— Галина Петровна, вы что, опять в моём холодильнике роетесь?!
Свекровь даже не вздрогнула. Продолжала методично складывать в авоську мой дорогой пармезан, красную рыбу и банку оливок.
— Алиночка, не кричи так. Я просто взяла немножко для Игорька. Ты же знаешь, как он любит сырную нарезку.
— Игорь живёт со мной, а не с вами! И если бы он хотел сырную нарезку, я бы ему сделала!
— Фу, какая ты нервная. — Галина Петровна наконец повернулась ко мне, придерживая авоську. — Мы же семья! Что ты так за каждую мелочь цепляешься?
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Мелочь? Это уже третий раз за неделю! Позавчера она унесла мой новый крем для лица за полторы тысячи. Неделю назад — упаковку кофе, который я заказывала специально из Италии. А месяц назад вообще взяла мои серьги, сказав, что «они Игорьку дарить стыдно, раз он на мне экономит».
— Галина Петровна, положите всё обратно. Сейчас же.
— Ой, да ладно тебе! — Свекровь махнула рукой. — Я вырастила Игоря, кормила, одевала. Теперь что, кусочек сыра мне пожалела?
— Вы его вырастили на свои деньги, а это купила я! На свою зарплату!
— Подумаешь, зарплата. — Свекровь скривилась. — Сидишь дома, в компьютер тыкаешь. Это ж не работа вовсе.
Я работаю дизайнером удалённо, и зарабатываю, между прочим, больше Игоря. Но объяснять это Галине Петровне бесполезно. Для неё любая работа не на заводе — баловство.
— Откуда у вас вообще ключи? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.
— Игорёк дал. Сказал, пусть мама приходит, когда захочет. Я же не чужая!
Вот именно. Не чужая. Поэтому считает, что имеет право шарить по нашим шкафам, таскать продукты и вещи, читать мои личные записи в блокноте, который лежал на тумбочке.
— Я с Игорем поговорю, — процедила я сквозь зубы.
— Поговори, поговори. — Свекровь уже направилась к двери. — Только не забудь, что это его мама. А ты тут временная.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять посреди кухни, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
Временная.
Мы с Игорем женаты два года. Живём в съёмной квартире, копим на свою. Я вкалываю по десять часов в день, веду хозяйство, готовлю. А его мамаша считает меня временной?
Вечером, когда Игорь пришёл с работы, я встретила его на пороге.
— Твоя мать снова всё вынесла из холодильника.
— Ну, мам… — Он виновато пожал плечами. — Ей же надо чем-то питаться.
— У неё пенсия! И ты ей каждый месяц даёшь деньги!
— Алин, ну не начинай опять. Она старая, одинокая…
— Одинокая?! — Я чуть не задохнулась от возмущения. — Она каждый божий день у нас! Берёт что хочет, лезет во все углы! Откуда у неё ключи?!
— Я дал. — Игорь стянул ботинки и прошёл на кухню. — А что такого? Вдруг ей что-то понадобится.
— Игорь, это наш дом! Наши вещи! Наши деньги!
— Она моя мать.
— А я твоя жена!
Он открыл холодильник, достал йогурт, который чудом уцелел от маминого набега.
— Алин, давай не будем ссориться. Я устал.
Устал. Конечно. А я, значит, отдыхаю весь день.
Я развернулась и ушла в спальню. Села на кровать, достала телефон, написала подруге Свете.
«Это невыносимо. Она берёт ВСЁ. Я даже не могу нормально продукты купить — всё равно унесёт.»
Света ответила через минуту: «Поставь камеру. Зафиксируй. А потом покажи мужу. Пусть своими глазами увидит.»
Камеру.
Я задумалась. А ведь правда. Игорь мне не верит, потому что мамочка при нём всегда паинька. Строит из себя заботливую бабушку будущих внуков, охает над моими «нервами», намекает, что «в семье всё общее».
Да пошла она со своим «общим».
На следующий день я заказала в интернете небольшую камеру. Поставила её на холодильник, замаскировав под декоративную баночку для специй. Угол обзора захватывал всю кухню.
Два дня ничего не происходило. Галина Петровна, видимо, решила сделать перерыв. Или у неё закончилось место в морозилке.
А на третий день, когда я была на встрече с заказчиком в кафе, а Игорь — на работе, камера зафиксировала её визит.
Я пересматривала запись вечером, и мне стало дурно.
Свекровь зашла с видом полной хозяйки. Стянула туфли, прошлась по комнатам. Остановилась у нашего шкафа, полистала мои вещи. Взяла новую блузку, которую я ещё даже не успела надеть, и сунула в сумку.
Потом направилась на кухню. Открыла холодильник, забрала ветчину, сыр моцарелла, греческий йогурт, пачку масла. Заглянула в морозилку — прихватила креветки и пельмени ручной лепки, которые я делала два вечера.
Но самое мерзкое было дальше.
Она подошла к буфету. Открыла ящик, где я храню чай и кофе. Порылась там. Потом вытащила… конверт. Мой конверт с заначкой на новый телефон. Там было двадцать тысяч рублей.
Галина Петровна пересчитала купюры, сунула половину себе в карман, а конверт положила обратно.
Я едва не швырнула телефон в стену.
Она крадёт у меня деньги. Не берёт продукты, не одалживает — ворует.
— Игорь, — позвала я мужа, который сидел в зале и смотрел футбол.
— М?
— Подойди сюда. Срочно.
Он нехотя поднялся, зашёл в спальню.
— Что случилось?
Я протянула ему телефон с записью.
— Смотри.
Сначала он не понял. Потом глаза расширились.
— Это… это наша кухня?
— Угу. Смотри дальше.
Когда он увидел, как его мать залезает в буфет и ворует деньги, лицо его стало серым.
— Господи…
— Вот. — Я забрала телефон. — Теперь ты видишь? Это не «она взяла немножко сыра для Игорька». Это воровство.
Он молчал. Потом тихо сказал:
— Надо поговорить с ней.
— Поговорить? — Я усмехнулась. — Игорь, она тебе в глаза будет врать. Скажет, что я всё подстроила, что это монтаж.
— Тогда что ты предлагаешь?
Я задумалась. И тут меня осенило.
— Устроим ей ужин. Позовём в гости. И покажем запись. При тебе. Чтобы она не могла вывернуться.
Игорь кивнул.
— Хорошо. Завтра вечером.
На следующий день я приготовила ужин. Настоящий, праздничный. Запекла курицу, сделала салаты, даже торт испекла. Игорь подключил ноутбук к телевизору.
Галина Петровна пришла ровно в семь. В руках букет дешёвых хризантем.
— Ой, как вкусно пахнет! — Она прошла на кухню, огляделась. — Алиночка, ты это всё сама?
— Сама, — сухо ответила я.
Мы сели за стол. Свекровь щебетала о погоде, о соседях, о том, что видела в магазине. Я молча наливала чай, резала торт.
— Галина Петровна, — наконец сказал Игорь. — Нам надо серьёзно поговорить.
— О чём, сынок?
Он кивнул мне. Я взяла пульт, включила телевизор.
На большом экране появилась наша кухня. И свекровь, роющаяся в холодильнике.
Галина Петровна побледнела.
— Это что?
— Запись с камеры, — спокойно сказала я. — Смотрите дальше.
Мы молча смотрели, как она таскает продукты. Потом вещи. Потом — деньги.
Когда запись закончилась, повисла гробовая тишина.
— Мам, — тихо сказал Игорь. — Ты воровала у нас?
— Я… я не… — Свекровь судорожно сглотнула. — Игорёк, я же не чужая! Я просто…
— Вы украли у меня двадцать тысяч рублей, — перебила я. — Половину заначки. Это называется кража.
— Алина, ты сама во всём виновата! — вдруг взвилась Галина Петровна. — Жадная! Всё тебе жалко! А я Игоря вырастила, я имею право…
— Право на что? — Игорь повысил голос. — На то, чтобы воровать?!
— Сынок…
— Мам, хватит. — Он провёл рукой по лицу. — Верни деньги. И всё, что взяла.
— Я не…
— Мама! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Верни. Или Алина пойдёт в полицию.
Свекровь посмотрела на меня с ненавистью.
— Ты… ты настроила его против меня…
— Галина Петровна, — я наклонилась к ней через стол. — У вас два варианта. Либо вы завтра приносите всё, что взяли, включая деньги и мою блузку. Либо я иду в участок с этой записью. И тогда разбираться будут уже не мы.
Она молчала. Потом резко встала.
— Я… я принесу. Завтра.
— И ещё, — добавила я. — Ключи. Отдайте ключи.
Свекровь дрожащими руками достала из сумки связку, бросила на стол.
— Вот. Забирай.
Она ушла, хлопнув дверью. Игорь сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не думал…
— Я знаю.
На следующий день Галина Петровна действительно пришла. Принесла пакет с моими вещами, продуктами и конверт с деньгами.
— Держи, — процедила она. — Всё твоё.
Я пересчитала. Сошлось.
— Спасибо.
Когда она ушла, я заказала мастера. Вечером у нас уже стоял новый замок.
Игорь молча смотрел, как мастер работает.
— Думаешь, правильно делаем? — спросил он.
— Уверена, — ответила я. — Теперь в этом доме будут только наши правила. И чужое мы трогать не будем. Никто.
Я повесила на дверь табличку, которую заказала в интернете: «Чужое не трогать. Даже если вы — свекровь».
Игорь усмехнулся. Впервые за несколько дней.
