Каждый вечер Кирилл ехал домой из офиса и представлял, как его встретит любимая жена Юля, с которой они прожили счастливо уже пять лет. Любили друг друга крепко, единственное, что омрачало их жизнь, не было пока ребенка. Не могла забеременеть Юля, ездили к врачам, проходили обследования, но все твердили, что все нормально и надо ждать. Такое бывает…
Однажды Юле стало плохо, Кирилл вызывал скорую, ее забрали в больницу. После обследования жены, ему сообщил доктор:
— У вашей жены очень коварное заболевание, крепитесь, но ничего не могу обещать, делаем все возможное. Тем более обратились поздно.
— Но она молодая, доктор, неужели в таком возрасте тоже может быть онкология? – спрашивал расстроенный Кирилл, со слезами на глазах.
— Увы… болезнь не спрашивает и не выбирает, молодой человек или старый, — развел руками доктор.
Наступила черная и страшная полоса в жизни Кирилла. Потом он привез Юлю домой, она тихо лежала, слабо улыбалась, он ухаживал за женой. Но соседка Мария Кузьминична, бабушка семидесяти пяти лет, бодрая и энергичная, помогала от чистого сердца, пока муж был на работе. Нравились ей уважительные молодые соседи, а Кирилл иногда помогал ей, то кран починит, то лампочку поменяет. А однажды бабушка заболела, так Юля приносила продукты, лекарства, готовила и кормила ее.
— Спасибо, Юлюшка, — всегда благодарила Мария Кузьминична, когда она помогала, — жаль далеко моя дочка Анечка, редко приезжают, муж военный, сам себе не принадлежит. Повезло мне с соседями. Вы словно дети мои…
Пришел тот день, после которого жизнь Кирилла разделилась на «до и после». Умерла Юля.
Огромное горе свалилось на него, было тяжело дышать, не знал, как жить дальше без любимой жены.
После похорон были поминки, единственное, чего хотел Кирилл, так это поскорее проводить людей, уехать домой из кафе и остаться одному в большой квартире. Остаться наедине со своими мыслями, воспоминаниями и болью.
Устал от соболезнований, на похороны жены пришли многие. Видя чужие лица, ему не терпелось, чтобы они все ушли.
— Кир, давай-ка я тебя отвезу домой, ты выпил, — опекал его близкий друг Олег, и тут же проговорил, — спасибо всем, что пришли помянуть Юлю, будем расходиться, Кирилла отвезу домой.
— Спасибо, друг, — поблагодарил он Олега и усевшись в машину, добавил: — Юля обязана была жить вечно, такой добрый и светлый человечек, она не должна была оставлять меня одного…
— Крепись, Кир, держись… жизнь бывает жесткой, преподносит такие испытания… нужно время, потом полегчает…
Кирилл попрощался с Олегом и зашел в квартиру, пустую, одинокую, стояла звенящая тишина. Он прошел на кухню, достал стакан для сока, бутылку коньяка и налил почти полный стакан. Он не любил пить, всегда говорил, что ему нужна трезвая голова, у него бизнес, и он должен контролировать все.
Но теперь, понимая, что этого делать нельзя, все равно налил коньяк, выпил залпом и пошел в спальню. Ему поскорее хотелось обнять подушку, на которой спала Юля, уткнуться в нее лицом и уловить родной запах.
— Как тяжело все это переносить, — думал Кирилл, он прекрасно понимал, что жены нет рядом, но очень хотелось услышать ее дыхание.
Очень сильно стучало в висках, лежал на кровати, коньяк сковал его руки, язык, он не мог проронить ни слова. Да и надо ли было… Кирилл вспомнил, как Юля берегла его сон, всегда тихо уходила на цыпочках утром, оставляла его одного. Но в конце концов он провалился в сон, уснул.
Проснувшись утром, он подумал:
— Юлька опять тихо ушла, я даже не слышал…
Но открыв глаза, вспомнил вчерашний страшный день, похороны и поминки. Страх, ужас, бессилие сковали все его тело, болела голова. Он зарыдал, завыл на всю квартиру. Сколько времени лежал Кирилл, не знал. Обессиленный, и выжатый, как лимон, медленно встал, очень хотелось пить.
— Зачем я вчера выпил коньяк, все равно легче не стало, — думал он, жадно пил воду.
Одевшись, Кирилл вышел из подъезда и направился к машине. Свежий воздух, мелкий дождик, привели его в чувство, стояла осень. Приехав на кладбище, оставил машину у ворот и пришел на могилу Юли. Холмика не было видно. Только цветы, венки, крест большой и фото любимой жены. Она улыбалась и нежно смотрела на него.
Ему нестерпимо захотелось все это убрать и прилечь на могилу, чтобы жена услышала, как бьется его сердце. Сил не было, только тоска и боль.
— Здравствуй, Кирюша, — услышал позади себя голос, оглянувшись, увидел Марию Кузьминичну, он кивнул в ответ.
— Не стесняйся плакать, Кирюша, не стесняйся, будь самим собой. Я тоже схоронила в молодости мужа, поэтому знаю, что это такое… Но запомни, когда мы плачем, им тоже там плохо, хоть Юля умерла, но она рядом с тобой. Время конечно, плохой лекарь, хоть и говорят, что оно лечит… Я ведь по сей день хожу на кладбище, а уж много лет прошло, когда погиб мой Иван.
Кирилл слушал бабушку, но слез не было, просто слушал ее и смотрел на фото жены.
— Время затягивает раны, все ставит на свои места, но эти раны будут тебе напоминать всю жизнь. Тебе никто не поможет, только время и Бог… Ты не знаешь, что будет завтра, но Юля наблюдает за тобой оттуда, будет за тебя там молиться. Ты молодой, наверное, и в Бога не веришь. Мы ведь только при горе и вспоминаем его, просим помощи и прощения. А когда нам хорошо, считаем, что счастье мы сами заработали без Божьей помощи, но это не так. Всегда вспоминай жену, это — твоя обязанность, но нарушать ее спокойствие не надо, часто плакать тоже не надо.
Мария Кузьминична перекрестилась и примолкла. Кирилл смотрел на могилу, а потом проговорил, глядя на соседку:
— И это все здесь в этой могиле… Всю жизнь, все радости и любовь, все воспоминания и мечты, счастье закопали здесь, — он показал рукой на могилу.
Постояли еще немного у могилы, Кирилл тихо побрел к машине, а Мария Кузьминична семенила за ним. Он помог ей забраться в машину… Придя домой, прошел в комнату, там стояла маленькая иконка, Юля иногда молилась, вымаливая ребенка. Кирилл не знал молитв, но перекрестился несколько раз.
— Надо жить дальше, — сказал сам себе.
В офисе не появлялся три дня, Олег звонил, рассказывал и вводил в курс дел.
— Кир, давай приезжай, одному плохо. На людях тебе полегчает, — советовал Олег, хоть и справлялся пока без него.
— Да, Олег, да, завтра приеду, — обещал он.
Жизнь шла тихо, он каждый день вспоминал Юлю, часто заходила Мария Кузьминична, иногда приносила поесть ему. А однажды, спустя недели три, жена приснилась ему. Юля стояла посреди цветущей поляны с букетом полевых цветов, с распущенными светлыми волосами, ветер трепал их. Он пытался подбежать к ней, но ноги не слушались, а она улыбалась. Он очень хотел подойти к ней, но не мог. И вдруг рядом с ней он увидел маленькую девочку, лет пяти, красивенькую и тоже со светлыми волосами. В этот момент Кирилл проснулся.
Прошло несколько месяцев. Кирилл вошел в привычный ритм жизни. Мария Кузьминична все-также заходила, иногда убирала его квартиру, хоть он и не просил, просто оставил ей ключ от своей квартиры.
Как-то обратил внимание Кирилл, что Мария Кузьминична уже несколько дней не приходила, забеспокоился, пошел к ней, но она не открывала.
— В больницу увезли нашу Кузьминичну, — сказала соседка сверху, проходила мимо, — горе у нее, сообщили, что погибли ее близкие: сын, дочка и внучка.
— Ой, а я и не знал, — удивился Кирилл, — в какой она больнице, — соседка ответила.
Увидев Кирилла палате, Мария Кузьминична расплакалась. Он ее, как мог успокаивал, но ей нужно было поплакать, и он это понимал. Понимал. Как никто другой.
— Вот так, Кирюша, осталась я одна на всем белом свете. У внучки осталась дочка Кирочка, пять лет ей, моя правнучка. Куда она теперь, что будет с ней? Далеко, аж на Камчатке… как туда добраться?
Кирилл вдруг отчетливо вспомнил сон, тот самый, когда Юля держала за руку девочку, у него быстро созрело решение.
— Выздоравливайте побыстрей, Мария Кузьминична, у нас с вами большие дела впереди. Полетим на Камчатку, как вы, сможете? – та тоже вмиг поняла, что хотел сказать Кирилл.
— Да, Кирюша, я постараюсь, да…
Прошло время. Приземлился самолет, из него вышли Мария Кузьминична, Кирилл, и хорошенькая пятилетняя девочка Кира, которая крепко держала его за руку.
— Мы прилетели? — весело спросила она. – А где наш дом?
— Прилетели, а сейчас поедем домой, — заверил он ее.
Мария Кузьминична постарела, пережив огромное горе и потерю близких, но Кирочка влила в нее свежие силы, жизнь не стала казаться ей черной. Кирилл привязался к Кире. Она тоже. И с нетерпением поджидала, когда он приедет с работы. По выходным она вместе с ним гуляла в парке, ходила на мультики, ела мороженое.
— Дядя Кирилл, а можно я тебя папой буду называть, — спросила однажды Кира, когда они втроем сидели за столом в его квартире и пили чай с тортом.
— Можно, — ничуть не удивился он и очень обрадовался.
— А можно я у тебя жить буду, у тебя много места, и для меня комната есть.
— Можно, — согласился он. – Можно моя доченька, можно моя звездочка. Можно конечно, у нас теперь новая жизнь, — он обнял Киру и поцеловал в щечку, а бабушка вытирала глаза.
— А можно и бабушка будет жить с нами?
— Можно, все можно, — улыбался Кирилл.
она махала весело ему рукой
Он давно хотел предложить Марии Кузьминичне это, но боялся, а Кира все решила за них. Вскоре Кира ходила в садик, потом пошла в первый класс, важно держала за руку папу и бабушку.
В большой и светлой квартире звенел детский голосок. По утрам, уходя на работу, Кирилл всегда открывал дверь в детскую, Кира иногда спала, тогда он тихо закрывал обратно. А если не спала, она махала ему рукой и весело улыбалась:
— Пока папа, да вечера, — а у него от этих слов было очень тепло на сердце.
Мария Кузьминична, как всегда хлопотала на кухне, готовила завтрак, кормила и по очереди отправляла Кирилла на работу, а Киру в школу.
А через три года не стало Марии Кузьминичны. Кирилл похоронил ее рядом со ее близкими. Остались две души: Кира и Кирилл. Прошел еще год и Кирилл познакомил Киру с красивой и доброй Ульяной, которая и стала мамой девочки. А потом еще и братик Антошка появился у ее. Живут счастливо и дружно.
