Миша вбежал в отделение и сразу направился к дежурному. Он был сильно взволнован – это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде. Под глазами у парня залегли тёмные круги – видно было, что он толком не спал уже несколько ночей подряд.
– Я хочу подать заявление о пропаже человека! – выпалил Миша, чуть ли не задыхаясь от волнения. – Пропала моя невеста, она просто испарилась! На работу не вышла, друзья ничего не знают… С ней явно что‑то случилось! Я уже все больницы обзвонил, никуда такая не поступала…
Дежурный оторвался от бумаг, поднял на него усталые глаза и тяжело вздохнул. Мужчина поправил очки, которые сползли на кончик носа, и машинально постукивал ручкой по столешнице. Стол перед ним был завален папками и бумагами – казалось, там царил настоящий хаос. Монотонный стук ручки лишь усиливал и без того накалившееся напряжение.
– Как давно пропала ваша невеста? – спросил дежурный довольно равнодушно. В его голосе не слышалось ни сочувствия, ни участия – только усталость и едва заметное раздражение. За день он уже выслушал несколько подобных историй: люди в панике прибегали, требовали немедленно начать поиски, а потом выяснялось, что пропавший просто забыл зарядить телефон или уехал на выходные за город, отключив связь.
– Три дня назад, – ответил Миша и щёлкнул резинкой на запястье. Лёгкая боль помогла ему немного собраться с мыслями – этот простой приём когда‑то подсказала ему сама Ева. Он глубоко вдохнул, стараясь унять бешеный ритм сердца: оно билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Ладони вспотели, во рту пересохло, но он заставил себя продолжить.
– Я искал сам, но… Её нигде нет! Ева не могла просто взять и бросить любимую работу! Она воспитатель в детском саду, детей обожает! А ещё у её группы выпускной через неделю – она никак не могла пропустить такое событие в жизни своих ребятишек! – голос Миши дрогнул, он сглотнул и на мгновение замолчал, борясь с подступившими эмоциями. – Она точно не могла просто взять и уйти! Мы о свадьбе думали, собирались заявление идти подавать!
Дежурный слегка выпрямился в кресле, его взгляд стал чуть более внимательным. Что‑то в словах парня, в его отчаянии и неподдельном страхе заставило его отнестись к происходящему серьёзнее. Раньше он часто сталкивался с тем, что люди паникуют зря, но сейчас всё выглядело иначе – волнение Миши казалось искренним, почти осязаемым.
– Понятно, – произнёс дежурный и внимательно посмотрел на мужчину перед собой. – Родственникам звонили?
– У Евы только мама, она живёт в другой области, я её видел всего два раза, – ответил Миша и обречённо опустился на стоящий рядом стул. Он обхватил голову руками, чувствуя, как в висках стучит кровь, а в груди разрастается неприятная пустота – такая, что перехватывает дыхание. Тревога за Еву не отпускала ни на секунду, она будто сковала его изнутри, мешала ясно мыслить. – Евгения Степановна сказала, что дочка давно не звонила. У них не самые близкие отношения, поссорились пару лет назад, из‑за чего – не знаю, Ева отказывалась говорить.
Парень недовольно поморщился, вспомнив, как Ева твёрдо стояла на своём. Он тогда долго пытался разговорить её: осторожно спрашивал, потом чуть настойчивее, даже немного обижался – но всё без толку. Она лишь покачала головой и сказала, что это останется между ней и мамой. В тот момент Миша почувствовал досаду: почему она не доверяет ему? Разве он не заслуживает знать, что происходит в её жизни?
Он и правда хотел знать всё – где она, с кем, о чём думает, что планирует. Ему казалось важным быть в курсе даже самых мелких деталей, следить за малейшими изменениями. Так он чувствовал себя спокойнее, будто мог что‑то контролировать, быть уверенным, что с ней всё в порядке. В глубине души он оправдывал это заботой – мол, просто переживает за неё, хочет уберечь. Но сейчас, вспоминая упрямый взгляд Евы, он вдруг ощутил укол вины. Может, он слишком давил? Может, стоило быть терпеливее? Впрочем, эти мысли промелькнули и тут же исчезли – сейчас было не до них. Главное – найти Еву. Миша поднял глаза на дежурного, готовый ответить на следующий вопрос, готовый сделать всё, чтобы помочь своей невесте.
– Тебе не кажется, что ты слишком её опекаешь? – с лёгкой насмешкой спросил коллега Миши, наблюдая, как тот в очередной раз тянется к телефону. Это был уже пятый звонок Еве за день, и мужчина не смог удержаться от комментария. – Как твоей Еве ещё не надоело? Моя бы уже после второго звонка меня послала подальше, честно говоря.
Миша слегка покраснел, но постарался этого не показать. Он выпрямился, принял чуть более уверенный вид и ответил с ноткой превосходства в голосе:
– Ева понимает, что я за неё волнуюсь. Она у меня ещё совсем глупенькая, если её не контролировать, может в какую‑нибудь беду попасть. Или какую‑нибудь глупость выкинуть. А мне потом улаживать проблемы? – парень с усмешкой покачал головой, но усмешка получилась какой‑то вымученной, ненастоящей. – Ну уж нет, лучше я просто буду держать руку на пульсе…
Коллега тогда только хмыкнул в ответ и покачал головой, явно не разделяя такой подход. Но тему развивать не стал, в конце концов, это не его дело. Тем более, что девушку всё похоже устраивает.
– Вам в пятый кабинет, – прервал его воспоминания дежурный, бросив на него короткий оценивающий взгляд. – Там у вас примут заявление, и вы расскажете всё, что знаете о своей невесте.
Миша кивнул и направился в указанный кабинет. Там он действительно рассказал всё – и про работу Евы в детском саду, и про её привычки, и про то, какие места она любила посещать, и даже про то, что она всегда брала с собой вместительную синюю сумку, если собиралась куда‑то надолго. Он описал её одежду, которую она надевала в день исчезновения, вспомнил, с кем из друзей она общалась в последнее время, перечислил все её увлечения и особенности характера.
Полицейский, принимавший заявление, слушал внимательно, время от времени делал пометки в блокноте. Но по его лицу было заметно: он удивлён. Обычно даже родители не могут столько рассказать о своих взрослых детях, а тут – парень, с которым пропавшая встречалась всего полгода. “Да он больше на преследователя похож, чем на жениха”, – пронеслось в голове у полицейского.
Тем не менее он отложил эти мысли на потом. Девушку найти всё же нужно – это главное. И приложить для этого все усилия. А вдруг этот Миша, такой взволнованный и знающий о невесте буквально всё, как‑то причастен к её исчезновению? Не самый лучший вариант, конечно, но в практике полицейского случалось и не такое. Он вздохнул, закрыл блокнот и решил начать с самых очевидных шагов – опросить соседей, проверить камеры наблюдения возле дома Евы, связаться с её коллегами. Времени терять нельзя…
***********************
Сразу после визита в отделение полиции Миша направился к лучшей подруге Евы. Он торопливо шагал по подъезду старого дома, и его шаги отчётливо отдавались эхом. С каждым пролётом сердце билось всё чаще – надежда, что хоть здесь он получит хоть какую‑то подсказку, боролась с нарастающей тревогой. Миша сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять нервную дрожь в руках, глубоко дышал, но волнение не отпускало.
Настя жила в старом доме на окраине города. В голове крутились мысли о том, что придётся иметь дело с этой простодушной девушкой. Настя была открытой, непосредственной и, если честно, довольно простоватой – именно поэтому он и не возражал против её дружбы с Евой. Миша был твёрдо убеждён: слишком умные и проницательные знакомые могли помешать их будущему семейному счастью. Он уже сталкивался с подобными людьми – они то и дело пытались внушить Еве, что его забота и контроль – это не норма. Приходилось аккуратно отстранять таких советчиков, благо находились нужные связи…
Дверь открылась, и на пороге появилась Настя. Она захлопала глазами, явно не ожидая увидеть Мишу у себя дома. Руки девушки непроизвольно теребили край фартука, на лице читалась растерянность.
– Ева с тобой не связывалась?
– Нет, а что, должна была? – неуверенно спросила она.
Миша почувствовал, как внутри закипает раздражение. Сейчас эта её наивность и простота были совсем некстати – ему нужны были ответы, а не растерянные взгляды.
– Вы подруги, – чуть ли не по слогам произнёс он, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. – Неужели тебя совершенно не волнует, что Ева не выходит с тобой на связь? Я в полиции был, заявление написал о пропаже человека! Когда вы в последний раз общались?
– Месяца два назад, – ответила Настя. Казалось, она и правда искренне не понимала, чего от неё хотят. Голос звучал неуверенно, девушка избегала смотреть Мише в глаза, будто чувствовала себя виноватой. – Последнее время мы нечасто общаемся. Я тут замуж собралась, не хочу, чтобы мой мужчина на неё заглядывался. Всё‑таки Ева куда красивее меня, а я не хочу упустить такой шанс! Мой жених весьма обеспечен, красив, заботлив…
Миша не стал дослушивать. Он резко махнул рукой, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Шаги его зазвучали быстрее, он почти сбежал по лестнице, не замечая ничего вокруг. В голове крутилась одна мысль: “Неужели никто ничего не знает? Где же ты, Ева?”
Он так и не увидел, как Настя, оставшись одна, усмехнулась уголком рта и неторопливо полезла в сумочку за телефоном. Девушка быстро набрала пару коротких слов и отправила сообщение на выученный наизусть номер. Экран погас, а на лице Насти появилась едва заметная улыбка. Пока всё шло именно так, как она и предполагала. В глазах мелькнуло что‑то хитрое, почти торжествующее – будто она только что сделала важный ход в какой‑то сложной игре…
***************************
Парень взбешённо влетел в квартиру, едва не сбив с ног пожилую соседку, которая как раз выходила из своей двери. Женщина гневно что‑то выкрикнула ему вслед, возмущённо замахала руками, а потом пару раз стукнула по его двери, явно рассчитывая на извинения. Но Миша даже не обернулся – он мчался вперёд, не замечая ничего вокруг. Соседка, так и не дождавшись реакции, раздосадовано плюнула и, бормоча себе под нос какие‑то ругательства, продолжила свой путь.
Возле подъезда на лавочке её уже ждали подруги. Едва заметив женщину, они оживились, подались вперёд, нетерпеливо закивали. Та, ещё не отдышавшись от возмущения, принялась рассказывать, размахивая руками: “Представляете, чуть с ног не сбил, мальчишка этот! И даже не извинился, будто я пустое место!” Подруги тут же набросились с расспросами, жадно ловили каждое слово, переглядывались, качали головами – история обещала стать главной темой для разговоров на весь вечер.
А Миша в это время метался по квартире, не находя себе места. Он лихорадочно размышлял, как так получилось, что он упустил настолько важную информацию в жизни своей невесты. В груди нарастала волна гнева, смешанного с отчаянием, дыхание участилось, руки непроизвольно сжимались в кулаки. Получается, она ему врала? Ведь Ева пару раз в неделю ходила в гости к подружке – по крайней мере, она так говорила! А вот где она была на самом деле? И с кем? А главное, как она посмела соврать?
Он всегда контролировал её жизнь целиком и полностью – до мелочей. Решал, что надеть, в какой цвет покрасить волосы, какой сделать макияж. Даже работу ей выбрал он сам, убедив, что быть воспитателем в престижном детском саду – это настоящий успех. Миша соврал полицейскому: на деле Ева ненавидела свою работу. Её бесили неуправляемые дети, на которых даже прикрикнуть нельзя, чтобы не вызвать шквал жалоб. А ещё были эти родители – каждый мнил, что его чадо самое дорогое и особенное в целом мире. Частный детский сад, куда ходили детки бизнесменов и депутатов, требовал особого подхода, и Ева всё чаще жаловалась, что это выматывает её до предела. Но разве он слушал? Нет, он считал, что знает лучше.
Ева была словно марионетка в его руках – всегда милая, всегда послушная. Без его разрешения даже рта не откроет, не примет ни одного решения. И вот теперь такое – она что‑то скрывала, обманывала, вела какую‑то свою жизнь за его спиной. Эта мысль жгла изнутри, вызывала приступ ярости.
“Ну погоди, Ева, – мысленно пообещал себе Миша, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Когда полиция выполнит свою работу и мы её найдём, тебе мало не покажется. Я выясню всё до последней детали – где ты была, с кем, зачем всё это затеяла! Ты у меня больше ни шагу без моего ведома не сделаешь!” Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам и принялся нервно ходить из угла в угол, продумывая, какие ещё вопросы задать полицейским, какие места проверить, где ещё поискать следы пропавшей невесты…
*********************
– Михаил Викторович? Вас из полиции беспокоят, по поводу вашего заявления.
На момент звонка Миша ещё спал – он задремал лишь пару часов назад, измотанный бесконечными мыслями об Еве и бестолковыми попытками придумать, где её искать. Но, услышав заветное слово полиция, мгновенно проснулся. Сон как рукой сняло: он резко сел на кровати, свесив ноги на пол, и схватил трубку. Сердце забилось чаще, в голове замелькали яркие образы – вот он находит Еву, она стоит перед ним, смотрит виновато, кается, просит прощения… Может, даже плачет, а он строго, но с любовью объясняет, как неправильно она поступила. Неужели нашли? Неужели скоро он сможет вправить мозги своей девочке и наказать за ложь?
– Вы нашли Еву, да? Где она? Я сейчас же приеду! – выпалил он, вскакивая с кровати. Его голос дрожал от смеси надежды и тревоги, руки непроизвольно сжались в кулаки, а сердце бешено застучало, отдаваясь гулом в ушах. Он уже мысленно представлял, как мчится к ней, как они всё выясняют, как она обещает больше никогда его не обманывать.
– Не торопитесь, – прохладным тоном ответил мужчина на том конце провода. Голос у него был ровный, спокойный, будто он сообщал прогноз погоды, а не новости о пропавшей девушке. – Да, мы нашли девушку. Точнее, она сама к нам обратилась, узнав, что её разыскивают. Всё, что я могу вам сказать – она в порядке.
– Что? Подождите! Где она? Почему вы не хотите мне этого сказать? Ева – моя невеста! – Миша почти кричал в трубку, его голос срывался, а внутри всё сжималось от недоброго предчувствия. Ладони вспотели, дыхание участилось, он нервно провёл рукой по взъерошенным волосам. – Вы обязаны мне сообщить, где она! Я должен с ней поговорить!
– Всё очень просто: сама Ева Александровна против того, чтобы мы сообщали вам хоть какую‑то информацию касательно её местонахождения. И да, она себя вашей невестой не считает. Более того, она грозилась написать на вас заявление.
Миша застыл, держа трубку у уха, не в силах поверить в услышанное. В голове не укладывалось – Ева не хочет его видеть? Она отказалась от их отношений? И даже угрожает подать заявление? Он медленно опустился на край кровати, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Мысли путались, в груди нарастала тяжесть, а в горле встал ком.
– И что же такого я ей сделал? – зло прошипел парень, пытаясь справиться с нахлынувшим гневом. Его лицо покраснело от напряжения, вены на шее вздулись, а пальцы так сильно сжали телефон, что костяшки побелели. Внутри бушевала буря эмоций – от ярости до растерянности. Он никак не мог понять, почему Ева так поступила, ведь он заботился о ней, помогал принимать решения, направлял её жизнь в правильное русло.
– Вы её преследуете, – спокойно, но твёрдо ответил полицейский. – Я дам вам простой совет – оставьте девушку в покое. С ней приехал весьма известный адвокат, который берёт за свои услуги заоблачные гонорары. А ещё Еву Александровну в машине ждал личный водитель и охранник. У неё явно есть высокий покровитель. По опыту скажу – забудьте про неё.
Миша застыл на месте, переваривая услышанное. Слова полицейского ударили по самолюбию, вызвали новую волну злости. Не помня себя, он резко развернулся и замахнулся рукой – с грохотом опрокинулся стул, зазвенели осколки разбитой вазы, со стены сорвалась картина и упала на пол, чуть не задев ногу. Несколько минут он метался по комнате, швыряя мелкие предметы, пиная мебель – всё, что попадалось под руку.
В висках стучало, в горле стоял ком. Он провёл дрожащей рукой по волосам, пытаясь осознать услышанное. Мысли путались, сменяя друг друга: гнев на Еву за предательство, недоумение – как она смогла так резко измениться, боль от осознания, что она больше не хочет иметь с ним ничего общего. Всё смешалось в один клубок, от которого кружилась голова.
Он опустился на край кровати, невидящим взглядом уставившись в стену. Постепенно до него доходил весь масштаб ситуации: Ева не просто ушла – она защитилась, нашла тех, кто может её оградить от его влияния. Полиция не поможет, а у него самого нет подобных возможностей… Что же теперь делать? В голове крутились разные варианты, но ни один не казался реальным. Миша сжал кулаки, пытаясь собраться с мыслями, но в душе нарастало ощущение полной беспомощности – впервые за долгое время он не знал, как поступить дальше.
Раздался звонок в дверь. Миша вздрогнул – после разговора с полицейским он всё ещё был взвинчен, и любой резкий звук заставлял его напрягаться. Он медленно подошёл к двери и посмотрел в глазок. На пороге стояла Алина, коллега Евы по работе – невысокая девушка с мягкими чертами лица и светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. Милая, но, на вкус Миши, немного простоватая – слишком открытая, слишком искренняя, без той утончённости, которую он ценил.
Алина смущённо отводила взгляд, краснела и нервно теребила ручку сумочки. Когда Миша открыл дверь, она слегка отступила назад, будто испугавшись, что помешала.
– Я знаю, что Ева пропала, и что полиция отказалась заводить дело, – начала девушка робко, почти шёпотом. Её голос звучал неуверенно, пальцы продолжали нервно перебирать ткань сумочки, а глаза то и дело скользили в сторону, избегая прямого взгляда. – Я пришла тебя поддержать. О вашей любви в нашем коллективе все знают, так что я подумала, что сейчас тебе, наверное, плохо…
Миша на мгновение замер, переваривая её слова. Внутри всё ещё бушевали эмоции: обида на Еву, злость на обстоятельства, растерянность от того, что он остался один на один со своей проблемой. Но вид Алины – такой хрупкой, взволнованной, искренне желающей помочь – немного смягчил его.
– Проходи, конечно, – слабо улыбнулся парень, стараясь придать лицу печальное, но благодарное выражение. Он старался говорить ровно, но голос всё равно слегка дрожал, выдавая внутреннее напряжение. – Спасибо за беспокойство, сейчас чья‑то компания мне не помешает…
Он отступил в сторону, пропуская гостью внутрь. Пока Алина неловко переступала порог, оглядывалась по сторонам и осторожно ставила сумку у ног, Миша успел подумать: “Да, она не идеальна, но всё же… На какое‑то время она сможет заменить Еву. А там, кто знает, может, Алина станет идеальной марионеткой…” Мысль промелькнула быстро, почти незаметно, но оставила после себя странное ощущение – будто он сам себе немного противен от таких рассуждений. Впрочем, он тут же отогнал это чувство.
Миша пригласил девушку пройти в гостиную и жестом указал на диван. Алина села на самый край, выпрямив спину, сложила руки на коленях и огляделась, явно стараясь запомнить каждую деталь обстановки. Её поза выдавала крайнюю степень стеснения.
Тем временем Миша прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Руки всё ещё слегка дрожали, он то и дело сжимал и разжимал пальцы, пытаясь унять нервную дрожь. В груди всё ещё клокотала буря эмоций – обида, злость, растерянность, – но он изо всех сил старался это скрыть. Глубоко вдохнув, он повернулся к двери гостиной и громко спросил:
– Чай? Кофе? – бросил он через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно и гостеприимно. Внутри всё сжималось от противоречивых чувств, но внешне он старался выглядеть спокойным – человеком, который просто принимает неожиданную гостью, а не пытается найти замену пропавшей невесте.
– Чаю, пожалуйста, – тихо ответила Алина, слегка потупив взгляд. – С лимоном, если есть…
Миша кивнул и повернулся к плите – чайник как раз начал тихонько шуметь, предвещая скорое закипание. Пока вода закипала, он украдкой разглядывал гостью в отражении оконного стекла. Алина стояла у входа в кухню, не решаясь пройти дальше, и нервно теребила край свитера. Невысокая, хрупкая, с мягкими чертами лица и робкой улыбкой – она вся словно излучала какую‑то беззащитность. Совсем не похожа на Еву: та всегда держалась уверенно, чуть насмешливо, знала себе цену, умела поставить на место одним взглядом… Правда, такая она была только с посторонними, а никак не с ним. Алина же казалась податливой, открытой, будто готовой поддержать любого, кто проявит к ней хоть каплю внимания.
“Может, это и к лучшему, – подумал Миша, доставая чашки из шкафчика и стараясь не шуметь. – С такой будет проще. Не придётся ломать её волю, как пришлось с Евой…” Мысль пришла сама собой, и он тут же мысленно одёрнул себя – что за сравнения? Но от этой идеи уже было не так просто отмахнуться.
Он разложил на подносе чашки, блюдца, ложку, нашёл в холодильнике лимон и нарезал пару тонких долек. Чайник закипел, Миша залил заварку кипятком, вдохнул знакомый аромат и на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями. Потом взял поднос и вернулся в гостиную.
Алина всё так же стояла у входа, но теперь огляделась по сторонам с явным любопытством – изучала обстановку, замечала детали. Когда Миша вошёл, она тут же улыбнулась, чуть смущённо, но искренне. Он аккуратно расставил чашки на журнальном столике, разлил чай, поставил блюдце с лимоном и сахарницу.
– Я тоже переживаю за Еву, этот поступок совершенно не в её характере, – сказала Алина, поднимая глаза. Она обхватила чашку ладонями, словно грелась, и слегка наклонила голову. В её взгляде читалась искренняя симпатия, а лёгкий румянец на щеках делал её ещё более трогательной. – Я просто не могла остаться в стороне, когда узнала, как ты переживаешь…
Миша сел напротив, сделал глоток чая, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Но внутри всё равно оставалась ледяная пустота – та самая, что появилась после разговора с полицейским. Он сжал чашку чуть крепче, чем нужно, и посмотрел на Алину.
– Не могла она сама так поступить, – твёрдо произнёс он. – Что‑то случилось, я уверен. И я выясню, что именно. Даже если полиция отказалась помогать. Я найду её, чего бы это ни стоило.
Алина кивнула, в её взгляде появилось восхищение. Она чуть подалась вперёд, словно хотела сказать что‑то важное, но сдержалась.
– Ты такой решительный, – прошептала она. – Я бы так не смогла… У меня бы просто не хватило сил. А ты – ты не сдаёшься. Это так впечатляет.
Миша слегка улыбнулся. Слова Алины отозвались в душе слабым, но приятным теплом. Всё складывалось даже лучше, чем он ожидал. Пока он будет искать Еву – а он обязательно её найдёт, он не мог допустить иного исхода, – Алина составит ему компанию. Она будет рядом, поддержит, поможет отвлечься от тяжёлых мыслей. А потом… Потом будет видно. Главное – держать ситуацию под контролем. Как и всегда…
