Гошу Максим увидел еще издали и помахал рукой, мол, я здесь. Гоша махнул в ответ и ускорил шаг.
Они учились вместе шесть лет и дружили с первого дня учебы в институте. А потом как-то жизнь закрутила, развела и, хотя оба жили и работали в одном городе, общение давно свелось к переписке, редким телефонным звонкам и еще более редким встречам. Последний раз им удалось вот так встретиться, чтобы посидеть и пообщаться аж четыре года назад. Поэтому сегодня они оба были очень рады тому, что у обоих одновременно выдалось свободное время — в этом году 8 Марта выпадало на воскресенье, поэтому отдыхать все будут целых три дня.
У Максима супруга с младшей дочкой отправилась в развлекательный центр — на детский день рождения, а у Гоши жена с сыном поехали к бабушке-теще, с которой у него были напряженные отношения, поэтому на визите зятя теща особо не настаивала. Вот и вышло, что после обеда оба друга оказались совершенно свободными и решили наконец-то нормально посидеть.
Кафе, где они договорились встретиться, Максим присмотрел уже давно: они часто приходили сюда с женой и детьми просто поужинать. Готовили здесь очень вкусно, атмосфера была приятной, а персонал встречал каждого посетителя, как дорогого гостя. Да и расположение кафе было неплохим — пять минут пешком от метро, рядом парк и красивый старый храм, мимо которого сейчас как раз и шел Гоша. Максим не успел ничего предпринять, как на его приятеля буквально налетел целый табор попрошаек — закутанных в живописное тряпье цыганок, которые тут же принялись водить хоровод вокруг Гоши. Тот улыбнулся, кивнул и вытащил из кармана несколько купюр.
«Ты с ума сошел? — Максим уже спешил другу на выручку, однако цыганок уже как ветром сдуло. — Зачем? Голову заморочили, да?» — «Нет, конечно, — широко улыбнулся Гоша. — Они попросили, я дал немного денег. не обеднею. у меня именно для этих целей всегда немного налички в кармане лежит. Знаешь… — он остановился перед дверью кафе. — Я руководствуюсь принципом — не оскудеет рука дающего.» — «Гош! — Максим удивленно посмотрел на него. — Это же мафия! Я живу в этом районе, я в курсе. Их периодически гоняют, но они снова возвращаются.» — «И что? — Гоша уже зашел в кафе. — Какая мне разница? Просят — значит, надо. Я помог людям. Какое мне дело, на что они потом эти деньги потратят? Это уже, прости, на их совести будет. Не на моей. Моя совесть чиста.»
Мужчины сняли верхнюю одежду, поздоровались с хостес и ели за столик. «Не согласен,- устраиваясь поудобнее продолжил спор Максим. — Помощь должна быть рациональной. Адресной. Вот под нами старушка живет — еле ходит. Сын про нее забыл совсем. Вот ей мы помогаем. Я могу ей починить чего-нибудь, кран какой-то, а Юля моя может в магазин сходить или в аптеку. Пенсия у бабуси есть, а ходить тяжело. Или вот девчонки наши. Старшая с друзьями волонтерит, в собачий приют ездят, помогают там, пёселей в хорошие руки пристраивают. А младшая в хоре поет при храме — они часто по детским домам ездят с концертами. Ну и, понятно, в таких случаях мы, родители, еще и подарки какие-нибудь собираем для детишек.»
«Не понимаешь, — покачал головой Гоша. — То, о чем ты говоришь… Это как бы помощь «от ума». Ты помогаешь тому, кто тебя сможет отблагодарить. То есть, ты какую-то выгоду с этого поимеешь. А если помогать просто по велению души? Не задумываясь о том, на что твои деньги будут потрачены? Действительно ли детям на молоко или родителям на опохмел? Если так рассуждать, всех подозревать, то можно очень быстро очерстветь сердцем и перестать помогать вообще. А вдруг это очередной обманщик? Это очень душу разъедает. Вредно.»
«Понял, — примирительно улыбнулся Максим, — Про душу все понял. Давай теперь про тело? Что заказывать будешь? Я бы хинкали взял, они у них здесь просто великолепные!.. Или, может, шашлычка?» — «Ты что? — Гоша почти испуганно посмотрел на друга. — Какие хинкали? какой шашлык? Пост же сейчас! Разве можно?.. — он махнул молодому парню-официанту. — Скажите-ка, здесь есть что-то постное или мне придется голодным сидеть в вашем заведении?» — «Ну почему же? — слегка обиделся официант. — У нас есть много позиций для поста,» — Гоша скептически хмыкнул и принялся въедливо расспрашивать парня о составе блюд — точно ли там нет ничего скоромного.
Максим все-таки заказал себе хинкали, но в солидарность с другом решил сегодня пить исключительно морс. Гоша оценил этот жест, хотя и высказал свое «фи»: «Слушай, ну ведь нельзя же так! Макс, нам уже не по восемнадцать лет. Пора уже начинать как-то осознанно подходить к этим вопросам… Тем более, я знаю, что ты верующий человек. А мясо вот в пост ешь… Нехорошо… Кстати, и о детях надо бы позаботиться. Ты сказал, что они развлекаться поехали. Макс… В пост! Вы бы еще в цирк пошли!..» — «Слушай, ну ведь это же ребенок!» — «А все в детстве и закладывается. Вот нашему Ваньке в этом году семь будет, начнет с нами пост держать. А пока только без развлечений. Пусть знает, что это время — для духовного развития.»
«А я считаю, что к этому каждый должен сам прийти. Насильно нельзя заставлять. Это должна быть потребность… необходимость… Моя мама к вере только в пятьдесят пришла, а до этого яростной атеисткой была. Да и я сам… Только недавно…» — «Вот видишь! Видишь! Какой ты пример своим детям подаешь?.. Чему учишь? Ах, с хором выступает! Ах, о собачках заботится! Да разве этого достаточно?.. Нет уж. Мы нашего Ваньку в строгости воспитываем. И себя тоже держим — пусть с нас пример берет!..»
Друзьям принесли заказ, и тема беседы плавно перетекла на воспоминания и общих друзей. Макс иногда бросал взгляды на друга и думал о том, что, наверное, тот в чем-то прав. Мало стало в людях человечности, эмпатии, милосердия. Мне, мне, мне! Мало, мало, мало! Одно сплошное потребление… Наверное, и правда, надо почаще думать о душе. И о том, чтобы помогать тем, кому это нужнее, не задумываясь о целесообразности этого поступка. И вообще…
Вот позавчера Макс ехал с работы на метро и мысленно осудил парня, который не уступил место пожилой женщине с тяжелой сумкой. А вдруг этот парень плохо себя чувствовал? Вдруг он вообще инвалид?.. Или вот вчера в магазине на него налетела какая-то женщина, пребольно ударив по ноге тележкой. Ее движения были странными, а взгляд затуманенным. Максим тогда подумал, что она просто очень хорошо отметила праздник, а если у нее какие-то проблемы с координацией?.. Надо было спросить, все ли у нее хорошо, не нужна ли помощь, а не осуждать сходу… Прав Гоша, прав. Надо быть добрее, милосерднее, порядочнее. Этими соображениями он поделился с Гошей, когда они уже выходили из кафе и поблагодарил друга за то, что тот буквально открыл ему глаза.
«Вот и славно, — благостно улыбнулся Гоша. — Сорян… — он достал телефон и ответил на вызов. — Нет-нет, ты чего! Мы еще в процессе! Я же говорил — до позднего вечера! Мы с Максом сто лет не виделись! Ага, ага. Все, пока!..» — Макс удивленно смотрел на Гошу, который, пожав плечами, пояснил: — Жена. Машка. Они уже домой собираются, спрашивают, скоро ли я буду.» — «Так ты разве не домой сейчас?» — «Нет, конечно, — хмыкнул Гоша. — Я к своим девочкам. Раз уж свободное время выдалось.»- «Девочкам?» — «Ну да. О, я разве не говорил? Мне же моя Леруся дочку родила три месяца назад. Машке-то врачи запретили еще раз беременеть, а мне дочку очень хотелось. Да и вообще… Машка — жена, ее беречь надо, но и Леруську с малышкой я не брошу. Буду помогать. Моя совесть чиста.»
