«Ревность — это удел неуверенных в себе людей, — пожимал плечами Максим, когда Алина спрашивала его об этом. — Я считаю, что человек с нормальной самооценкой никогда ревновать не будет. Зачем? Да и потом. А в чем смысл ревности? Если девушка резко разлюбила одного и полюбила другого — ну да, обидно, но ведь обратно-то не отмотаешь! Насильно обратно не влюбишь! Тут надо просто отпустить ситуацию. И девушку.»
Алина слушала слова любимого человека, как самую прекрасную в мире музыку. У нее уже были серьезные отношения с парнем, которые закончились именно из-за его патологической ревности. Он постоянно мониторил ее соцсети, отслеживал «лайки», оценивал фотографии, которые девушка собиралась публиковать — не слишком ли вызывающие? И это при том, что «вызывающим» могло быть что угодно — распущенные волосы на прогулке, слишком яркая помада на концерте, облегающая футболка в спортзале, «не такой» взгляд.
Как большинство современных девушек, Алина любила носить широченные джинсы, ботинки на толстой подошве и оверсайз толстовки, а косметикой пользовалась крайне редко и очень мало, так что назвать ее «знойной женщиной» и «коварной соблазнительницей» можно было только в горячечном бреду. И вот как раз в такой бред постепенно превращалась вся ее жизнь, потому что потом добавились ежедневные проверки телефона на предмет подозрительных переписок, постоянные звонки, требования присылать геолокацию и «кружочки» — видеосообщения, по которым можно было понять, где девушка сейчас находится. И с кем.
Однокурсники крутили пальцем у виска и говорили Алине, что добром это не закончится. Она и сама это понимала, но пока продолжала надеяться на лучшее: ведь ни разу за два года она не дала повода усомниться в себе, ни разу ничего подозрительного обнаружено не было. И, тем не менее, расстаться все-таки пришлось. Алине позвонил научный руководитель ее диплома, чтобы что-то уточнить — это было срочно, а получил порцию оскорблений от парня, который выхватил у Алины телефон и услышал там мужской голос.
…И вот теперь, два года спустя, Алина начала встречаться с Максимом, и чуть ли не сразу уточнила — ревнив ли он? «Нет,» — ответил он и объяснил, что ревность — это удел закомплексованных людей, а девушка вздохнула с облегчением.
Максим ее не обманул. Сначала она по привычке вздрагивала, когда ей звонил кто-то из коллег мужского пола, а рядом был Максим, но потом убедилась, что единственной его реакцией будет ленивое «кто звонил?» и молчаливый кивок на ее «это по работе». Остались в прошлом проверки телефона и соцсетей, никто не ругал ее за публикацию фото в корпоратива, где у нее был вечерний макияж. И все равно, Алина очень долго не могла поверить в свое везение — слишком яркими были воспоминания о прошлых отношениях. Только через полтора года, когда они с Максимом уже жили вместе и подумывали о свадьбе, девушка наконец-то расслабилась и поверила в то, что Максим ее не обманывал. Он, и правда, не ревнивый.
…В то утро Максим предупредил, что вечером они с другом, который жил в том же районе, планируют встретиться и съездить в автосалон посмотреть машину с пробегом, которую он планирует покупать — друг в машинах разбирался гораздо лучше. Алина кивнула и спросила, планируют ли они заходить домой, чтобы перекусить. «Посмотрим по времени — как меня с работы отпустят, — ответил Максим, — Ты приготовь, пожалуйста, ужин на всякий случай.»
Вечером Алина крутилась на кухне, слегка нервничая. Ее саму задержала начальница, поэтому она пришла домой позднее, чем рассчитывала, и теперь могла не успеть приготовить ужин. Услышав звонок домофона, она тяжело вздохнула — ну так и знала!.. Она нажала кнопку и вернулась к плите. Через несколько минут раздался звонок в дверь.
Алина, на всякий случай, глянув в «глазок», дверь все же открыла, хотя и удивилась, что Марат, друг Макса пришел один. «Привет! — поздоровался он. — Слушай, у Макса все хорошо? Уже час не могу ему дозвониться. Он дома?» — «Нет, — Алина отступила на шаг, чтобы Марат смог войти. — Он даже мне точно не сказал, во сколько вернется. А телефон… Телефон у него старый уже, Макс все никак не соберется его поменять. Может, разрядился просто? Ты заходи, я сейчас сама попробую ему позвонить и написать.»
Увы. Алина тоже потерпела неудачу. «Ладно, спасибо, — вздохнул Марат. — Пойду, на улице подожду.» — «Вот еще! Сегодня двадцать два градуса. Я пока от остановки до дома шла, замерзла жутко. А если Макс через полчаса только придет? Или через час? Вы где договорились встретиться?» — «Да вот, здесь и договорились — или у вас, или у подъезда.» — «Ну и все. Снимай куртку и проходи на кухню. Я как раз ужин готовлю, мне не скучно будет.»
Буквально через десять минут домофон зазвонил вновь — на этот раз это, действительно, был Максим. Он вошел в квартиру, чмокнул Алину в щеку, успел сказать, что телефон снова разрядился и… увидел Марата, сидящего на кухонной табуретке.
«Не понял? — с угрозой сказал Макс. — И как это понимать?» — Марат уже шел к нему, протягивая руку для приветствия. — «Привет! Я буквально несколько минут назад пришел. Ты на телефон не отвечал.» — Макс убрал руку за спину. — «И что? — его тон стал издевательским. — Решил воспользоваться ситуацией?» — «Ты о чем?» — «Как будто сам не понимаешь! Несколько минут, говоришь? И даже одеться успели?» — «Ты в своем уме? — ахнула Алина. — «А ты вообще молчи. Я с тобой даже разговаривать не хочу. Шмотки свои собирай и вали отсюда. И ты тоже уматывай! — снова повернулся он к Марату. — Со школы дружим! И такое мне устроил!..»
«Ты в адеквате? — вспыхнул Марат. — Как ты можешь так обо мне думать? И о своей девушке? Да, на крайняк, камеры у подъезда посмотри — во сколько я пришел!» — «Вот еще, — хмыкнул Макс. — Ты прекрасно знаешь, что ревность — это не мое. Я не буду устраивать ни проверок, ни сцен. Просто прошу тебя уйти. Навсегда. Ты для меня не существуешь. — Как и ты! — он махнул рукой Алине. — Пошла вон!» — и Макс спокойно проследовал на кухню дожидаться, пока его приказания будут исполнены.
Марату и Алине ничего не оставалось, как уйти — никаких объяснений Макс слушать не желал, отвечая, что ревность — удел слабаков и неудачников, поэтому ему это все неинтересно. Он просто просит покинуть его квартиру.
Алина уехала к родителям, очень надеясь, что временное помутнение у Макса скоро пройдет. Тем более, что ей надо было сообщить ему новость — она ждала ребенка. Однако ни через неделю, ни через две Макс общаться с ней по пожелал. Подкараулив его около подъезда, Алина все-таки сказала ему о беременности.
«Даже если это вдруг мой ребенок, ничего не изменится. После того, как я застукал тебя с моим лучшим другом, верить я тебе не могу. Нужен тебе тест на отцовство — пожалуйста, делай через суд. Я не из тех ревнивых аленей, кто себе нервы мотает сомнениями, проверками и выяснениями было или не было. Мне это не нужно. Ты свой выбор сделала, я не собираюсь изводить себя ревностью. Для меня тебя просто нет,» — даже не попрощавшись, Макс развернулся и пошел к дому.
Проплакав несколько дней, Алина призналась родителям, что ждет ребенка, на что они сказали «оставляй, справимся!»
В суд она все-таки подала. «Зачем тебе это надо? — соизволил выйти на связь Макс. — Я все равно платить алименты не буду, я тебе все сказал.» — «Тогда я лишу тебя родительских прав.» — «И тебе так хочется с этим заморачиваться? Столько времени и сил…» — «А это, прости, мои проблемы. Считай, что я такая закомплексованная — для меня важно сохранить свое доброе имя, а уж дальше выбирать тебе — или алименты, или клеймо «лишен родительских прав». Зато не ревнивый, ага…»
