– Конечно, живи у нас сколько потребуется, это даже не обсуждается, – Людмила обняла рыдающую сестру.
А Татьяна прижалась к ней еще крепче, как к единственному спасательному кругу в бездонном океане, а ее плечи затряслись от новой волны рыданий. Людмила гладила сестру по волосам и шептала что-то успокаивающее. Татьяна всхлипывала, цеплялась за кофту Людмилы слабыми пальцами. Прошло минут десять, прежде чем рыдания стихли до тихого прерывистого дыхания.
Людмила отвела сестру в свободную комнату и помогла поставить чемодан у кровати. Татьяна села на край постели и уставилась в одну точку пустым взглядом. Людмила накрыла ее плечи пледом и тихо прикрыла за собой дверь…
На кухне Людмила включила чайник и прислонилась к столешнице. Несправедливость происходящего царапала изнутри. Татьяна любила Павла всем сердцем и пять лет жизни ему отдала. А он закрутил роман с коллегой, которая оказалась моложе и глупее.
Людмила опустила взгляд на обручальное кольцо и машинально покрутила его. Она надеялась, что ее минует подобная участь. Юра никогда не давал повода для сомнений. Между ними не существовало ревности, недомолвок или запароленных телефонов. Людмила верила, что так будет всегда…
Вечером они втроем ужинали. Татьяна ковыряла вилкой салат и не поднимала глаз от тарелки.
– Знаешь, что самое мерзкое? – Татьяна отложила вилку. – Если бы он просто пришел и сказал, что разлюбил, было бы легче. А так он меня предал и обманул. Смотрел в глаза и врал каждый день. Каждый день…
Юрий налил ей чаю и пододвинул чашку.
– Вот скажи мне, – Татьяна повернулась к нему, – зачем вы, мужики, так поступаете?
– Не знаю, – пожал плечами Юрий. – Я не все мужики. Но те, кто так делает, просто трусы.
Людмила благодарно сжала его ладонь под столом…
…Потянулись серые недели. Развод Татьяны тащился медленно. Людмила ездила с сестрой к адвокату, сидела рядом на заседаниях, подавала салфетки после очередного срыва. Татьяне почти ничего не досталось, потому что квартира принадлежала Павлу еще до брака. Только двести тысяч из общих накоплений.
Однажды вечером Татьяна постучала в дверь спальни.
– Люда, мы можем поговорить?
– Заходи, – Людмила отложила книгу.
Татьяна присела на край кровати и нервно потерла запястье.
– Можно я еще поживу здесь, у вас? – Татьяна опустила глаза. – Я буду платить за коммуналку и покупать продукты. Помогать буду, убирать, готовить. Мне так страшно оставаться одной…
– Таня, ну конечно, оставайся, – кивнула Людмила. – Сколько нужно.
Позже, когда Татьяна ушла к себе, Юрий обнял Людмилу, легко притянув к себе.
– Ты все правильно сделала, – он поцеловал ее в макушку. – Она твоя семья, а о семье надо заботиться.
Людмила благодарно прижалась к нему…
…На работе Людмилу повысили до руководителя отдела. Она все чаще возвращалась домой с приятной усталостью и мыслями о будущем. Может, пора подумать о детях? Зарплата позволяет, квартира большая, а Юра давно намекает.
Людмила открыла дверь и улыбнулась. В квартире пахло чем-то вкусным. Татьяна работала удаленно и постепенно взяла на себя домашние дела. Полы блестели, на подоконниках появились цветы, а холодильник ломился от еды.
Людмила прошла на кухню. Юрий и Татьяна сидели за столом с чашками кофе и о чем-то спорили.
– Что случилось? – Людмила бросила сумку на стул.
– Твоя сестра, – возмутился Юрий, – считает, что в крабовый салат нужно добавлять рис. Это же преступление против кулинарии!
– Ничего ты не понимаешь! – надулась Татьяна. – С рисом сытнее. Вы оба просто ничего не смыслите в еде.
Людмила рассмеялась и села между ними.
– Я поддерживаю мужа. Никакого риса.
– Предательница! – Татьяна шутливо толкнула ее в плечо.
Они смеялись втроем, и Людмиле казалось, что все у них замечательно.
Так прошло полгода. Людмила привыкла к тому, что в квартире теперь три человека. Привыкла к Татьяниным завтракам, к совместным ужинам, к вечерним разговорам на кухне.
…В начале марта у Татьяны был день рождения. Людмила решила сделать ей сюрприз — отпросилась с работы пораньше, купила торт с клубникой. В кармане лежали сережки с камнем в цвет глаз Тани. Сестра заслужила что-то хорошее после всего пережитого…
Людмила тихо открыла входную дверь. Она хотела прокрасться на кухню и зажечь свечи на торте. Но из спальни донеслись странные звуки. Людмила замерла с тортом в руках.
Она толкнула дверь спальни и застыла на пороге.
Торт выскользнул и с глухим звуком упал на пол. Клубника разлетелась по паркету…
На их с Юрием кровати, на их простынях – ее муж и ее сестра. Испуганные, бледные, нервные. И мир для нее словно остановился… В голове не было ни одной мысли, только звенящая пустота.
Юрий первым пришел в себя и рванул одеяло, пытаясь прикрыться.
– Люда, я могу объяснить…
– Убирайся, – произнесла Людмила. – Вон из моей квартиры.
Она повернулась к Татьяне. Та сидела, натянув простыню до подбородка, и смотрела на сестру расширенными от ужаса глазами.
– А ты, – Людмила смотрела на сестру, – я тебя жалела. Я тебя приютила, когда тебе некуда было идти. Я была рядом каждый день. Ты сама говорила, как это больно, когда тебе изменяют. Сама рыдала у меня на плече. И сделала то же самое со своей сестрой?
– Люда, пожалуйста, – всхлипнула Татьяна, – это случайно получилось, мы не планировали…
– Случайно? – усмехнулась Людмила. – Случайно спотыкаются на ступеньках. А это выбор, Таня. Твой выбор.
– Я была так одинока, – заплакала Татьяна, – он был добр ко мне, и я просто…
– Вон, – Людмила указала на дверь. – Оба. Квартира моя, и я вас здесь видеть не хочу.
Юрий натянул джинсы и попытался подойти к жене.
– Люда, давай поговорим. Нельзя так все разрушить из-за одной ошибки.
– Одной? – Людмила отступила. – Сколько раз, Юра? Сколько раз за эти полгода вы переспали, пока я была на работе? Улыбались мне в глаза, строили из себя семью, а за моей спиною смеялись надо мной, доверчивой ду.рою…
Юрий промолчал.
– Убирайтесь, – повторила Людмила. – У вас час на сборы.
Она вышла из спальни, переступив через раздавленный торт, и закрылась в ванной. Людмила села на холодный кафельный пол и уставилась в стену. Слез не было, только тупая боль засела где-то глубоко внутри…
…Через неделю Людмила подала на развод. Она заблокировала контакты Юрия и Татьяны, не отвечала на звонки с незнакомых номеров.
В субботу утром в дверь настойчиво позвонили. Людмила посмотрела в глазок и увидела мать.
Полина Васильевна смерила дочь осуждающим взглядом и поджала губы.
– Люда, нам нужно поговорить.
– О чем, мам?
– О том, как ты поступила с сестрой, – Полина Васильевна села на диван. – Ты была слишком жестока.
Людмила застыла посреди комнаты.
– Что?
– Татьяна была в уязвимом состоянии, – мать говорила назидательно. – Она нашла утешение там, где смогла. Ты должна была проявить понимание.
– Мама, ты сейчас серьезно? – Людмила опустилась на стул. – Мне изменил муж с моей родной сестрой. В моем доме. На моей кровати. Что я должна была сделать? Погладить их по головке? Оставить им квартиру?
– Не утрируй, – поморщилась Полина Васильевна. – Можно было решить это иначе.
– Они разрушили мою семью! – воскликнула Людмила. – Мой брак!
– Брак можно спасти, – мать встала. – Если захотеть. Но ты выбрала обиду. Выгнала их обоих, не дала объясниться толком.
– Мама, ты себя слышишь?
Полина Васильевна направилась к двери.
– Я не думала, что ты такая черствая. Когда успокоишься и поймешь, что погорячилась, позвони Татьяне, извинись Она очень переживает.
Дверь закрылась, и Людмила осталась одна. Она сидела неподвижно и пыталась осмыслить произошедшее. Муж предал, сестра предала, а теперь и мать встала на их сторону.
Людмила обхватила голову. Весь ее мир рухнул за две недели. Она потеряла доверие ко всем, кого любила и кому верила безоговорочно. Самые близкие люди просто вытерли об нее ноги.
И Людмила сама пустила сестру к себе, сама уговаривала остаться подольше, сама радовалась их теплым вечерам втроем. И теперь в голове крутилась мерзкая мысль о том, что она сама во всем виновата.
Но разве это ее вина, что другие люди так легко предают тех, кто им доверяет? Разве она должна была подозревать родную сестру и мужа, с которым прожила пять лет? Людмила не знала ответов на эти вопросы. Она знала только одно: довериться кому-то снова будет невыносимо трудно. В настоящее время невозможно…
