Никита не находил себе места от волнения. Он то и дело подбегал к окну, всматривался в улицу, а потом возвращался к своей огромной коробке с конструктором. Игрушка была настолько большой, что едва помещалась в его маленьких руках. Мальчик крепко прижимал её к груди, будто боялся, что кто‑то может забрать его сокровище.
– Мам, а папа скоро придёт? – снова спросил он, не скрывая нетерпения и подпрыгивая на месте. – Он же обещал со мной поиграть! Мы хотели собрать целый космический город!
Лида, заметив, как горят глаза сына, присела рядом с ним на корточки. Её сердце сжалось от того, насколько сильно мальчик ждал этого. Она ласково погладила его по непослушным вихрам, стараясь подобрать слова, которые не разобьют детскую надежду.
– Прости, солнышко, – мягко произнесла она. – Папа сегодня задержится. У него срочные дела на работе. Но знаешь что? К нам придёт Юра. Ты ведь с ним хорошо ладишь, правда? Будешь рад его видеть?
Лицо Никиты мгновенно изменилось. Губы задрожали, а в глазах заблестели слёзы. Он так долго ждал этого момента! Целых пять будней он терпеливо ходил в садик, старался быть послушным, выполнял все просьбы воспитательницы. Даже когда сосед по группе случайно сломал его поделку, Никита не закапризничал, а лишь вздохнул и сказал, что сделает новую. Всё это ради того, чтобы вечером папа наконец‑то смог поиграть с ним.
– Но он же обещал! – прошептал мальчик, и голос его дрогнул.
Лида почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости. Она обняла сына, крепко прижав к себе его хрупкую фигурку.
– Я понимаю, милый, – тихо сказала она, гладя его по спине. – Правда понимаю. Но папа не может отказать большому начальнику, иначе тот обидится и еще и в выходные работать заставит.
Она ненадолго замолчала, вспомнив, про приготовления к ужину. На кухонном столе аккуратными кучками лежали овощи, мясо и прочие ингредиенты, ожидая, когда их превратят во что‑то вкусное. На её лице появилась ободряющая улыбка, и она снова повернулась к сыну.
– А знаешь, что мы сейчас сделаем? – с энтузиазмом спросила она. – Ты поможешь мне приготовить ужин. Будешь моим главным помощником! А потом мы вместе соберём этот космический город. Представь, какой он получится огромный и красивый – Юра точно позавидует! Ну как, согласен?
Никита на мгновение задумался, перевёл взгляд с коробки на маму, потом снова на коробку. В его глазах ещё стояли слёзы, но в них уже мелькнул огонёк интереса. Он медленно кивнул, хотя в душе всё ещё теплилась надежда, что папа вдруг появится.
– Ладно, – тихо согласился он. – Я буду помогать.
Лида улыбнулась ещё шире и взяла его за руку.
– Вот и отлично! – бодро сказала она. – Пойдём на кухню. У нас много дел, и я уверена – мы справимся!
Никита задумчиво нахмурил бровки, переминаясь с ноги на ногу. Коробка с конструктором по‑прежнему манила его, словно настоящее сокровище, обещая целые галактики приключений и неведомые планеты, которые можно было создать своими руками. В груди ещё теплилась обида из‑за того, что папа опять придёт очень поздно, но мамина тёплая улыбка и обещание совместной игры потихоньку растопили досаду. Мальчик глубоко вздохнул, кивнул и осторожно отнёс коробку на подоконник – так, чтобы она всегда оставалась в поле зрения. “А то мало что…” – пронеслось у него в голове, и он на секунду представил, как космический город сам собой начинает расти прямо на подоконнике.
Устроившись на высоком стуле, который мама специально поставила для него у кухонного стола, Никита с восторгом принялся наблюдать за её движениями. Для него процесс приготовления еды всегда был настоящей магией, чем‑то удивительным и почти волшебным. Никита невольно потянул носом воздух и улыбнулся: дома всегда пахло особенно, по‑настоящему уютно.
“А тётя Ира так не умеет, – думал мальчик, с гордостью глядя на маму. – Она тоже готовит, конечно, но у неё всё получается… ну, не так вкусно. Я всегда съедаю пару ложек из вежливости, а потом дома наедаюсь по‑настоящему”. Он вспомнил, как тётя Ира хмурится, помешивая что‑то в кастрюле, и невольно усмехнулся: мама делала всё легко и весело, будто танцевала вокруг стола.
– Дай‑ка мне два самых красивых помидора, – попросила Лида, слегка улыбнувшись. Ей было приятно видеть, как сын с таким неподдельным интересом наблюдает за процессом, как горят его глаза, как он старается не пропустить ни одного движения.
Никита тут же принялся внимательно осматривать помидоры, разложенные на столе. Он поворачивал их в руках, придирчиво оценивая форму и цвет, проверяя, нет ли маленьких пятнышек или вмятин. Ему хотелось выбрать самые идеальные, чтобы мама похвалила его ещё раз. Наконец он нашёл два помидора – ровных, блестящих, с насыщенным красным цветом. С торжественным видом он протянул их маме, чуть приподнявшись на стуле, чтобы дотянуться.
Лида взяла помидоры, внимательно осмотрела их и одобрительно кивнула:
– Отлично выбрал! Ты настоящий профессионал.
Лицо Никиты тут же расцвело от гордости. Он выпрямился, чувствуя себя важным помощником, почти соавтором грядущего ужина. В голове уже зарождались планы: сначала они с мамой приготовят что‑то невероятно вкусное, а потом – обязательно! – приступят к сборке космического города.
Полчаса пролетели незаметно. Кухня постепенно наполнялась аппетитными ароматами. Никита с восторгом следил, как из простых ингредиентов рождается что‑то по‑настоящему вкусное. Он то и дело наклонялся поближе, чтобы получше разглядеть, как мама режет зелень или помешивает соус, и каждый раз невольно улыбался – всё получалось так красиво и аккуратно!
Когда блюдо наконец оказалось на столе, у Никиты сразу заурчало в животе. Оно выглядело невероятно: яркие цвета, аппетитная корочка, тонкий пар, поднимающийся над тарелкой. Мальчик сглотнул, представив, как сейчас возьмёт ложку и съест как минимум половину, но вовремя вспомнил – нужно дождаться маму.
Лида вытерла руки о полотенце, взяла телефон и набрала номер мужа. В комнате на мгновение стало тихо, только тикали часы на стене.
– Влад, ты скоро? – спросила она, стараясь говорить спокойно. – Никита уже готов съесть всё до последней крошки.
В трубке раздался слегка раздражённый голос мужа. На фоне слышались смех и детские голоса, будто где‑то рядом играли ребята.
– Часа через два, не раньше, – ответил он. – Сейчас отвезём Иру в аэропорт и сразу домой. Мы тут перекусим чем‑нибудь.
Лида сжала телефон чуть крепче, но голос её остался ровным:
– Если проголодаетесь, сами разогреете. И, пожалуйста, не забудь извиниться перед Никитой. Ты обещал ему поиграть, а теперь…
– Юра тоже мой сын! – резко перебил её Влад. – Что, по‑твоему, я должен был сделать? Оставить его одного? Ему всего тринадцать!
Лида глубоко вдохнула, стараясь не дать раздражению вырваться наружу.
– У него есть бабушка в соседнем доме, – спокойно ответила она. – Она бы присмотрела.
– Ты серьёзно? – в голосе мужа прозвучало откровенное презрение. – Чтобы я отдал сына этой женщине? Она же его только испортит!
– Он твой сын, Влад, я не спорю. Но и Никита тоже! Не забывай об этом.
Она нажала “отбой”, глубоко вздохнув. Лида постояла несколько секунд, глядя в окно, а потом повернулась к столу. Никита сидел на своём высоком стуле, с любопытством глядя на неё.
– Мама, а мы уже можем есть? – спросил он, невольно облизнув губы.
Лида улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась тёплой и непринуждённой.
– Конечно, можем. Давай сначала помоем руки, а потом сядем ужинать.
Когда они наконец сели за стол, Никита с удовольствием взял ложку и попробовал первое блюдо. Его глаза тут же засияли.
– Вкусно! – воскликнул он, улыбаясь. – Лучше, чем у тёти Иры!
Лида рассмеялась, и на мгновение все тревоги отступили. Она посмотрела на сына, на его радостное лицо, и почувствовала, как сердце наполняется теплом. Да, день получился не таким, как планировалось, но всё ещё могло сложиться хорошо…
**********************
Каждые вторые выходные Юра гостил у них. Поначалу Лида надеялась, что мальчики подружатся: Никита так радовался, когда узнавал, что брат приедет. Но с первых же минут становилось ясно – Юре неинтересно играть вместе. Он будто специально искал поводы для недовольства, будто проверял, как далеко можно зайти.
Юра не был злым или грубым по‑настоящему, но умел так тонко поддеть, что даже Лида порой терялась. Он словно изучал обстановку, выискивал слабые места, а потом аккуратно нажимал на них. То начнёт громко вздыхать, если отец садится рядом с Никитой. То бросит небрежно: “А мама бы так не сделала”, – и смотрит, как отреагируют. То вдруг заявит, что “у них дома всё по‑другому”, будто невзначай подчёркивая – здесь всё не так, как надо.
В этот раз Юра устроился на диване с телефоном, но краем глаза следил за Никитой. А тот, ничего не подозревая, радостно носился по комнате с коробкой фломастеров Он давно мечтал нарисовать что‑нибудь на большом зеркале в прихожей – мама наконец разрешила. Никита уже вывел причудливые завитки, звёздочки и даже подобие космического корабля, когда Юра, не отрываясь от экрана, бросил:
– А мама никогда не разрешает рисовать на зеркалах.
Лида, стоя у кухонного стола, лишь слегка улыбнулась. Она нарезала овощи для салата, движения были размеренными, спокойными.
– А я считаю, что ребёнку важно самовыражаться, – ответила она, не поднимая глаз. – Потом протрём – и всё будет чисто, делов-то на пару минут.
Юра отложил телефон, встал и медленно прошёлся по квартире, будто осматривая её заново. Его взгляд задержался на обуви, небрежно разбросанной у двери.
– И обувь везде разбросана, – не унимался подросток. – У нас дома такого нет!
Лида наконец подняла глаза. В её взгляде не было раздражения, только лёгкая усталость.
– Это потому, что твой папа притащил щенка, который всё растаскивает, – объяснила она. – Так что претензии – к нему.
Юра нахмурился. Ему явно хотелось продолжить спор, найти ещё какую‑нибудь зацепку.
– Но можно же убрать! – возмутился он. – Вы что, привыкли жить в беспорядке?
Лида сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Она понимала: мальчик просто повторяет заученные фразы, копирует интонации, которые слышал дома. Но зачем? Чтобы почувствовать себя правым? Чтобы проверить, как она отреагирует?
– Твой щенок разбросал? – спросила она ровным голосом. – Значит, тебе и убирать. Без вас тут всё было в порядке.
Юра покраснел от возмущения так, что даже кончики ушей стали пунцовыми. Он сжал кулаки, пытаясь подобрать слова, которые прозвучали бы убедительно и в то же время не слишком дерзко.
– Это же эксплуатация детского труда! – выпалил он, глядя на Лиду с вызовом.
Лида даже не вздрогнула. Она стояла прямо, сложив руки на груди, и смотрела на подростка спокойно, но в её глазах горел недобрый огонь – тот самый, который появлялся, когда её терпение подходило к концу.
– Если не уберёшь, я выставлю Рекса на лестничную клетку, – сказала она ровным голосом. – Пусть ищет новый дом. Ты сам указал на беспорядок. Не учил бы меня, и убираться бы не пришлось.
Лида никогда не бросала фраз на ветер, и Юра это знал. Он открыл рот, чтобы возразить, но она уже развернулась и направилась в гостиную.
– Вернусь через десять минут, – бросила она через плечо. – И если порядок не будет наведён…
Юра остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри закипает обида. Он не понимал, почему Лида всегда так резко реагирует на его замечания. Ведь он просто говорил то, что видел! Но спорить дальше было бессмысленно – она уже ушла.
– Ну и ладно… Сама же потом пожалеет…
Каждое действие сопровождалось внутренним сопротивлением. Юра то и дело останавливался, поглядывал в сторону гостиной, словно надеясь, что Лида передумает и вернётся. Но она не появлялась.
Когда Влад наконец вернулся домой – его вызвали на пару часов по работе – Юра тут же бросился к отцу. Его лицо было красным от обиды, а голос дрожал от волнения.
– Папа, она меня заставляет убираться! – выпалил подросток, хватая отца за рукав. – И угрожает Рексу! Говорит, что выгонит его на лестницу!
Влад удивлённо поднял брови. Он только что вошёл, ещё не успел снять куртку, а сын уже обрушил на него поток жалоб. Мужчина нахмурился, бросил взгляд в сторону гостиной и решительно направился туда.
– Лида, ну ты чего? – возмущённо начал он, вставая перед телевизором и загораживая жене экран. – Нельзя так с ребёнком! Он же ещё подросток, надо быть мягче…
Лида даже не повернулась к нему. Она продолжала смотреть в телевизор, словно ничего не происходило.
– Отойди, ты мне мешаешь, – холодно ответила она, не отрывая взгляда от экрана. – Это моя квартира, и правила здесь устанавливаю я. Если хочешь, чтобы Юра оставался, пусть соблюдает их. Или встречайтесь где‑нибудь в другом месте.
– Но… – попытался возразить мужчина, однако жена резко подняла руку, прерывая его.
– Никаких “но”, Влад. Я устала от того, что каждый раз, когда Юра приезжает, начинается одно и то же. Если тебе это не нравится – решай сам, где вам встречаться.
Влад переводил взгляд с Лиды на сына, пытаясь найти выход из ситуации. Юра стоял позади, сжимая кулаки и глядя в пол. Он не ожидал, что разговор зайдёт так далеко.
– Ты же не хочешь, чтобы я проводил время с Ирой? – попытался парировать Влад, слегка повысив голос. В его тоне сквозила обида, будто он ожидал от Лиды большего понимания.
– Через выходные – пожалуйста, – спокойно ответила Лида, пожав плечами. – Только не уверена, что Ира согласится. У неё, кажется, личная жизнь налаживается.
Влад на мгновение замер, словно обдумывая её слова. Он понимал, что Лида говорит правду, но признавать это не хотелось. Ему было важно отстоять свою позицию, показать, что он не собирается отказываться от сына.
– Хорошо, я с ним поговорю, – сквозь зубы произнёс он, стараясь сдержать раздражение. – Но и ты пообещай относиться к нему так же, как к Никите.
Лида наконец подняла глаза, посмотрела на мужа прямо, без тени смущения. В её взгляде читалась твёрдость, которую раньше она старалась скрывать.
– Никита – мой сын. Юра – нет. Это раз, – чётко произнесла она, выделяя каждое слово. – Во‑вторых, разница в возрасте огромная. Я устала от того, что он только и делает, что жалуется и наговаривает. И ещё – пусть больше не приводит Рекса. У Никиты на него аллергия.
Она говорила ровно, без крика, но в её голосе звучала такая уверенность, что Влад невольно отступил на шаг. Лида впервые высказала всё, что накопилось у неё на душе. Раньше она боялась, что муж полностью встанет на сторону сына и бывшей жены. Боялась, что её мнение не будет иметь веса. Но теперь… Теперь ей было всё равно. Она больше не собиралась молчать, терпеть постоянные упрёки и попытки навязать чужие правила.
Тем временем Юра, который стоял неподалёку и прислушивался к разговору, ухмыльнулся. Он не вмешивался, но каждое слово ловил на лету. В голове подростка уже складывался план. Он знал – отец не оставит его. Нужно только подождать. Юра представлял, как мама снова будет счастлива, когда папа вернётся. А Никита… Его можно убрать из их жизни. Тогда у папы не останется причин оставаться с Лидой.
**********************
Спустя неделю Юра снова приехал на выходные. На этот раз он с порога заявил, что очень соскучился по отцу. Его глаза светились искренней радостью, а на лице играла широкая улыбка. Влад, тронутый такими словами, растаял. Он даже загорелся идеей устроить недогую рыбалку – давно они не проводили время вдвоём, как отец и сын.
Но судьба распорядилась иначе. Утром Никита проснулся вялым и бледным. Сначала он просто жаловался на слабость, а через пару часов у него резко поднялась температура, и заболел живот. Лида сразу поняла – дело серьёзное. Она измерила температуру и тут же начала собираться в больницу.
– Вызови им такси! – раздражённо бросил Юра, наблюдая за плачущим Никитой. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и явно не понимал, почему из‑за болезни младшего брата нужно менять все планы. – Зачем всё отменять? Я тебя так редко вижу!
Лида резко повернулась к подростку. В её глазах вспыхнул огонь, которого Юра ещё не видел. Она старалась держать себя в руках, но голос звучал твёрдо и непреклонно:
– Ещё одно слово – и ты больше не переступишь порог этого дома! – отрезала она. Её сердце сжималось от боли за Никиту, и эта боль делала её решительной. – Через пару недель сходишь на рыбалку. А сейчас – иди домой. Ты уже большой.
Юра открыл рот, чтобы возразить, но Лида даже не дала ему шанса. Она уже натягивала на Никиту куртку, одновременно собирая необходимые вещи в сумку.
– Но как он один пойдёт? – попытался вступиться Влад. В его голосе звучала тревога. – Давай хотя бы до дома подкинем?
– Ему тринадцать! Сейчас день! До дома десять минут пешком. Район спокойный, остановка рядом, – твёрдо ответила Лида, застёгивая молнию на сумке. – Поехали, Никита нуждается в помощи!
Влад вздохнул, но спорить не стал. Он помог усадить Никиту в машину, а Юра, надувшись, молча вышел на улицу. Мальчик шёл, опустив голову, пиная камешки на тротуаре. В душе у него кипели обида и злость: почему из‑за Никиты всегда приходится отказываться от планов? Почему все внимание достаётся ему?
В больнице Лида не находила себе места. Она держала Никиту за руку, гладила его по волосам, шептала успокаивающие слова. Влад ходил взад‑вперёд по коридору, время от времени бросая взгляды на сына и жену. Внутри него боролись противоречивые чувства: тревога за Никиту и обида за Юру.
– Пара минут ничего бы не изменила… – наконец не выдержал он. – А если бы с ним что‑то случилось по дороге?
– Замолчи! – не выдержала Лида. Все её мысли были о Никите, о том, как облегчить его страдания. – С Юрой ничего не случится. Он и позже гуляет. Район спокойный, остановка рядом.
В этот момент из кабинета вышел врач. Его лицо было спокойным, а в глазах читалась уверенность.
– Не переживайте, ничего серьёзного, – мягко сказал он. – Пройдём в кабинет, я всё объясню.
Лида почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её. Она крепче сжала руку Никиты и последовала за врачом, надеясь, что скоро всё наладится. Влад тоже выдохнул с облегчением, но потом начал думать о том, как объясниться со старшим сыном…
************************
На ночь Никиту пришлось оставить в больнице – врачи настояли на дополнительном наблюдении, чтобы убедиться, что всё будет в порядке. Лида даже не рассматривала вариант уйти домой. Мысль о том, что сын останется один в этих холодных стенах, заставляла её сердце сжиматься. Она не могла оставить его, не имела права!
Лида устроилась в неудобном кресле у кровати. Кресло было жёстким, с неудобной спинкой, но она не обращала на это внимания. Всё, что ей было нужно, – держать в руках маленькую ладошку Никиты. Она нежно поглаживала его пальцы, шептала ласковые слова, пока он не погрузился в беспокойный сон. Время от времени Лида наклонялась, чтобы проверить, как он дышит, поправить одеяло или смахнуть прядь волос со лба. В её глазах стояли слёзы, но она старалась держать себя в руках. Сейчас она нужна была сыну сильной и спокойной.
Влад чувствовал себя неловко и виновато. Он не собирался оставаться в больнице – нужно было ехать к бывшей жене, чтобы объясниться с Юрой. Мальчик всё ещё не мог простить отца за уход из семьи, и каждое появление Влада вызывало в нём бурю эмоций. По дороге Влад прокручивал в голове заготовленные фразы, подбирал слова, которые могли бы хоть немного сгладить боль сына. Но в глубине души он понимал: никакие слова уже не залечат ран, оставленных разводом. Никакие обещания не вернут прежней семьи.
Спустя две недели наступил тот самый день, которого Юра ждал с нетерпением. Едва первые лучи солнца пробились сквозь занавески, мальчик уже стоял у дверей отцовской квартиры. Он так волновался, что даже не стал завтракать – поскорее хотел увидеть отца и начать долгожданный день.
Когда Влад открыл дверь, Юра ворвался внутрь с таким неистовым энтузиазмом, что сонный дом мгновенно ожил. Топот ног, звонкий смех, хлопанье дверей – всё это слилось в хаотичную симфонию раннего утра. Мальчик носился по комнатам, словно маленький ураган, не оставляя шансов на покой. Он заглядывал в каждый угол, проверял, всё ли готово для рыбалки, и без умолку болтал о том, какую большую рыбу они поймают. Его глаза светились от счастья, а на лице сияла широкая улыбка.
Но мечты о рыбалке, лелеемые Юрой целую неделю, разбились вдребезги. Телефон Влада разорвал утреннюю суету резким звонком. Работа. Снова. Отец посмотрел на сына и увидел, как гаснет огонёк в его глазах. Ему стало больно от того, что он снова вынужден разочаровать ребёнка.
– Это всего на пару часов, – произнёс Влад, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Он подошёл к Юре и положил руку на его плечо. – А потом мы с тобой отправимся в парк. А завтра – обещаю! – точно поедем на рыбалку.
Юра поднял на отца глаза, в которых ещё теплилась последняя искра надежды. Его голос дрогнул, выдавая затаённую тревогу: а вдруг снова что‑то помешает?
– В парк пойдём только мы вдвоём? – спросил он, вглядываясь в лицо отца, словно пытаясь прочесть в нём правду.
– Только ты и я, – твёрдо заверил Влад, глядя сыну прямо в глаза. – Никаких исключений.
Юра тяжело вздохнул, словно принимая неизбежное. На мгновение его лицо исказилось гримасой обиды – губы дрогнули, брови сошлись к переносице, а в глазах мелькнула досада. Но он быстро взял себя в руки и кивнул, стараясь выглядеть спокойным:
– Ладно. Только давай побыстрее там!
Лида, измученная бессонной ночью и нарастающим раздражением, поплелась на кухню. Каждый шаг отдавался тупой болью в висках, а ноги будто налились свинцом. Она неважно себя чувствовала в последние дни, и присутствие гиперактивного подростка в квартире с утра пораньше её совсем не радовало. Пытаясь сосредоточиться на приготовлении завтрака, она машинально достала сковороду, яйца, хлеб.
Никита, заметив, как мама хмурится и то и дело замирает, глядя в одну точку, робко подошёл к ней.
– Мам, можно я посмотрю мультики? – тихо спросил он, осторожно тронув её за рукав. – Ты занимайся своим важным делом, а я пока развлеку себя сам.
Лида улыбнулась сквозь усталость и кивнула:
– Конечно, солнышко. Только не шуми сильно, ладно?
Мальчик радостно убежал в гостиную, а Лида снова взялась за дела. Сначала в комнате царила умиротворяющая тишина. Лишь изредка доносился звонкий смех Никиты – он с упоением следил за приключениями озорной Маши на экране, то и дело комментируя происходящее. Лида уже расставляла тарелки на столе, думая, что хоть завтрак пройдёт спокойно, когда внезапно из гостиной раздался пронзительный, леденящий душу вопль.
От неожиданности женщина выронила тарелку – та с грохотом разбилась на мелкие осколки, а на ладони остался небольшой порез, из которого тонкой струйкой потекла кровь. Но Лида даже не заметила боли. Всё внутри оборвалось, сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Она бросилась в гостиную, едва не поскользнувшись на кухонном полу.
То, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах. Юра, выросший и крепкий подросток, сидел верхом на хрупком Никите. В руках у него была диванная подушка, которую он с силой прижимал к лицу младшего брата. Никита извивался, пытался оттолкнуть старшего, но сил явно не хватало.
Время словно замерло. Лида, охваченная неистовой материнской яростью, рванулась к сыну. С невиданной прежде силой она схватила Юру за плечи и отшвырнула его в сторону – подросток с глухим стуком врезался в стену, едва успев выставить руки, чтобы не удариться головой.
– Никита! Малыш, ты как? Не молчи! – голос Лиды дрожал от страха и тревоги, а в глазах застыли слёзы. Она упала на колени рядом с сыном, торопливо убирая подушку, ощупывая его лицо, проверяя, дышит ли он.
– Мамочка! – всхлипнул Никита, бросаясь в объятия матери. Его маленькое тело содрогалось от рыданий, а в глазах застыл неподдельный ужас. Он вцепился в её рубашку так, словно это был единственный островок безопасности в бушующем море страха. – Он… он мне больно сделал!..
– Как ты мог тронуть моего малыша?! – прошипела Лида, медленно поднимаясь и сверля Юру взглядом, полным ледяной ярости. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а дыхание стало прерывистым. Внутри всё кипело от гнева – она готова была разорвать подростка на части за то, что он сделал с её ребёнком.
Юра, слегка ошарашенный силой, с которой его отбросило, сел на полу, потирая плечо. Его лицо на секунду дрогнуло, будто он осознал, что натворил. Но уже в следующий миг на губах появилась вызывающая ухмылка, а в глазах вспыхнуло упрямство.
– Мы просто играли, – нагло отозвался он, надувая губы. – А ты мне чуть все кости не переломала! Я всё расскажу родителям! И в полицию обращусь! Пусть тебя посадят!
Лида, стараясь сохранить самообладание, усадила Никиту на диван. Она видела, как сильно он напуган – его плечи вздрагивали, а пальцы судорожно сжимали край подушки. Руки Лиды дрожали, но она изо всех сил старалась говорить спокойно, чтобы не усилить страх сына.
– Посиди тут, хорошо? – ласково уговаривала она, нежно поглаживая его по волосам. – Я быстро. Сейчас провожу Юру и вернусь. Всё будет хорошо, обещаю.
Но Никита отчаянно замотал головой, не отрывая испуганного взгляда от старшего брата. Его губы беззвучно шептали: “Не уходи…” В глазах стояли слёзы, а побледневшее лицо выдавало, насколько ему страшно оставаться в комнате с Юрой.
– Я никуда не пойду, пока папа не придёт! – громко заявил Юра, устраиваясь в кресле с вызывающим видом. Он нарочито медленно вытянул ноги, откинулся на спинку и бросил на Никиту злобный взгляд. Потом начал корчить страшные рожи, явно наслаждаясь тем, как младший брат вздрагивает от каждого его движения. В ухмылке подростка читалась злорадная уверенность: “Ты ничего мне не сделаешь”.
Лида молча сжала кулаки. Внутри неё бушевала буря – страх за Никиту, гнев на Юру и отчаяние от того, что всё это происходит прямо у неё на глазах. Она огляделась по сторонам и схватила забытую мужем зарядку для телефона. Её глаза метали молнии, а голос, когда она наконец заговорила, звучал низко и угрожающе:
– Ты даже не представляешь, на что я способна, когда речь идёт о моём ребёнке.
Не сдерживая гнева, она резко хлестнула подростка по ноге. Юра взвыл от боли, вскочил с кресла и с ужасом уставился на свою ногу – на бледной коже уже проступала ярко‑красная полоса. Лида замахнулась снова, но Юра, не дожидаясь повторного удара, рванул к выходу.
– Я на тебя заявление напишу, ненормальная! – выкрикнул он, задыхаясь от обиды и страха. – Папа тебя теперь точно бросит!
Не прошло и пары минут, как телефон Лиды разорвал тишину звонком. Она машинально взяла трубку, ещё не успев прийти в себя. На том конце провода раздался разъярённый голос Влада:
– Как ты могла ударить ребёнка?! Ты вообще в своём уме?!
Лида глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Несмотря на бурю внутри, она ответила ледяным тоном, в котором звенела сталь:
– Можешь катиться куда угодно, вместе со своим дорогим сыночком! Если бы я не пришла вовремя… Если бы Никита не закричал… Ты хоть понимаешь, чем всё могло закончиться? Твой сын чуть не задушил моего ребёнка!
– Они просто играли! – настаивал Влад, его голос дрожал от гнева и недоверия. – Я верю сыну!
– Вот поэтому я и говорю – выметайся из моего дома, – твёрдо произнесла Лида. – На развод я подам сама. И потребую лишить тебя всех прав на ребёнка! Которого твой сын чуть не убил! И да, у меня есть видеозапись событий – как чувствовала, установила скрытую камеру!
Её слова прозвучали как приговор – холодный и бесповоротный. Не дожидаясь ответа, Лида бросила трубку и поспешила к Никите. Её сердце разрывалось от желания утешить сына, стереть из его памяти этот кошмарный эпизод.
Она опустилась на колени перед диваном, обхватила ладонями его заплаканное лицо и прошептала:
– Всё позади, малыш. Я здесь. Никто больше не посмеет тебя обидеть.
Никита прижался к ней, вцепившись в её плечи, словно боялся, что она исчезнет. Его слёзы оставляли мокрые дорожки на её рубашке, но Лида лишь крепче прижимала его к себе, шепча слова утешения. Она гладила его по спине, перебирала мягкие волосы, тихо напевала любимую колыбельную – всё, чтобы он почувствовал себя в безопасности.
Для Лиды её ребёнок был самой великой ценностью в жизни. Каждая его улыбка, каждый смех, каждое “мама” – всё это составляло смысл её существования. Она вспоминала, как впервые взяла его на руки в роддоме, как училась понимать его плач, как радовалась первым шагам и словам. Эти воспоминания согревали её душу, напоминая, зачем она борется.
А муж… Что ж, без него она как‑нибудь справится. Но без сына – нет! Никогда! Её любовь к Никите была безграничной, всепоглощающей, способной на любые жертвы. И сейчас она твёрдо знала – она защитит его, чего бы это ни стоило. В этот момент для неё не существовало ничего важнее, чем тепло маленького тела в её объятиях и тихое дыхание сына, постепенно успокаивающегося у её груди…
