Игорь поднял бровь и холодно посмотрел на жену. «Ты серьёзно думаешь, что у меня всего одна девушка? Да у меня их десятки, и если надо, будет ещё больше. И винить меня совершенно не в чем. От такой, как ты, любой сбежит. Ты посмотри, на кого ты похожа. Моя мать, хоть и старше тебя, хоть и больная, и то выглядит лучше. А ты волосы по-старушечьи заколишь, не накрасишься. От тебя даже пахнет не женщиной, а кухней и стиркой. Кто с тобой будет жить?» И, развернувшись, ушёл. Валерия осталась, совершенно сражённая этими жестокими словами, поставившими точку в их браке.
Лариса Сергеевна, вспоминая, с чего начался крах семейной жизни сына, винила порой себя. Она думала про тот день, когда решила сделать молодой семье предложение, показавшееся ей очень выгодным. Она ждала Игоря с женой Валерией в гости, накрывала стол, пекла пирожки, жарила блины, собиралась поговорить с ними по поводу жилья.
Молодые, поженившись, решили жить отдельно. Снимали однокомнатную квартиру, копя деньги на собственную, что казалось матери несколько излишним. У их семьи две квартиры. Зачем так мучиться, влезать в долги, брать ипотеку? Но Игорь вырос человеком самостоятельным. Он не хотел пользоваться чужим. Родительское — это одно, а каждый человек, обзаведясь своей семьёй, должен думать о своей квартире. Так-то оно так. Ну ладно, мать живёт одна в трёхкомнатной. Молодые жить с ней не хотят — их дело. Но ведь имеется вторая квартира, двухкомнатная. Кто же не даёт им жить в ней? Опять же принципы Игоря.
Эту двушку купил муж Ларисы Сергеевны, отец Игоря, за пару лет до своей смерти. А жить там они не собирались, решили сдавать. Отец как раз вышел на пенсию. Сама Лариса тоже была пенсионеркой. Получила инвалидность по поводу гипертонии. Работать она, конечно, могла — специальность была востребованная, бухгалтер. Но муж убедил её отдохнуть хоть некоторое время, и она согласилась. Времени на свободную жизнь Ларисе с мужем было дано не так много. Через два года он умер.
За эти годы Игорь успел окончить институт, жениться и принять решение о самостоятельной жизни. Они с Валерией сняли однушку, правда, в не самом лучшем районе. И до работы добираться не очень удобно, и от центра далеко. Но речь о каких-то других вариантах пока не шла. Игорь понимал, что деньги от сдачи двухкомнатной квартиры являются существенной частью родительского дохода. Даже после смерти отца ничего менять не стали. Матери же надо на что-то жить. Что там её пенсия по третьей группе инвалидности? Поступил сын по совести, не став ничем притеснять маму, которую очень любил.
Лариса Сергеевна пыталась сказать, что пенсия у неё есть, и работать она сможет, в случае чего хотя бы удалённо. «Согласись, это довольно странно — снимать плохую квартиру, имея в собственности две хорошие», — говорила она сыну. «Мама, не странно ли будет, если ты и на работе будешь убиваться, и лишать себя всего, даже самого необходимого? Будешь, будешь, уж я-то тебя знаю. Поживи ты хоть для себя, наконец. Не надоело тебе копейки считать?»
Тут спорить не приходилось. Да, и ограничивала себя во многом, и копейки считала. Что поделаешь? Муж покойный был человеком прижимистым, порой даже скупым. Не самое лучшее качество, но не благодаря ли этому его качеству удалось и на квартиру накопить, и кое-какие сбережения остались? Свадьбу сыну справили, не влезая в долги. Да и ещё осталось. Так что не раз была Лариса Сергеевна благодарна своему покойному Виктору Михайловичу.
Вот когда он жив был, жила Лариса всегда с оглядкой на мужа, даже когда сама зарабатывала не меньше, чем он. Впрочем, сама такого выбрала, сама полюбила. Он же ещё женихом показывал свою прижимистость. Видимо, так был воспитан. Заговорила как-то Лариса про покупку нового пальто. Виктор, у которого никто ничего не просил, поразился: «А это чем тебе плохое?» «Так не модное же. Два года его ношу», — удивилась Лариса. «Моя мать по десять лет одно пальто носила», — ответил он. Не насторожилась тогда девушка. С какой-то стати он ей такие истории рассказывает? Прабабушка может в лаптях ходила. И что же? Не обратила внимания.
А вот мама Ларисина ещё до их свадьбы, познакомившись с будущим зятем, сказала потом дочке: «Ох, Лариска, он ведь не только своей копейки на тебя не потратит — и твои деньги не позволит тратить на себя». Как воду глядела. Всякое было, и рекорд покойной свекрови побила Лариса — больше десяти лет носила одно пальто. И даже стыдно сказать, золотое колечко на рождение сына сама себе купила с декретных денег. Ещё когда беременная ходила, всячески мужу намекала, что положено такое кольцо дарить. Он только отмахивался: «Да зачем тебе? Обручалка есть, и хватит. Да и другие побрякушки имеются, а тебе всё мало». Именно побрякушки, а не настоящее золотое. «И зачем? Украдут или потеряешь, жалко будет. Я заходил в ювелирный магазин, как цену увидел — пулей выскочил».
Уже после рождения сына Лариса, получив деньги, разозлилась и пошла сама себе купила это несчастное кольцо. Да, чтобы хвастать подругам, что и её муж любит не меньше, чем их. И ведь любить-то Виктор любил, но за кольцо взъелся: «Зачем? Да сколько стоит? Да обалдела ты совсем». Она потом то кольцо и не носила почти. Дома лежала, потерять боялась. Лариса Сергеевна и после смерти Виктора Михайловича долго ещё продолжала по инерции беречь копейку, а потом словно глаза открылись. Поняла, что ни перед кем ей больше держать ответ не придётся. И начала она жить так, как в ранней юности мечтала.
Жила-то и в детстве небогато. Каждая покупка была событием. Ждала Лариса, дождаться не могла того момента, как окончит техникум, пойдёт работать, будет получать зарплату, и купит-то она себе и то, и это. Пошла работать и даже приоделась как-то. А потом замуж вышла. И вот с годами Лариса Сергеевна привыкла к такой экономии, так и прожила всю молодость — без колец и серёжек, без духов, без нарядных платьев, туфель, шубы и очень многого. А тут вдруг появились и деньги, и свобода тратить их. Почему бы впервые в жизни не иметь нарядного платья, лишней пары туфель, да даже красивого белья? Почему бы не ходить в парикмахерскую каждый раз, как захочется, а не три раза в год, да ещё выбирая самую дешёвую, куда одни пенсионеры по большей части ходят? Да, просто иметь в шкафу лишнюю пару колготок. Так, про запас.
«Хоть на старости лет немного покрасуюсь», — со слегка печальной улыбкой думала она, крутясь в обновках перед зеркалом. И это несмотря на то, что замуж второй раз выходить Лариса не собиралась, как и заводить какого-то друга. Даже в голову такое не пришло. Для себя покупала, сама себе радуясь, а также похвалам подруг, которые замечали, как она хорошо выглядит. И осудить её за такое щегольство было некому. Сын и невестка при каждой встрече, наоборот, хвалили. «Новая дублёнка? Молодец, мама. Зиму обещают холодную». «Ой, Лариса Сергеевна, какая блузочка! Где это вы купили? Я такую же хочу».
Квартиру сдавали не то что дорого. Но тех денег, что стали прибавкой к пенсии, вполне хватало. Плюс ещё и сбережения остались. Сын вырос, работает, зарабатывает хорошо. Но неделю назад позвонил квартирант — человек надёжный, давно у Ларисы Сергеевны снимавший — и объявил, что собирается съезжать. Со следующего месяца освобождает квартиру. Конечно, найти квартиранта не проблема, но это только на первый взгляд. Сколько таких случаев: сдают приличной семье, а потом оказывается, что в квартире живёт чуть ли не цыганский табор. Да и приличная семья может такого натворить, что останешься и без квартиры, и сама вся в долгах перед соседями, которых, допустим, залили.
Лариса Сергеевна подумала: «Хватит уже быть эгоисткой, тем более что пенсия у меня уже не по инвалидности, а трудовая. Она побольше. Зачем мне что-то сдавать, когда родной сын квартиру снимает? Пусть переезжает в двухкомнатную, там и живёт. Им прямая выгода: коммуналка всё же меньше, чем за съём платит. К тому же район получше, ко мне поближе. Сплошные выгоды». Об этом она и собиралась поговорить со своими молодыми, ожидая их в гости.
—
Игорь, выслушав мать, даже обрадовался, правда, сдержанно. «А ты как же? Хватит тебе твоей пенсии?» — спросил он. «Так она же у меня теперь побольше стала, да? И много ли мне надо? В случае чего к тебе обращусь. Неужели не поможешь? Обещаю, что не буду особо досаждать. Ну так что, согласна переезжать? Мы отказываться не будем. Мы и сами хотели. Правда, Лера?»
Валерия улыбнулась. «Смешно было бы, если бы я отказалась. Спасибо вам, Лариса Сергеевна. Тем более что мы сами хотели другую квартиру подыскать, чтобы и попросторней, и район получше. У нас ведь для вас тоже новость есть. У нас ребёнок будет».
«О боже, какое счастье! Что же вы молчали?» — чуть не заплакала от радости будущая бабушка.
«Сами недавно узнали. Два месяца всего».
«Ну так переезжайте тогда поскорее, чтобы успеть там всё приготовить для маленького. Это же столько забот теперь будет. Действительно, район там куда лучше. Парк рядом, будете с коляской гулять. Я через пару дней квартиру принимаю, сразу вам ключи отдам и живите».
—
Через неделю молодая семья уже переехала, начала осваиваться на новом месте. После однушки двухкомнатная квартира казалась хоромами. Квартиранты, которые жили здесь раньше, оставили квартиру в порядке. Правда, мебель была не новая. Да и вообще всё казалось чужим. Возможно, только в первые дни. Во всяком случае, Игоря не смущали лопнувшие кое-где немного потемневшие обои, продавленный диван, шатающийся стол. Всё можно починить, и будет не хуже нового. А вот Валерия была другого мнения.
«Я думаю, небольшой ремонт всё же надо сделать и кое-какую мебель заменить».
«Ну ты размахнулась. Где мы столько денег возьмём?» — удивился Игорь.
«Ну как же, мы же откладывали на свою квартиру. Можно оттуда взять. Теперь, когда за съёмную квартиру платить не надо, мы вполне можем себе это позволить. Накопим гораздо быстрее», — настаивала Лера.
«Ты думаешь, у нас и трат скоро будет куда больше, не забывай об этом».
«Всё я прекрасно помню. Но ведь к появлению ребёнка всегда освежают интерьер. Хоть немного».
«Хорошо, я согласен. Но может, надо с мамой посоветоваться? Квартиру-то она нам не подарила, а просто пожить пустила, пока свою не купим. Собственницей остаётся она. Ей может не понравиться, что мы всё здесь меняем».
«Но ведь жить-то здесь будем мы и менять будем на свои деньги. А она и появляться здесь часто, как я понимаю, не собирается. Свою-то мы ещё когда купим. Об этом пока и речи нет. И нам до тех пор на продавленном диване сидеть?»
Спорили недолго. Игорь согласился с женой, и они начали преображение своего нового дома. Перемены — это же такое дело. Начнёшь делать одно и видишь, что поменять надо ещё и это, и это, и это. Особенно когда деньги, кажущиеся свободными, имеются.
Игорь с Лерой сперва аккуратно, а со временем всё более смело тратили и тратили свои сбережения. Первым делом продали старый диван. Он оказался не таким уж продавленным. К тому же за ценой они не гнались, продали дёшево. А вот новый купили, особо не стараясь экономить, понимая, что дорогой, известного бренда будет служить дольше. Установив этот диван дома, они нарадоваться на него не могли. Красивый, современный, широкий, а выглядит — никаких денег за такое не жалко.
С дивана и начались более смелые траты. Супруги поменяли обои не только в гостиной, но и на кухне. А к новым обоям нужны новые шторы, к шторам — люстры, а оставлять такой интерьер без ковра было бы просто стыдно. Потом выяснилось, что по сравнению с этими обновлениями вся прежняя мебель выглядит уже откровенно убогой. Купили и стол, и стулья, шкаф, тумбочки. Словом, вещи далеко не первой необходимости, но всё же нужные и делающие жизнь более комфортабельной.
Деньги ушли немалые, но, глядя на свою обновлённую, ставшую более просторной и современной квартиру, молодые нарадоваться не могли. Иногда, правда, Игорь вздыхал. «Ох, Лера, мы же все свои накопления потратили на этот ремонт и на обстановку».
«Но ведь не зря же, Игорёк. Сам посмотри, как здорово стало у нас. Квартира прямо как в каталоге каком-то».
«А что, денег нет? Ну, кредит возьмём. Что ж теперь делать?»
Всё им казалось возможным в то счастливое время.
—
Лариса Сергеевна первое время ничего не знала о ремонте и прочих новшествах, но как-то раз Игорь заскочил к ней просто на минутку мимоходом. Жили-то теперь не так далеко друг от друга.
«Как вам на новом месте?» — спросила мама. «Вы простите, что ещё ни разу не заехала, не проведала вас. Просто думаю, вам время надо для того, чтобы обжиться».
«А это ты правильно делаешь, — согласился с ней Игорь. — Сейчас, честно говоря, нам не до того, чтобы гостей принимать. Ремонт затеяли, покупаем новое».
«Целый ремонт? А с чего это вдруг? Вроде там всё нормально было», — удивилась хозяйка.
«Нормально-то нормально. Просто освежить надо же немножко интерьер. К тому же мебель новая. Диван такой шикарный купили. Увидишь — ахнешь».
«Диван? А старый куда дели? — ещё больше удивилась Лариса Сергеевна. — Неужели выкинули?»
«Нет. Ну что ты? Мы его продали. И довольно выгодно, кстати», — словно оправдываясь, сказал сын.
«Ну это хорошо, конечно, — с сомнением протянула мать. — Однако диван хороший был. За сколько продали-то? Ну вот, можно было и дороже».
«Ну что-то, мама, сейчас все покупают новое. На вещи бывшие в употреблении особого спроса нет. Мы довольны, что хоть за столько удалось».
На самом деле Игорь, конечно, завысил цену, за которую они продали диван. Что уж лишний раз расстраивать маму, если она и так недовольна продажей дивана. Лариса Сергеевна действительно была недовольна, но не стала особо упрекать сына. Что поделать — молодые, им хочется нового, красивого.
«Короче, через недельку у нас всё будет уже в полном порядке. Ты сможешь приехать и посмотреть, что получилось. Уверен, тебе понравится».
«Да, конечно, понравится. К тому же жить там вам, а не мне. Оборудуйте всё по своему вкусу. Лера-то как? Не очень утомляется?»
«Довольна она. Да что там довольна — она счастлива», — воскликнул Игорь.
—
Домой Игорь рассказал жене о визите к матери, упомянул о ремонте вскользь, сообщил, что она недовольна некоторыми переменами. «Не скажу, что она ругается или требует вернуть всё обратно, но явно что-то ей не по душе во всём этом».
«Ну что здесь может быть не по душе? — удивилась девушка. — Ведь мы же хорошо делаем, а не кое-как. К тому же денег мы с неё не требуем, а квартира стала гораздо лучше. И даже когда мы выедем отсюда, её можно будет сдать гораздо дороже».
«Да, ты совершенно права. Просто, знаешь, пожилые люди привязываются ко всему старому. Им любые перемены в тягость. Боится к тому же, что мы денег слишком много потратили. Я и не говорил, сколько именно».
«Вот это ты правильно. Зачем её лишний раз расстраивать?» — согласилась с ним жена.
—
Через некоторое время Лариса Сергеевна решила всё же навестить детей в их обновлённой квартире. Они созвонились, договорились, когда готовы принять мать у себя. Лариса Сергеевна готовилась с утра, выбирала, в чём пойдёт, как украсить себя. Привыкла она в одинокой жизни быть именно такой — всегда при полном параде из дома выходить. Заодно испекла пирог в качестве гостинца. Всё же лучше, чем какое-нибудь покупное печенье нести. Уже собралась было, но, подойдя к двери, почувствовала себя плохо. Поплыло всё перед глазами, ноги ослабели. Испуганно присела на стул, потянулась за сумочкой, чтобы достать телефон, и ещё не зная, кому звонить в первую очередь — сразу в скорую или сыну, — но не успела, потеряв сознание.
Игорь с Лерой, прождав мать целый час сверх условленного срока, заволновались. Игорь позвонил — мама трубку не брала. «Ну всё, явно что-то там не слава богу. Я побежал», — только и сказал он жене. Ключ от квартиры Ларисы Сергеевны у него, к счастью, был. Открыв двери и увидев мать без чувств, он перепугался страшно.
Скорая помощь приехала быстро. Врачи, осмотрев больную, сказали, что необходима срочная госпитализация. Ларису Сергеевну, пришедшую в себя, но чувствующую сильную слабость, решено было отправить в ближайшую больницу. Но Игорь без раздумий сказал, чтобы мать везли в частную клинику.
«Может, в обычную? — слабо возразила Лариса Сергеевна. — Всё-таки дорого».
«Причём здесь дорого? — воскликнул Игорь. — В этой обычной ты в приёмном покое десять раз загнёшься, прежде чем врача дождёшься. Справимся как-нибудь. Не волнуйся, тебе полное обследование надо пройти».
«Надеюсь, что ничего страшного и меня быстро отпустят», — вздохнула женщина, припоминая разговоры о ценах за один день пребывания в такой клинике, и закрыла глаза. Ей было страшно. Понимала, что на этот раз дело серьёзное.
—
На обследовании подозрения подтвердились. Дело было не только в гипертонии. У Ларисы Сергеевны оказались ещё серьёзные проблемы с сердцем.
«Необходима серьёзная операция, — говорил врач. — У нас она, естественно, платная. Впрочем, в государственной клинике она по страховке тоже проходит. К тому же необходимо имплантировать электрокардиостимулятор, а после операции нужна реабилитация».
Когда врач назвал сумму предстоящего лечения, Игорь похолодел. Таких денег у них не было. Может быть, что-то осталось у матери? Всё-таки она получала и пенсию, и деньги за квартиру, и от отца что-то оставалось. Когда он сообщил Ларисе Сергеевне о предстоящих расходах на лечение, она заплакала.
«Игорёк милый, но откуда у нас такие деньги? И зачем меня отвезли в частную клинику? Я же говорила, что надо было в обычную».
«Думаешь, в обычной было бы дешевле? Там было бы хуже. Это я тебе точно говорю».
«А деньги? Хорошо, если такие же, а может, ещё больше. Врачи, они везде врачи. Деньги всем нужны. Так что прекрати, пожалуйста, расстраиваться. Только этого не хватало. Деньги как-нибудь соберём. Твои — наши. Вот тебе и операция».
«Да что у меня там осталось-то, сынок? Практически ничего. Не представляю даже, где мы эти деньги возьмём. Видимо, придётся отказаться и от операции, и от имплантации. Думаю, что обойдётся и так».
«Как так, мам? Ты что, согласна умереть? Я вот не согласен. Тебе ещё надо внука дождаться, в школу его проводить, на выпускной сходить и на свадьбе его погулять».
—
Вернувшись домой, Лариса Сергеевна посчитала, сколько у неё осталось от тех сбережений. Считать было практически нечего. А ведь надо было действительно думать, что делать дальше. Или операция, или… Умирать не хотелось. Скоро будет внук. И никому явно не ко времени такие события, хотя они всегда не ко времени. Но что же тогда делать? Значит, выход один: оставить всё как есть. Ведь раньше же не делали таких операций, имплантаций. Как-то люди выживали. Или брать кредит, но сумма огромная. А если посчитать с процентами, так будет ещё больше. Нет, это, пожалуй, тоже не вариант. А какой же остаётся? Ну что же, продать квартиру, ту двухкомнатную? Впрочем, сначала надо посоветоваться с детьми.
«Эх, Витя, Витя, как же ты был прав. Я ведь всю жизнь осуждала тебя, скрягой обзывала, Плюшкиным. А ты ведь как знал, говорил: мало ли что случится. Всегда надо запасы иметь. А меня, транжиру, эти слова больше всего раздражали. И вот случилось, а запасов-то и нет. Всё, что ты накопил, — где оно? А вот здесь теперь, в шкафу, у меня лежит и висит, на туалетном столике, в ящиках. Только это всё ничего не стоит и ни от чего не спасёт. А вот как Игорь с Лерой эту новость воспримут, что квартиру продавать придётся?» — глотая слёзы, думала женщина.
—
На следующий день приехали дети, начался семейный совет. Лариса Сергеевна призналась, что денег у неё не осталось, и всё, что можно сделать — это взять кредит или продать квартиру, или, на крайний случай, оставить всё как есть. «В конце концов, на всё воля Божья. Если суждено умереть, никакая операция не поможет».
«Всё, мама, молчи, — прикрикнул Игорь. — Или я сейчас подумаю, что тебе голову лечить надо. Какая Божья воля? Причём здесь Бог? Если выход всё же есть — продать квартиру, значит, продадим. В конце концов, твоё здоровье, да сама жизнь, они гораздо важнее».
«Я согласна, что здоровье и жизнь важнее, но всё же. Что ты скажешь, Лера?»
«Я согласна с Игорем», — сказала девушка, хотя видно было по её лицу с самого начала, как только свекровь озвучила свои планы, что она обескуражена таким вариантом.
«А где же мы жить будем? Опять снимать?»
«Ну зачем же снимать? — сказала Лариса Сергеевна. — Разве здесь мало места? Трёхкомнатная квартира, считай, пустая стоит. Я живу в одной комнате, а в остальных что мне делать? Только пыль вытирать».
«Вот и прекрасно!» — воскликнул Игорь.
—
Домой молодые ехали молча, погружённые каждый в свои невесёлые мысли. Покупатели на квартиру нашлись быстро. Через неделю пришлось готовиться к новому переезду. Большую часть новой мебели пришлось продать, так как поставить её в квартире Ларисы Сергеевны было просто негде.
«Доставила я вам хлопот», — вздыхала Лариса Сергеевна, помогая невестке раскладывать вещи.
«Ну что вы, Лариса Сергеевна! Главное, чтобы у вас всё было хорошо. Проблема всё-таки серьёзная, а зато какая радость будет, когда вы будете здоровы», — подбадривала её невестка.
«Здорова, да бедна как мышь церковная. Мне вот муж говорил, ведь предсказывал будущее, предупреждал, а я без его надзора оставшись, тратилась как миллионерша какая-то. И вот, пожалуйста», — не могла успокоиться свекровь.
«Да не думайте уже об этом. Главное, что теперь денег хватит».
«Надолго ли? Кто же в наше время недвижимость продаёт?»
«Ничего страшного, мы с Игорьком скоро купим новую квартиру, и всё будет в порядке».
Лере уже порядком надоели причитания свекрови. У самой на душе было тяжко. Она прекрасно понимала, что это «скоро» наступит очень нескоро. Они вложились в ремонт, потратили все свои сбережения, влезли в кредит. И какой результат? Никакого. Остались вообще без квартиры, даже съёмной. А деньги, между прочим, получит Лариса Сергеевна. Это её квартира, значит, и деньги все её. Им, конечно, тоже нужны, но когда-нибудь потом, в будущем, а ей сейчас и жизненно необходимы. «Сложная всё-таки штука жизнь, — вздыхала девушка. — Но пусть бы действительно с Ларисой Сергеевной всё было в порядке».
—
Через месяц Ларису Сергеевну уже выписали из больницы. Необходимая операция была сделана, кардиостимулятор поставлен, реабилитация пройдена, но назвать женщину полностью здоровой было нельзя. Выяснилось, что нужна ещё одна операция. После неё — новая реабилитация. А это всё деньги, деньги, деньги. Тут уже и Игорь не мог сдержать своего недовольства. При матери он молчал. Но вот жене порой высказывал: «Наверное, вправду надо было отвести мать в обычную клинику, а эти платные врачи, они теперь будут выдумывать. Не удивлюсь, если они потребуют и третью, и пятую, и десятую операцию, реабилитацию и так далее. Если так дальше пойдёт, то к рождению ребёнка придётся и эту квартиру продавать, и всем вместе жить в какой-нибудь комнате в коммуналке».
«Надеюсь, до этого не дойдёт», — отвечала Лера.
После второй операции и реабилитации Лариса Сергеевна настолько устала от больниц, лечения, тяжёлых мыслей, что при выписке врач сказал ей: «Вы выглядите очень утомлённой, и это совершенно понятно, но если вы как следует не отдохнёте, то боюсь, как бы всё лечение не пошло насмарку».
«Что вы, доктор, этого быть не может. Я себя гораздо лучше чувствую», — воскликнула женщина.
«Это понятно. Но всё же я рекомендовал бы вам съездить в хороший профильный санаторий, где вы восстановите своё здоровье. Я понимаю, что это всё стоит денег, но если вам дорого своё здоровье…»
Лариса Сергеевна уехала в санаторий на юг, вернулась оттуда через месяц окрепшей и уже почти такой же, какой была прежде.
—
Лера с Игорем очень переживали за Ларису Сергеевну, но пока она была в санатории, думали и о другом — о деньгах, которых у них теперь не было. Лечилась Лариса Сергеевна, разумеется, на свои деньги, то есть деньги от продажи квартиры. Но ведь они тоже вложились в эту квартиру и немало. Если бы не ремонт, её цена была бы существенно ниже. Да и траты на мебель, которую они с такой любовью покупали, тоже влетели им в копеечку.
Вскоре после того, как она вернулась, состоялся новый семейный совет. Уже по этому поводу сын с невесткой изложили все свои аргументы, рассказали, сколько именно они потратили на ремонт, на эти бесконечные переезды туда-сюда.
«И ты знаешь, мама, мы не хотели тебе говорить, но сама понимаешь — такие обстоятельства. Не могла бы ты нам вернуть те деньги, которые мы потратили?»
Лариса Сергеевна растерялась. Безусловно, она бы отдала сыну, но дело в том, что на лечение и всё остальное ушли почти все деньги от продажи квартиры. Ей просто было нечего отдавать. Открыто сказала детям, потому что скрывать было нечего.
«У меня практически ничего не осталось, ребята, — растерянно сказала она. — Я даже не знаю, что ответить вам».
«Ну что же, не осталось — так не осталось, — вздохнул Игорь. — Мы же не требуем. Мы просто попросили».
«Да, я понимаю, ты никогда ничего не требуешь. Ты поступил как настоящий мужчина с самого первого момента, как я заболела. Я очень благодарна тебе, — говорила Лариса Сергеевна. — Знаешь, я думаю, что вполне в силах сейчас устроиться на работу. Профессия у меня востребованная, силы есть, здоровья теперь хватит. И ведь это благодаря вам, дорогие мои».
Лариса Сергеевна начала искать работу по специальности, забыв о том, что врачи рекомендовали ей покой. Найти вполне неплохое место удалось — помогли старые знакомые. А вот о покое пришлось забыть. Частенько приходилось нервничать и на работе, и дома. Она предпочитала не обращать на это внимания. Да, тяжело ездить через весь город на работу. Там тоже частенько бывают неполадки, но зато получаемая зарплата хоть немного избавляла от чувства вины перед сыном и его женой, ведь ситуация была полностью на её совести.
Дома тоже хлопот хватало. Лера переносила беременность не так легко. Самостоятельно она готовила редко. Всё больше приходилось заниматься этим Ларисе Сергеевне, которая безропотно взяла на себя основные обязанности. Хорошо ещё, что доставку продуктов взял на себя Игорь. Но частенько чего-нибудь не хватало. Приходилось ходить по магазинам, вечера проводить на кухне, готовя обеды на следующий день на всю семью. Из-за этого толком отдохнуть не удавалось. Лариса Сергеевна часто чувствовала, что здоровье, которое удалось вернуть, опять потихоньку уходит.
«Что же я делаю? — думала она. — Года не прошло с того момента, как я узнала, что съезжает квартирант, а я уже превратилась в развалину. Хоть бы дотянуть до рождения внука. Ни к чему Лере, беременной, ещё и такие беспокойства».
Одними мыслями здоровья не поправишь. И однажды, возвращаясь с работы домой, Лариса Сергеевна опять почувствовала уже знакомую дурноту. «Боже мой, дойти бы хоть до дома», — подумала она, теряя сознание. Пришла в себя она уже в больнице, на этот раз в обычной, не в платной. Сын сидел рядом с её койкой.
«Вот, мамочка, добегалась. Как себя чувствуешь?» — встревоженно спросил он.
«Пока сама не знаю, но думаю, что ничего страшного не произошло», — попыталась успокоить его мать.
«Хорошего тоже мало. Я уже говорил с врачом. Да страшного-то ничего, но переутомление, перенапряжение. Нельзя тебе теперь в таком ритме жить. Вот поправишься — увольняйся с работы, сиди дома».
«Игорь, ну как же я уволюсь? Ты сам подумай. Я от той суммы, которую вам должна, ещё и десятой доли не заработала».
«Какой суммы? Кому ты? Что должна? Мама, ничего ты нам не должна. Не выдумывай, пожалуйста. Да, мы думали, что у тебя осталось от продажи квартиры. Вот и попросили. Но раз нет, так о чём речь? Если с тобой сейчас что-то случится, думаешь, нам будет легче?»
«Да, одни проблемы с нами, стариками», — вздохнула Лариса Сергеевна.
«Мама, ну может, хватит? А? Прекрати уже. И запомни: ты нам ничего не должна. Выздоравливай спокойно и не думай ни о чём плохом. Я с Лерой сегодня поговорил, сказал ей, чтобы больше никаких разговоров про этот дурацкий ремонт и всё остальное».
—
Лариса Сергеевна старалась держаться молодцом, но на самом деле здоровье её ухудшалось настолько, что иногда она сама требовала ухода. Хотя она всеми силами старалась скрыть это, продолжала хлопотать по дому, уверяя всех, что чувствует себя великолепно. Она регулярно посещала врачей, выполняла все их рекомендации, потому что боялась совсем свалиться. Это было бы катастрофой. Сын с невесткой тоже прекрасно понимали это и очень беспокоились за здоровье Ларисы Сергеевны, стараясь не перегружать её ни физически, ни эмоционально. Они даже смогли найти возможность почти за бесценок купить небольшой загородный домик — скорее времянку на садовом участке, — где можно было бы отдыхать летом, на свежем воздухе, питаясь натуральными продуктами.
И вот наконец-то родился сын Леры и Игоря — прекрасный, здоровенький мальчик, которого решено было назвать Никитой. Все были счастливы.
—
Но через некоторое время Лариса Сергеевна с удивлением заметила, что её сын странно изменился. Он был счастлив рождению сына, благодарен жене. Даже колечко ей подарил — мама подсказала. Но Игорь как будто совершенно был не готов к появлению младенца в доме. Словно он не знал, что дети часто плачут, им нужно уделять много времени, что основные заботы ложатся, конечно, на плечи молодой матери, которая будет после рождения ребёнка уже не до мужа. Лера действительно не отходила от своего сына, без конца занималась только им, и это начало раздражать молодого отца. Поначалу своего недовольства Игорь не проявлял, просто был несколько отстранённым.
А потом Лариса Сергеевна услышала, как Игорь говорит Лере: «Не понимаю, что вы с матерью с ним целыми днями возитесь и разговариваете, и вопросы задаёте, рассказываете что-то. Он же ничего не понимает».
«Ну, Игорёк, всё он понимает. Посмотри, какой у него взгляд осмысленный», — ответила Лера.
«Скажешь тоже. Две недели ребёнку, а ты говоришь, что у него какой-то взгляд. Во-первых, ему уже три недели, а во-вторых, именно сейчас он создаёт для себя образ своих родителей, поэтому всё прекрасно понимает. Ты бы тоже побольше с ним общался».
«Ах, прости, забыл про юбилей родного сына. Уже целых три недели. Банкет надо было устроить по этому поводу. А что он образы создаёт? Так пусть бы лежал и создавал себе на здоровье. Сама подумай, что у него будет за образ тебя. Какая-то растрёпанная тётка ходит и кудахчет».
«Очень жаль, что я для тебя стала растрёпанной тёткой, а для него я всё-таки мама, и ты бы сам постарался не становиться для него недовольным мужиком. Уже недовольным», — сказала молодая мать и высказала предположение: «Или ты обижаешься, что тебе стали меньше уделять внимания?»
«Да плевать мне на внимание. Я сам могу и поесть, и штаны надеть. Просто раздражают все эти танцы с бубнами вокруг пока совершенно бессмысленного существа».
«Это наш сын. Он не существо», — уже по-настоящему обиделась Валерия.
На следующее утро, когда Игорь ушёл на работу, она пожаловалась свекрови. «Я даже не знаю, почему Игорь так себя ведёт. Он будто совсем не любит Никиту».
«Да нет, милая, он просто ещё не привык. Все мужики такие. Это ты сразу осознала себя матерью, а ему труднее. Игорь привыкнет, ведь это ещё только начало вашей новой жизни».
Но Игорь не мог привыкнуть к своему отцовству. Более того, он не мог привыкнуть к изменениям в жене. «Нет, ну я всё понимаю. Ты недавно родила, может быть, до сих пор не очень себя хорошо чувствуешь. Ты кормящая мать. Но нигде же ведь не говорится, что кормящая мать должна быть вот такой всегда», — раздражённо говорил он.
«Какой такой? Что со мной не так, Игорь?»
«А ты в зеркало давно смотрелась? Ходишь как бомжиха какая-то с помойки. Смотреть страшно. Ты даже на улицу выходишь в таком виде, что за тебя стыдно». Это было сказано уже с искренним раздражением и не могло не обидеть молодую женщину.
«Что ты такое говоришь? Я нормально выгляжу. Да, я в халате, но он чистый и аккуратный. И на улицу я в нём не выхожу. Одеваюсь, как всегда. Любому человеку понятно, что мне сейчас не до того, чтобы красоту наводить».
«Ну не знаю. На других молодых мамаш посмотришь — и одеты, и накрашены, всё у них в порядке. Только у тебя всё кое-как. Ты считаешь, что родила и уже героиня до конца дней? Да некоторые десять детей рожают и выглядят и ведут себя как люди. А у тебя один ребёнок, всего месяц ему, а ты уже превратилась в…» — Игорь, махнув рукой, уходил, чтобы не опускаться до окончательного хамства. А может, просто некогда ему было? Лера оставалась, кусая губы, сдерживая слёзы и не зная, кто в этой ситуации прав, кто виноват.
—
Видя такую ситуацию, Лариса Сергеевна решила сама поговорить с сыном. Жалко ей было невестку, да и ничего предосудительного в её поведении она не видела. Когда Валерия пошла с сыном гулять, мать со всей осторожностью приступила к разговору.
«Игорь, а ты что же не пошёл погулять со своими?»
«Да я вот отдохнуть решил, кино посмотреть. Что нам вдвоём одну коляску возить?» — ответил сын.
«Не коляску, тут главное слово „а“ — а вдвоём. То есть уже втроём. Конечно, ты считаешь, что сын ещё слишком мал. Впрочем, я не о том. Я думаю, что Лере хотелось бы побыть с тобой вдвоём, рядом, как настоящей семье», — пыталась объяснить Лариса Сергеевна.
«Ты скажешь тоже, мама? Мы дома постоянно рядом, постоянно вдвоём. Может, нам пора друг от друга отдохнуть?»
«Не рано ли ты устал от жены и ребёнка?» — огорчённо спрашивала мать.
И тут Игорь словно сорвался, решил открыть все карты. «А я вот думаю, не поздновато ли? Может, ещё раньше, до начала всего этого — не рождения ребёнка, даже до его зачатия, — стоило это всё прекратить. Да, я устал, мама. Я устал от всего, что происходит в жизни в последнее время. Полгода, даже больше, постоянного беспокойства за тебя, за Лерку, за квартиры, деньги. Я вам что, железный? И вот теперь, когда всё вроде устаканилось — ты более или менее здорова, Лерка разродилась благополучно, ребёнок нормальный, с денежными вопросами я вроде уже смирился, — сиди да отдыхай. Так нет — ты отец, у тебя ребёнок. Иди таскай по улицам коляску, не поспи ночью нормально, не поешь спокойно, памперсы иди меняй. Да меня тошнит от этих памперсов, от запахов, от этого писка. Просто оставьте меня в покое!»
«Сыночек», — растерянно протянула Лариса Сергеевна.
Но Игорь уже дрожащими руками натягивал куртку, искал ключи. Он опять спасся бегством, оставив мать в недоумении от этого взрыва эмоций такого всегда сдержанного сына. Лариса Сергеевна действительно была поражена, обескуражена этим выпадом. Она не подозревала, что сын винит в своих бедах мать, а если быть точнее — за продажу той двухкомнатной квартиры, за то, что она присвоила и потратила все деньги на себя. А они теперь вынуждены ютиться с матерью, вместо того чтобы жить в своей собственной квартире.
Пока она так рассуждала, виня, как всегда, себя, и сидя на табурете в прихожей, вернулась Лера с Никитой. Увидев свекровь в таком состоянии, она испугалась.
«Лариса Сергеевна, что случилось? Где Игорь?»
«Всё в порядке, Лерочка, ничего не случилось, — поспешно поднялась, вытирая слёзы, свекровь. — Игорь ушёл куда-то, не знаю, не сказал».
«Вы поругались?» — спросила Лера, доставая сына из коляски.
«Нет, что ты? Хотя разговор был не из лёгких. Займись Никиткой, потом расскажу».
Закончив возню с ребёнком, Лера и Лариса Сергеевна сели на кухне, налили по чашке чая. Молодая женщина уже забыла о том, что хотела рассказать свекровь. Другое её беспокоило. «Куда это Игорь убежал-то? Не говорил он?»
«Нет. Мы с ним поговорили, и разговор был непростой. Ты уж прости меня, взяла я на себя смелость с ним поговорить о его поведении. Но я же вижу, что он тебе мало помогает, то и дело попрекает чем-то. Мне тяжело на всё это смотреть. Наверное, зря я и вмешивалась. Не моё это дело. Но у меня же душа за вас болит».
«Что же вы ему сказали?» — печально спросила Лера.
«Я просто спросила, почему он с вами не пошёл гулять. Он объяснил, что устал. Понимаешь, Лера, не от вас, а вообще от всего, что происходит последнее время. Эмоционально выгорел, понимаешь? Ну вот и высказал мне всё это на повышенных тонах и ушёл. Я думаю, просто пробежится по улице и вернётся».
«Да, это, конечно, хороший способ — ничего не делать, потом нахамить вам, матери, а потом ещё и отдохнуть, бегая по улице», — вздохнула Лера.
«Вы, как я понимаю, вините во всём себя в какой-то мере», — кивнула Лариса Сергеевна.
«Ну да, вы виноваты в том, что хотели просто пожить для себя, вырастив сына и оставшись без мужа, в том, что неожиданно заболели, в том, что лечение оказалось слишком дорогим. Я ведь тоже виню себя в том, как наша жизнь складывается сейчас. Только Игорь никогда и ни в чём не винит себя. Простите, Лариса Сергеевна, он ваш сын. Вы всегда будете на его стороне. Только так тяжело от его поведения».
—
В этот раз Игорь впервые не пришёл домой ночевать. Дозвониться до него удалось, но он лишь сказал, что заночует у какого-то приятеля, и бросил трубку. Больше Игорь не отвечал на звонки, выключив телефон. Домой глава семьи пришёл лишь под утро, виноватый и явно недовольный своим поведением.
«Простите», — только и сказал он. «Зашёл к Мишке, там выпил немного и что-то так развезло, что упал на диван и заснул. Больше такого не повторится».
Что поделать? Мать и жена простили его. Хотя, конечно, прошедшая ночь обеим далась нелегко — о чём говорили опухшие глаза и тёмные тени под ними. Некоторое время после этого Игорь был ниже травы, явно пытался искупить свою вину: начал понемногу помогать жене по дому, разговаривал вежливо, даже на ребёнка стал больше внимания обращать. Правда, обращению с младенцем так и не научился, но начал вслух мечтать, как Никита вырастет и они вместе будут ходить на футбол, играть в разные игры.
Продолжалось такое недолго. Однажды он, вглядевшись в жену, опять сказал: «Ты бы хоть в парикмахерскую сходила, что ли?»
«Я тебе совсем уже не нравлюсь, да?» — опять огорчилась Валерия.
«Послушай, Лера, то, что ты мне нравишься, мы выяснили ещё до свадьбы. Я говорю о сегодняшнем дне. Ты действительно себя запустила, сознайся».
«Ну как ты не понимаешь? Сейчас у нас каждая копейка на счету. К тому же мне некогда ходить по парикмахерским. Нет возможности купить себе что-то новое. Волосы у меня и так неплохие. Если хочешь, я накручу бигуди. Будет всё-таки поинтереснее».
«Да как хочешь. Я не говорю, как именно тебе ходить. Можешь хоть две косички заплести», — отмахнулся муж.
На следующий день, когда он ушёл на работу, Лера сходила в самую дешёвую парикмахерскую, которая была поближе к дому. Увидев жену вечером после работы, муж скривился. «Лучше бы оставалось как было. Ладно, не расстраивайся, отрастёт». Опять не угодила. А по поводу косметики Лера вообще не представляла, как и когда ей пользоваться. Она и девушкой не особо-то усердствовала, а сейчас и подавно. Как она может накрасить губы, если у неё маленький ребёнок, которого каждые пять минут хочется поцеловать? Да и едва ли грудничку понравится, как от мамы пахнет духами.
Время идёт, и Игорь не то что успокоился, а, наверное, привык к такой жизни. Ко всему же можно привыкнуть. Лера тоже привыкла, а Лариса Сергеевна была всё же внимательнее и проницательнее невестки и замечала, что удовольствия Игоря чем дальше, тем всё более носят предосудительный характер. Замечала, что он уходит из дома, прихорашиваясь, как девица перед свиданием, как не выпускает из рук телефона по вечерам, как частенько выскакивает на лестницу или на балкон, чтобы поболтать с кем-нибудь. Заводить с сыном разговор на эту тему она не рисковала. Помнила, чем закончилась её прошлая попытка вывести сына на откровенность. Нет, уж лучше промолчать, а там молодые как-нибудь сами найдут общий язык.
Игорь же, чувствуя безнаказанность, наглел всё больше и однажды сам себя выдал. Не сам — выдал его телефон, оставленный на видном месте. Сам Игорь пошёл в ванную, и тут ему пришла эсэмэска. Лера никогда не рылась в телефоне мужа, не стала бы делать этого и сейчас. Просто она находилась рядом со столом, где лежал телефон, и текст пришедшего сообщения высветился на экране. «Привет, дорогой. Когда тебя ждать? Завтра сходим куда-нибудь или сразу ко мне?» Словно пелена упала с глаз молодой женщины. Так вот где пропадает Игорь вечерами. Вот почему она стала ему немила и даже неприятна.
Когда Игорь вышел из ванной, Лера сказала: «Тебе сообщение пришло». И стояла рядом, пристально глядя на него, когда Игорь читал сообщение. Закончив, он поднял на жену глаза.
«С каких это пор ты стала у меня в телефоне рыться?»
«Ни с каких. Я просто стояла рядом и прочла то, что высветилось. Кому же это ты собираешься, дорогой?» — холодея от предвидения возможного ответа, спросила Лера.
«Никому я не собираюсь. Это по ошибке пришло. Неужели не понимаешь? Сама никогда не ошибалась номером?»
«Не помню, может, и ошибалась, но мне такие эсэмэски не приходят. Вот если бы мне пришла, что бы ты сказал?»
«Поверил бы в ошибку. Я бы порадовался, что нашёлся какой-то дурак, который на тебя клюнул», — взбесился Игорь.
«Игорь, послушай…»
«Нет, это ты послушай. Хватит обвинять меня во всех грехах. У меня сил больше нет. Вы меня задушили совсем».
Валерия набрала было воздуха, чтобы что-то ответить, но промолчала. Она решила не развивать эту тему. Любое продолжение только испортит всё окончательно. А она этого вовсе не хотела. Да, она любила своего мужа и боялась развода. А Лариса Сергеевна просто не знала, что делать. «Бедная девочка. Судя по всему, в ближайшем будущем её ожидают серьёзные потрясения», — думала свекровь и понимала, что ничего предотвратить она не в силах.
—
Всё случилось, когда Никите исполнилось два года. К этому маленькому юбилею Лера готовилась особенно тщательно. Когда всё уже было готово — торт, шарики, заготовленные подарки, — она заметила, что Игорь опять собирается куда-то уходить.
«Ты что, Игорь? Побудь сегодня хотя бы с нами. Всё-таки у сына день рождения», — пыталась она остановить мужа.
«Нет, нет, сегодня никак не могу. Обещал Андрюхе помочь с машиной. Это очень важно», — расчёсывая свои красивые волнистые волосы перед зеркалом, ответил Игорь.
«Неужели без меня не справитесь? Я же подарок купил. Вручите от моего имени. Оставьте мне кусочек тортика, приду, съем».
«А когда ты придёшь? Поздно вечером или утром, как обычно? И зачем это так наряжаться для починки машины? О, у тебя даже одеколон новый для такого случая?» — спросила Лера со слезами на глазах.
«Послушай, прекрати. Когда всё закончим, тогда и приду. И оставь свои глупые подозрения».
«Глупым было моё доверие всё это время, — оборвав его, ответила Лера. — Скажи мне хотя бы, когда всё это закончится, и кто она такая, чем она лучше меня?»
Тогда и прозвучал этот монолог Игоря, положивший конец их браку. «Ты серьёзно думаешь, что у меня всего одна девушка? Да у меня их десятки, и если надо, будет ещё больше. И винить меня совершенно не в чем. От такой, как ты, любой сбежит. Ты посмотри, на кого ты похожа. Моя мать, хоть и старше тебя, хоть и больная, и то выглядит лучше. А ты волосы по-старушечьи заколишь, не накрасишься. От тебя даже пахнет не женщиной, а кухней и стиркой. Кто с тобой будет жить? Сама подумай».
С этими словами Игорь ушёл, оставив жену совершенно растерянной. Это было концом всего. Лариса Сергеевна, само собой, тоже всё это слышала из своей комнаты. Она поспешила к невестке.
«Лерочка!» — воскликнула она. Молодая женщина припала к её плечу, содрогаясь от рыданий.
«Ну за что он так со мной, Лариса Сергеевна? В чём я виновата? Сегодня я постаралась, привела себя в порядок, а он… Ну да, я не крашусь, так я никогда не красилась, когда мы только познакомились. Тоже. Но его тогда это не смущало. А теперь что же изменилось? Скажите, Лера, детка, не вини себя, пожалуйста. Ты ни в чём не виновата. Просто ты слишком спокойная для него. Ему нужны эмоции, как я понимаю, праздник. Я уверена, что он просто не понимает своего счастья».
«А я не понимаю своего несчастья, — воскликнула Лера. — Он приходит под утро такой счастливый. От него пахнет духами, а я не могу так жить дальше. Я не понимаю, почему так складывается моя жизнь. Вот что. Я не могу так больше. Я решила — уйду от него, уйду как можно скорее и объясняться не буду. Всё и так ясно. Сниму квартиру, а когда Никита пойдёт в детский садик, найду работу и прекрасно смогу прожить без него».
Она верила в то, что говорит, но в то же время сердце её разрывалось, а слёзы так и лились из глаз. Ответствие свекрови был совершенно неожиданным.
«Я помогу тебе с деньгами, — сказала Лариса Сергеевна. — Что же ты думаешь, детка? Я не вижу, как ты мучаешься? Я не бессердечная, всё я прекрасно вижу. Я, как ты понимаешь, мать и всегда буду на стороне своего сына. Но сейчас я на твоей стороне. Ты ещё молодая, красивая и вполне можешь найти своё счастье. Но для этого нужно освободиться от прошлого. Я не знаю, правильно ли я говорю, но другого выхода не вижу. Уходи, подай на алименты. Какие-никакие деньги пока будут, если что — я помогу. А там посмотрим, как оно всё обернётся».
Так и поступили. Валерия довольно быстро нашла съёмную квартиру и уехала без объяснений, пока муж был на работе.
—
Узнав об этом, Игорь нисколько не расстроился. «Сама ушла? Надо же, не думал, что она решится, — с довольной улыбкой говорил он. — Значит, теперь я — брошенный муж, несчастный мужчина, которого следует жалеть. А что, мне такой статус даже нравится».
«А мне вот не очень нравится, сынок. Ведь семейная жизнь разрушена, а тебе вроде всё равно», — вздыхала мать.
«Да, всё равно. Не семья это была. Теперь открылись новые перспективы и всё такое. Это мы ещё посмотрим, кто кого бросил и кто чего потерял», — сказал Игорь.
Игорь жил теперь свободно и весело. Иногда приводил домой каких-то девушек, каждый раз разных, и особо не утруждался знакомить их с матерью. Алименты, на которые Лера, естественно, подала, он платил исправно, но вот видеться ни с бывшей женой, ни с сыном даже не пытался. Лариса Сергеевна ходила, навещала внука и бывшую невестку и каждый раз натыкалась на ожидающий взгляд Валерии. Та, видимо, упорно ждала хороших вестей о своём бывшем муже.
Однажды Лариса Сергеевна не выдержала и сказала: «Да не жди его, Лерочка, не вернётся он к тебе. У него давно своя жизнь, и тебе пора начинать свою. Ты молодая, ещё можешь встретить свою судьбу».
«Да что вы, Лариса Сергеевна, я об этом и не думаю. У меня Никита есть. Вот это и есть моя судьба. А всё остальное…» — она безнадёжно махала рукой.
Забот у Валерии и правда хватало. Как только удалось устроить ребёнка в детский сад, она пошла на работу. У Леры была неплохая профессия — повар-кондитер. Ещё до замужества она окончила кулинарный техникум. Удалось устроиться в школьную столовую. Работа не из лёгких, а зарплата невелика. Потому Лера нашла подработку — вечерами пекла дома торты на заказ. Она не боялась работы и стремилась обеспечить сына всем необходимым, чувствуя себя виноватой в том, что мальчик растёт без отца. Её работа пользовалась спросом. Заказов было много, что радовало. Вот только выспаться не всегда удавалось.
—
У Игоря же была своя жизнь. Через год после развода он явился домой с девушкой. И это была не очередная подружка. «Вот, мама, познакомься, это Лика. Мы собираемся пожениться», — представил он девушку. Да, она была хороша, что называется, модельной внешности. Длинные ноги, худая блондинка с неестественно пухлыми губами, сильно накрашенная. «Очень приятно», — вежливо ответила Лариса Сергеевна, а сыну тихо сказала: «Что-то ты слишком быстро». Честно говоря, она в тайне надеялась, что Игорь перебесится и после калейдоскопа своих красоток вспомнит о Валерии. Ошиблась. А вот в том, что Лика — это вам не тихая Лера, ошибиться было сложно. Новая будущая невестка сразу показала свой характер. За столом, накрытым гостеприимной хозяйкой, она критически оглядывала каждое блюдо и большую часть снеди признала совершенно несъедобной.
«Что вы? Этого я не ем. Это вредно. А в этом печенье слишком много сахара». Замучилась Лариса Сергеевна, всегда считавшая себя хорошей кулинаркой, во время этого застолья, и поняла, что с этой невесткой близких или хотя бы сколько-то дружеских отношений ждать не приходится. К тому же скоро выяснилось, что Лика из очень обеспеченной семьи. Со свадьбой молодые по какой-то причине торопились. Бракосочетание состоялось очень скоро, и родители невесты подарили новобрачным трёхкомнатную квартиру в центре. Логично было бы подумать, что Игорь повёлся на деньги, сделал партию. Такие разговоры Лариса слышала уже на свадьбе. Но она-то знала, что это не так, видела, что сын полностью покорён своей второй женой, её красотой, смелостью, непокорным, несколько сумасбродным характером. Он полностью выбросил из памяти свой первый брак, который считал ошибкой, и попал под каблук второй жены.
Сама Лариса Сергеевна Леру и Никиту, конечно, не забывала. Регулярно навещала, дарила подарки, иногда по мере сил помогала деньгами, сидела с внуком, если это требовалось. Бывшая невестка и внук стали её настоящей, а со временем и единственной семьёй. Ведь во второй, как она понимала, места ей не было. Оказалось, что хоть и живут они врозь, но сын всё же в курсе её дел, в том числе и встреч с Валерией. Однажды, приехав к матери, он прямо спросил: «Я так понимаю, ты продолжаешь навещать Леру и ребёнка?»
«А как же? Не столько Леру, сколько того, кого ты безлично называешь ребёнком. Ведь Никита остаётся твоим сыном, моим родным внуком».
«Да, это я прекрасно помню, но объясни, какой смысл в этих посещениях? Хорошо, внук, но какое тебе до него дело? Ты просто пытаешься купить их внимание и любовь своими подарочками, на которые тратишь свою не такую уж шикарную пенсию. Неужели ты не понимаешь, что после развода стала для них чужой? И в твоей помощи Лера не особо нуждается. Ты же говоришь, на работу вышла, и алименты я плачу вовсе не маленькие. Просто стремятся из тебя, чужого человека, хоть копейку, но содрать. Понимаешь?»
«Прости, не понимаю. Чужой я стала в твоей новой семье, а у Леры я чувствую себя своей среди своих родных людей», — не согласилась Лариса Сергеевна.
«И всё же я бы тебя попросил не таскаться туда. Мне это неприятно. Так же, как то, что ты считаешь, что Лика тебе чужая. Ты не можешь принять её, а причины я не вижу. Она, между прочим, вовсе не такая, как тебе кажется, и она к тебе хорошо относится. К тому же у нас тоже скоро будет ребёнок».
«Поздравляю, Игорёк. Я очень рада за вас. Не считаю я вас чужими. Просто ты же сам понимаешь, что не вашего я поля ягода. Это твоя жена бесспорно дала понять ещё до свадьбы. Я не знаю, допустит ли она меня к своему ребёнку».
«Ладно, если тебе это неприятно, к Лере с Никитой ездить не буду».
Конечно, навещать бывшую невестку Лариса Сергеевна не перестала, просто делала это скрытно, стараясь не привлекать внимания. Отношения с Ликой были ровные. То, что и у неё скоро будет ребёнок, примирило со свекровью. Та стала относиться к невестке с большей душевностью. Потом в семье Игоря родилась дочка. И бабушка стала чаще приезжать в гости, хотя в этом никто, собственно, не нуждался. У малышки была профессиональная няня. Лариса Сергеевна не чувствовала себя своей и нужной в доме сына. Она, разумеется, любила единственного сына, полюбила его вторую жену, полюбила и внучку, но не так, как Никиту. Она видела, что девочка хоть и растёт умненькой, красивой, похожей на отца, но становится всё более избалованной, характером всё яснее повторяя свою мать.
С Лерой и Никитой было легче, чем даже с Игорем. Старший внук уже пошёл в школу, хорошо учился, и мать, как бы ни уставала на работе, ничего не жалела для сына. А он понимал, что маме трудно, ничего не требовал. Скорее наоборот, умел обходиться малым, при этом помогая Валерии во всём. И к бабушке относился хорошо и искренне радовался каждому её приезду, каждому подарку и всегда сам старался сделать что-то приятное: дарил картинки и поделки, которым учили в школе, или просто рассказывал интересные или смешные истории, произошедшие на уроках или занятиях в секциях. Мальчик уже начал достигать успехов и в спорте.
Видела она, как устаёт Валерия от работы, от ночных подработок. Какая уж там личная жизнь. Хватило бы силы бедняги поднять сына. Денег, как ни крутись, не хватало. Да ещё хозяин квартиры периодически поднимал арендную плату. И никакой надежды на то, что что-нибудь изменится, у Валерии не было. Теперь она и не мечтала о покупке квартиры.
—
«А не станет меня — так и вовсе ничего они не получат. Ведь неправильно это, не по совести». Такие размышления привели к тому, что Лариса Сергеевна однажды, никому не говоря об этом, отправилась к нотариусу и написала завещание на свою квартиру. Завещала она её своему внуку, Никите. Приехав домой, села за стол, ещё раз перечитала документы. Удовлетворённо вздохнула. Она сделала большое и правильное дело. Главное, чтобы Игорь не узнал об этом раньше времени. Не хватало ей с сыном объясняться.
Но Игорь узнал, как назло. Именно в этот день он решил заехать навестить маму. Открыл дверь своим ключом и, пока Лариса Сергеевна хлопотала на кухне, зашёл в комнату и прочёл лежащие на столе бумаги.
«Мама, что это? — ворвавшись на кухню и потрясая завещанием, спросил он. — Завещание? Квартиру свою я решила оставить Никите», — ответила мать, подосадовав на свою рассеянность.
«Почему Никите? Почему не соседу Васе, не прохожему Ивану Петровичу, не своему сыну или внучке, наконец?» — бушевал Игорь.
«Потому что Никита — мой внук, а твой сын. Я понимаю, ты его забыл, выкинул из своей жизни, из своего сердца. Это твоё дело. Однако я так поступить не могу и считаю, что ему должно что-то достаться от нас с тобой».
«Да я ему алименты плачу и немалые. Ему ещё квартиру подавай? С ума сойти. Нет, мама, немедленно иди и отмени это всё», — бросил на стол бумаги сын.
«Я этого никогда не сделаю», — тихо ответила мать.
«Ах, вот как! Пока это завещание в силе, ты не увидишь ни своего сына, ни внучку». И Игорь, хлопнув дверью, выбежал из квартиры.
Не прошло и часа, как ей позвонила Лика. «Лариса Сергеевна, вы не с ума ли сошли? Мне Игорь всё рассказал, и мы оба считаем, что вы должны как можно скорее аннулировать это завещание», — как всегда, требовательно заявила она.
«А я уже говорила Игорю, что никогда этого не сделаю», — твёрдо ответила свекровь.
«Ах, вот как! Ну что же, тогда знайте: семьи у вас больше нет. Нас вы больше не увидите». Видимо, искренне считая свою угрозу действенной, сказала Лика.
«Ошибаешься, милая. Семья у меня как раз есть. Это Лера и Никита. А раз вас в моей жизни больше нет, они могут больше не снимать квартиру, а переезжать ко мне».
И она под проклятия невестки повесила трубку.
Лариса Сергеевна поняла, что наконец сказала то, чего давно хотелось. И не просто сказала — сейчас она это сделает. Странно, чего она боялась, почему не поступила так раньше? Теперь Лера и Никита будут рядом. Ей не надо будет мотаться к ним через весь город. Да и Лере легче: есть на кого оставить сына, не придётся волноваться за него. Словно камень свалился с души. Она набрала номер бывшей невестки, чтобы сообщить ей о своём решении и поторопить с переездом.
***
Эта история — о том, как легко разрушить то, что строилось годами, и как трудно найти силы начать сначала. Игорь, выросший в семье, где отец был скуп, а мать покорна, не научился ценить то, что имеет. Он променял тихую, преданную жену, которая родила ему сына и заботилась о нём, на призрачные «новые перспективы» и женщин, которые не требовали от него ничего, кроме развлечений. Он не понял, что настоящая любовь — это не яркие эмоции и не страсть, а ежедневный труд, терпение, умение быть рядом даже тогда, когда тяжело, когда не выспался, когда устал, когда кажется, что мир рушится.
Лера прошла через боль, унижение, одиночество. Но она не сломалась. Ради сына она работала на двух работах, пекла торты по ночам, отказывала себе во всём. И выстояла. А её главная награда — это не деньги и не квартира. Это Никита, который вырос добрым, понимающим мальчиком, и Лариса Сергеевна, которая выбрала её, а не родного сына.
Лариса Сергеевна совершила ошибку, когда в молодости подчинилась скупому мужу и прожила лучшие годы в экономии и самоограничении. Но она совершила и правильный поступок, когда оставила квартиру не сыну-предателю, а внуку, который её по-настоящему любит. Она поняла, что семья — это не только кровное родство, но и душевная близость, благодарность, уважение. И что иногда самыми родными становятся те, кого ты даже не считал семьёй.
В конце концов, Игорь остался с пустыми руками — от него ушли и первая жена, и сын, и мать фактически отвернулась, оставив квартиру другому. Вторая жена с её деньгами не заменила ему настоящего тепла. Он получил то, что заслужил — внешний лоск без внутреннего содержания. А Лера и Никита получили дом — не просто крышу над головой, а место, где их любят и ждут.
Эта история учит нас, что счастье не в богатстве и не в количестве романов. Оно в умении быть верным, в умении прощать, в умении замечать тех, кто рядом, и ценить их, пока не поздно. А ещё — что никогда не поздно начать новую жизнь, даже если кажется, что все двери закрыты. Всегда найдётся та, кто откроет свою дверь и скажет: «Переезжайте ко мне. Здесь ваше место». И тогда начинается самое главное — жизнь, наполненная смыслом, любовью и надеждой.
