от выбора ресторана до цвета салфеток. Стас пытался было внести свои предложения, но теща мягко, но настойчиво его пресекала.
— Стасик, милый, ты в этом ничего не понимаешь. Доверься мне, я все сделаю в лучшем виде.
Аня только пожимала плечами:
— Ну и пусть. Мама обожает все организовывать, а нам меньше хлопот.
Стас уступил. Какая разница, какого цвета салфетки, если рядом будет его Аня?
После свадьбы они купили квартиру в ипотеку. Стас, успешный программист, мог себе это позволить. Он уже представлял, как они с Аней будут обустраивать свое гнездышко, выбирать мебель, красить стены. Но и тут его ждал сюрприз.
— Стасик, мы тут с папой подумали, — начала разговор Светлана Борисовна, когда они собрались на очередные семейные посиделки. — Зачем вам тратиться на рабочих для ремонта? У Петровича друг есть, дядя Вася, руки золотые! Он вам все сделает по-свойски, за полцены.
— Да и вообще, — подхватил тесть. — Что вы там сами навыбираете? Мы с матерью уже три ремонта сделали, опыт есть. Поможем!
Стас попытался возразить, что они с Аней хотели бы все сделать сами, на свой вкус.
— Ой, да какой у вас вкус, молодой еще! — отмахнулась теща. — Потом спасибо скажете.
На следующий день, вернувшись с работы, Стас обнаружил в своей квартире того самого дядю Васю и Светлану Борисовну, которая деловито разворачивала рулоны обоев.
— Вот, Стасик, смотри, какую красоту я вам в спальню нашла! Нежный персиковый цвет, очень романтично. А то вы бы выбрали что-нибудь серое и унылое.
Стас сглотнул ком в горле. Он ненавидел персиковый цвет. Он мечтал о спальне в строгих синих тонах, где можно будет расслабиться после напряженного дня. Но глядя на сияющую тещу и смущенную улыбку Ани, он снова промолчал.
С тех пор присутствие родственников в их жизни стало постоянным. Светлана Борисовна могла заявиться без предупреждения в семь утра с кастрюлей борща и начать наводить свои порядки на кухне, выкидывая «неправильные» специи и переставляя посуду. Виктор Петрович постоянно просил у Стаса машину — то на рыбалку съездить, то на дачу отвезти рассаду. Младший брат Ани Дима регулярно «стрелял» у зятя деньги «до стипендии», которая, казалось, никогда не наступала. А старшая сестра Катя со своим выводком превращала их квартиру в филиал детского сада каждые выходные.
Стас чувствовал себя как в мышеловке. Он любил Аню, но ее семья высасывала из него все соки. Он пытался поговорить с женой, установить хоть какие-то границы.
— Анечка, может, попросим твоих родных хотя бы звонить, прежде чем приходить?
— Стас, ну что ты такое говоришь! — обижалась Аня. — Это же моя семья! Они просто хотят нам помочь, заботятся о нас. Разве это плохо?
— Но у нас совсем нет времени для нас двоих, — не сдавался Стас. — Я хочу приходить домой и видеть только тебя, а не весь твой клан.
— Ты просто не привык к большой семье, вот и все, — отрезала Аня. — Мои родители всегда жили так, открытым домом. И я хочу, чтобы и у нас было так же.
Стас вздохнул. Он понимал, что Аня не видит проблемы. Она выросла в этой атмосфере и считала ее нормой. Но для него, человека, ценившего личное пространство и порядок, это было настоящей пыткой.
Точкой кипения стала планируемая поездка на море. Стас целый год откладывал деньги, чтобы устроить Ане сюрприз — романтический отпуск на двоих в шикарном отеле. Он предвкушал, как они будут гулять по пляжу, держась за руки, ужинать при свечах и наслаждаться обществом друг друга.
За неделю до отъезда Аня подошла к нему с виноватым видом.
— Стасик, тут такое дело… Я рассказала маме про нашу поездку, и они с папой тоже решили поехать. И Катя с семьей. И Дима. Мы же не будем против, если они поживут рядом в гостинице подешевле и будут ходить с нами на пляж?
Стас почувствовал, как внутри у него все похолодело. Романтический отпуск превращался в семейный балаган.
— Аня, я хотел, чтобы это была наша поездка, — тихо сказал он. — Только ты и я.
— Ну милый, не будь эгоистом! — надула губки Аня. — Им тоже хочется на море. А вместе веселее!
«Веселее» не было. Светлана Борисовна каждое утро составляла план мероприятий, которому все должны были неукоснительно следовать. Виктор Петрович постоянно ворчал, что в ресторане их отеля цены завышены. Дима клянчил у Стаса деньги на водные развлечения, а Катины дети поднимали такой шум, что распугивали всех отдыхающих на пляже. Стас стискивал зубы и считал дни до возвращения домой. Он впервые подумал, что его мечта о большой семье превратилась в кошмар.
А потом Аня забеременела. Стас был счастлив, но его радость омрачало предчувствие беды. И оно его не обмануло.
Новость о будущем внуке или внучке привела семью Ани в состояние боевой готовности. Светлана Борисовна тут же взяла на себя роль главного эксперта по беременности и родам.
— Анечка, тебе нельзя есть соленое! И острое! И вообще, я сама буду тебе готовить, а то твой Стас накормит тебя чипсами!
Она начала скупать детские вещи в промышленных масштабах, не обращая внимания на робкие протесты Ани и Стаса, что они хотят выбрать все сами.
— Вы ничего в этом не понимаете! — безапелляционно заявляла она. — Я двоих вырастила, знаю, что нужно младенцу.
Она уже решила, как назовут ребенка («Если мальчик — то Виктор, в честь деда, если девочка — Светлана, в честь меня!»), в какой садик он пойдет и даже в какой институт поступит.
Стас чувствовал, как теряет контроль над собственной жизнью. Его мнение больше никого не интересовало. Он стал просто кошельком и бесплатным приложением к своей жене.
Последней каплей стал день, когда он, вернувшись с работы пораньше, застал в своей квартире Светлану Борисовну и Катю. Они двигали мебель в свободной комнате, которую Стас планировал сделать своим кабинетом.
— О, Стасик, ты рано! — обрадовалась теща. — А мы тут как раз решили, что после родов я перееду к вам на пару месяцев, чтобы помогать с малышом. Мне же надо где-то спать. Вот, привезла свой диван, и кроватку уже заказала.
Стас посмотрел на свою комнату, превращенную в склад чужой мебели, на самодовольное лицо тещи, на сестру жены, которая копалась в его вещах, и почувствовал, что больше не может. Чаша его терпения переполнилась.
— Светлана Борисовна, Катя, — сказал он ледяным тоном, от которого обе женщины вздрогнули. — Я прошу вас собрать свои вещи и покинуть мой дом. Немедленно.
— Что?! Да как ты смеешь! — взвилась теща. — Я мать твоей жены, я имею право…
— Вы не имеете права хозяйничать в моем доме без моего разрешения, — отрезал Стас. — Уходите.
Он стоял в дверях, загораживая проход, и в его глазах было такое холодное бешенство, что родственницы, побоявшись спорить, молча собрали свои манатки и ретировались.
Когда вернулась Аня, Стас ждал ее в гостиной. Он был спокоен, но эта тишина была страшнее любой бури.
— Что случилось? — встревоженно спросила Аня, увидев его лицо. — Мама звонила, кричала, что ты ее выгнал.
— Да, выгнал, — спокойно подтвердил Стас. — Потому что это мой дом, Аня. Мой и твой. А не проходной двор для всей твоей родни.
— Стас, но они хотели как лучше…
— Нет, Аня! — впервые за все время он повысил голос. — Они хотели, как лучше для них! Твоя мать решает, что нам есть, что носить, как называть нашего ребенка и где ей спать в нашем доме! Твой отец пользуется моей машиной, как своей! Твой брат живет за мой счет! А твоя сестра считает, что может брать твои вещи без спроса! Когда это кончится?!
Аня смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, полными слез.
— Но… это же моя семья…
— Я тоже твоя семья! — Стас подошел к ней вплотную и заглянул в глаза. — Наш ребенок — это наша семья. Аня, я люблю тебя больше жизни. Но я женился на тебе, а не на всем твоем клане. Я больше так не могу. Я не хочу, чтобы наш ребенок рос в этом балагане, где все лезут в нашу жизнь и принимают за нас решения.
Он сделал паузу, собираясь с силами для самых страшных слов.
— Поэтому я ставлю вопрос ребром. Выбирай: или мы живем своей семьей, устанавливаем границы, и я — глава этого дома. Или…
Он не договорил. Но Аня все поняла. В глазах Стаса стояла такая боль и такая решимость, что она осознала: это конец. Он не шутит.
— Ты… ты хочешь развестись? — прошептала она.
— Я хочу, чтобы у нас была своя семья, — твердо ответил Стас. — А не придаток к твоей. Решай, Аня. Я или они.
Он взял заранее собранную сумку и пошел к двери.
— Я поживу у друга пару дней. Даю тебе время подумать. Но знай, если ты выберешь их, я не вернусь.
Дверь за ним захлопнулась, и Аня осталась одна посреди квартиры, которая вдруг показалась ей чужой и холодной. Она опустилась на пол и зарыдала.
Два дня Аня ходила как в тумане. Телефон разрывался от звонков матери, которая требовала «поставить мужа на место» и извиниться перед ней. Сестра писала гневные сообщения, называя Стаса тираном. Аня не отвечала. Она думала.
Впервые за много лет она посмотрела на свою семью со стороны, глазами Стаса. И то, что она увидела, ей не понравилось. Она вспомнила, как мама раскритиковала ее первое самостоятельно приготовленное блюдо, как папа без спроса взял ключи от их новой машины и поцарапал бампер, как брат проиграл на ставках деньги, которые Стас дал ему на учебники. Она вспомнила украденный отпуск, навязанные обои в спальне, бесконечные советы и поучения.
Она любила свою семью. Но Стас был прав. Их любовь была удушающей, их забота — навязчивой, а помощь — медвежьей услугой. Они не уважали ее как взрослого человека, не считались с ее мнением и мнением ее мужа. Они просто жили за их счет, эмоционально и материально.
А потом Аня подумала о Стасе. О том, как он, одинокий мальчишка из детдома, мечтал о семье. Как он терпел все выходки ее родни ради нее. Как он работал не покладая рук, чтобы у них была своя квартира, чтобы она ни в чем не нуждалась. Как светились его глаза, когда он узнал, что станет отцом.
И она поняла. Стас — это и есть ее семья. Ее настоящая семья. Ее опора, ее защита, ее будущее. И будущее их ребенка.
Вечером третьего дня Аня позвонила Стасу.
— Возвращайся домой, — сказала она тихо. — Я все решила.
Когда Стас вошел в квартиру, Аня бросилась к нему на шею.
— Прости меня, — шептала она, утыкаясь ему в плечо. — Прости, что я была такой слепой. Ты прав. Во всем прав. Я выбираю тебя. Нашу семью.
На следующий день они собрали всю родню. Аня, крепко держа Стаса за руку, говорила твердо и уверенно, глядя прямо в глаза матери.
— Мама, папа, Катя, Дима. Мы вас очень любим. И мы всегда будем рады видеть вас в гостях. Но с этого дня наш дом — это наша крепость. Просим вас уважать наше личное пространство и звонить, прежде чем прийти. Мы сами решим, как нам жить, как воспитывать нашего ребенка и на что тратить наши деньги. Если вам нужна будет помощь — мы поможем, чем сможем. Но мы больше не позволим никому хозяйничать в нашей жизни.
Светлана Борисовна побагровела от гнева и хотела было что-то возразить, но встретилась со спокойным и непреклонным взглядом зятя. Она осеклась. Впервые она увидела в своей дочери и ее муже не детей, нуждающихся в опеке, а двух взрослых, уверенных в себе людей, которые строят свою семью.
Отношения с родней наладились не сразу. Первое время они дулись и обижались. Но Аня и Стас были непреклонны. Постепенно все привыкли к новым правилам. Визиты стали реже, но душевнее. Советы — тактичнее. Отношения — здоровее.
Через несколько месяцев у них родился сын. Они назвали его Андреем — так, как решили сами. Стас держал на руках крохотный сверток и смотрел на свою улыбающуюся жену. Наконец-то его мечта сбылась. У него была семья. Его собственная, настоящая семья.
