— Мы что, теперь будем жить здесь?
Дети с любопытством выглядывали за низенький заборчик, на дорогу и старое кладбище, заросшее деревьями и кустарником.
— Будем — хмуро ответил Дмитрий, отец этих самых детей — выбора у нас пока нет.
— Прикольно — сказал старший сын Алексей, ему недавно исполнилось четырнадцать, и ему всё было прикольно, хоть он и не радовался переезду.
— Я не хочу тут жить — надула губки двенадцатилетняя Алиса — как я скажу в школе девчонкам, что живу напротив кладбища!?
— Ещё неизвестно, что осенью будет, может и в школу придётся ходить здесь, в посёлке — фыркнул Лёша — так что, не переживай насчёт одноклассниц.
— А там что, мертвецы — у шестилетней Маши округлились и без того большие, с темной поволокой глаза — а они к нам ночью не придут?
— Замолчите!
Жена Женя, так ее называл Дима, закрыла лицо руками и заплакала, женщину снова накрывала истерика, привычная в последнее время.
— Мама, не плачь — девочки обняли маму и заревели сами, а Лёша отвернулся стараясь не поддаваться всеобщей истерике.
— Ну, всё, хватит — Дима гаркнул так, что плачущие замолчали разом — заносите вещи в дом, там разберёмся.
Семья Середкиных оказалась на краю посёлка, в доме напротив кладбища, из-за волны возвратов проданных по наущению мошенников, квартир.
Валентина Ивановна, благочинная старушка, через месяц после продажи, вдруг заявила, что не по своей воле подписала договор. И отказалась съезжать из своей прекрасной четырёхкомнатной квартиры, поэтому добросовестные покупатели Середкины оказались на улице. Свою двушку они продали, и не умели врать про мошенников, нужно было освобождать жилплощадь для нового собственника. А идти семье с тремя детьми некуда, в купленной квартире держала оборону ушлая пенсионерка, которая твердо стояла на своём, обманули, обобрали, оставили ни с чем, поэтому никуда не пойду! И знать ничего не знаю о тех, кто купил и претендует на квартиру, им надо было всё проверить, выяснить и спасти несчастную старушку из лап аферистов! Она наняла адвоката и ушлый молодой человек, бегал по всем инстанциям, доказывая, что нельзя трогать несчастную старушку, которая отдала миллионы непонятно кому.
«Ее обманули — кричал он, выпучив глаза — пожалейте пожилую женщину, она же останется на улице!»
А пока что на улице остались Дима с Женей и их дети, с огромными долгами по ипотеке и непониманием, как жить дальше.
Растерявшейся семье помогли коллеги Дмитрия, у одного из них имелся дом умершего родственника, правда, расположенный у черта на куличках. В город на работу и школу, придётся добираться с тремя пересадками, но это какое-никакое жилье, хотя бы есть куда вывозить мебель и вещи. Прохудившаяся, но крыша над головой, подлатают как-нибудь и перезимуют, а там может самый справедливый суд в мире, поможет выселить обнаглевшую бабку. Снимать квартиру в городе Середкиным не по карману, они же кредит взяли, чтобы купить квартиру просторную, с тремя детьми стало тесновато в старой.
Так и оказались на краю посёлка, что был в десяти километрах от родного города, напротив старого кладбища, с каменными надгробиями и упавшими крестами.
Старшие дети повздыхали и привыкли к тому, что в десяти метрах от их дома выстроились в ряд камни с выбитыми на них датами. Стояли теплые, летние дни и подростки пропадали целый день на пляже или у друзей, домой приходили только ночевать. В этом возрасте не думаешь ни о чём плохом, а тем более о кончине жизни, до этого же так далеко.
И только Машенька испуганно вздрагивала от каждого скрипа с той стороны, и придумывала страшилки, связанные с последним пристанищем людей.
— Мам, а когда мы поедем домой — ныла она, обнимая Женю за шею перед сном — мне не нравится здесь, я боюсь этого кладбища. Давай, поедем в нашу квартиру обратно, я согласна спать с Алиской на одной кровати, не буду даже ругаться с ней.
— Мы обязательно поедем домой, доченька — вздыхала мама, пытаясь прятать слёзы — а кладбище совсем не страшное, ты не бойся!
Но девочка плакала и вздрагивала, оглядываясь на камни через дорогу, и с этим нужно было что-то делать. И Женя однажды взяла дочь за руку и почти силой повела гулять среди заросших деревьями и кустами могил, чтобы показать, там нечего бояться.
— И нет тут оказывается никого — удивилась девочка, испуг быстро прошёл среди зеленых кустов и янтарных сосен — зря меня Лешка пугал мертвецами.
«Ах, вот кто у нас не может держать язык за зубами» — подумала мама, и решила поговорить с сыном, а может даже всыпать ему люлей, чтобы вправить мозги. Мало того, что все были подавлены происходящим, этот недоумок решил подшутить над маленькой сестрёнкой, шепнул ей, что в кустах прячутся покойники.
— Машенька, ты же видишь что здесь нет никого, только камни и деревья — кладбище было старым, деревянные ограды давно сгнили и рассыпались, и среди зелени там и сям торчали только покосившиеся надгробия.
— А ещё цветочки — обрадовалась девочка, и потянула маму в сторону старого камня, к которому жались тонкие стебельки — можно я их сорву?
— Рвать цветы с могилок не стоит — остановила дочь Женя — это единственное утешение тех, кто здесь лежит.
После прогулки страх у девочки улетучился словно туман, и она лишь отмахнулась от зловещего шепота Лёшки, который снова хотел пошутить. Папа же внимательно следил за ними, взял сына за руку, вывел во двор и о чем-то долго шептался с ним. Наверно, тоже зловеще шептал, после разговора Леша ходил задумчивый и вечером подарил Маше красивую ручку с красной пастой, и погладил по голове. И думал ночью лежа в постели, что папа прав, в их семье не самые лучшие дни, и надо жить дружно, поддерживая друг друга. А утром честно признался сестрёнке, что обманывал ее, рассказывая про зомби и мертвяков, гуляющих за кустами.
Через день Машенька пошла гулять на кладбище одна, решила пройти по краешку, и посмотреть на ту могилку, где росли синенькие колокольчики. Они так понравились ей, хотелось стоять и любоваться, но мама устала и повела дочку домой, пообещала Маше сходить в другой раз. Но у взрослых другой раз, это только на следующий год, а может еще позже, поэтому девочка пошла одна, там же некого бояться.
На могильном холмике, который просел от времени почти до уровня тропинок, печально заваливался набок позеленевший от времени камень, весь покрытый мхом. Под зелёным налетом угадывались буквы, но Машенька ещё плохо разбиралась в премудростях азбуки, и не смогла ничего понять. В детском саду они учили алфавит, рассматривая картинки, но за несколько недель проживания в посёлке, она подзабыла всё, чему научилась. Возить ее в город в детсад некому, папа на машине уезжал очень рано, мама моталась с пересадками по автобусам, а старшие не горели желанием таскать сестрёнку с собой. Поэтому Машенька сидела одна дома, под присмотром соседки, которая нянчилась с малышом, и изредка заглядывала к ней. Девочка скучала по подружкам и мечтала о том дне, когда наконец они переедут в город, этого она хотела даже больше платья с пышной юбкой и кукольного домика.
И она очень обрадовалась тому, что теперь можно гулять на улице не боясь ничего, и смело пошла туда, где росли синенькие цветочки. Мама не разрешила рвать их, поэтому девочка села рядом и потрогала маленькие колокольчики пальцем, и ее рука случайно провалилась в пустоту за стеблями. В камне была тайная ниша и она обнажилась из-за осыпавшейся земли, но тоненькие стебельки охраняли ее своими телами, как часовые. Маша осторожно отодвинула цветы и обнаружила в нише, вырезанного из ослепительно белого камня фигурку и небольшой крестик тускло отливающий бронзой.
— Ангелочек, как ты сюда попал — удивилась Машенька и достала фигурку, ангел был теплым на ощупь — тебя положили сюда, чтобы ты охранял крестик и камень?
Ангел молчал, грустно опустив голову и обнимая себя белоснежными крыльями, он был такой крошечный и милый, что Машенька не выдержала, взяла и прижала его к груди. Они поговорили с ним о всякой чепухе, девочка рассказала о том, что нет подруг для игр и жить ей здесь не нравится, а ангел кивал головой, соглашаясь с ней. Ему тоже было одиноко, но уйти он не мог, потому что его дом был здесь, за синенькими цветочками, под камнем с выбитыми на нем буквами.
Вечером девочка настояла на том, чтобы родители обязательно посмотрели на находку, и уставшие мама с папой нехотя побрели за дочкой на кладбище.
— Вот, смотрите!
Девочка достала из ниши сокровища и передала их маме, а сама подняла с земли палочку и начала соскребать с камня наросший мох. Зелень как труха посыпалась на землю и на надгробии постепенно стали проступать цифры и буквы.
— Тут какие-то буквы — пыхтела девочка, счищая камень — может там написано, что мне ангелочка можно забрать?!
— Машенька!
Ахнули мама с папой, и замешкались не зная, как объяснить девочке то, что прочитали. На камне было выбито только имя, ни фамилии, ни чья она дочь, как обычно бывает на надгробиях.
МАШЕНЬКА
И даты рождения и смерти, вся жизнь поместилась в цифры с разницей в пять лет.
Ровно сто лет назад, день в день с их Машенькой, родилась девочка в чьей-то семье, и прожила совсем немного. Что-то случилось с крохотным созданием, родители ее оплакали и оставили под этим камнем, и ангела положили для утешения.
Находку мама с папой положили обратно в нишу, и присыпали землёй, несмотря на просьбы дочери забрать с собой:
— Может это ее единственная игрушка — строго сказала мама хлюпавшей носом дочери — и ты хочешь забрать у нее последнее?
Подумав Маша решила что мама права, и чтобы порадовать девочку которая лежит одна-одинешенька, положила в нишу еще и свою резинку с волос, с розовой бабочкой. А вечером сказала по секрету маме, что просила ангела с могилки, помочь им вернуть квартиру, которую не отдает злая ведьма. А ещё она обязательно подарит девочке игрушки, и расскажет ей о подругах из детского сада, ведь той Машеньке тоже одиноко и грустно на кладбище.
***
Валентина Ивановна ещё с вечера почувствовала себя нехорошо, давление подскочило, зашумело в ушах, и разболелась голова. Приняв лекарства, она легла на кровать в своей спальне, и попыталась заснуть, но лекарство не помогало, голова раздулась словно шар и грозилась лопнуть.
Она не с того, ни с сего вспомнила растерянные лица тех, кто остался на улице по ее вине, и по телу пробежал холодок, как будто оказалась на морозе. Старалась не думать о них, но перед плотно закрытыми глазами, снова и снова вставали Середкины, и с укором смотрели на ту, что лишила их всего.
Она давно пожалела о том, что поддалась уговору племянника, но не знала, как теперь повернуть всё вспять, и было жалко тех денег, что отвалили адвокату. В случае если она останется со своей квартирой, предстояло заплатить ещё, но дело стоило того, миллионы уже лежали на счету племянника.
— С них не убудет — сказал племянник про Середкиных — они богатые, если могут себе позволить купить такую квартиру.
А квартира у Валентины Ивановны на самом деле была хорошая, большая, светлая, в старинном доме с высокими потолками. Досталась она по наследству от родителей, и расставаться с ней конечно же не хотелось, но и содержать стало сложно.
Она открыла глаза и вздрогнула от испуга, по стене пробежала тень, а холодный, плотный как лед воздух, наполнил спальню, мешая дышать.
— Кто здесь?
Валентина Ивановна с трудом оторвала от подушки мгновенно отяжелевшую голову и почти прокричала свой вопрос. И подумала о том, что в случае опасности, ее никто не услышит и не придёт на помощь, стены толстые, массивные двери заперты на несколько замков.
Освещенная тусклым светом уличного фонаря, на подлокотнике кресла сидела всего лишь маленькая девочка в светлом, длинном платье и непринужденно болтала ногами. Но страх, нет, не страх, а ужас исходящий от этого ребёнка наполнил комнату, проникая в Валентину Ивановну через дыхание, через поры в коже, заставляя содрогаться.
— Я Машенька, и буду здесь жить — голос звучал как маленький, хрустальный колокольчик — а ты мне не нужна, уходи отсюда!
— Это моя квартира — прошептала Валентина Ивановна, во рту мгновенно пересохло, и стало больно говорить.
— Нет, это не твой дом — девочка капризно стукнула кулачком по креслу — здесь буду жить я!
От ее удара вспыхнула молния, и пронзила мозг старушке, и она закричала, разрывая голосовые связки:
— Помогите!
Но за толстыми, в несколько кирпичей стенами, спокойно спали соседи, и никто не прибежал на ее шепот, и не стал выламывать двери, чтобы спасти. После вспышки навалилась чернота, сжирая разум и оставшиеся крохи сознания, и старушка потеряла сознание.
Утром Валентина Ивановна поднялась с постели с трудом, болело всё тело и разрывалась голова.
Она осторожно подошла к креслу, и от испуга дёрнулась назад, там где ночью сидела девочка, на подлокотнике остался след, словно дерево прожгли каленым железом.
Весь день она старательно занимала себя делами, и пыталась внушить, что это был сон, и к вечеру почти поверила в это.
Но страх пришел вместе с темнотой, ее трясло так, как будто она очутилась на морозе в одной тоненькой сорочке, и всё тело покрылось колючей гусиной кожей.
— Уходи!
Крикнули они одновременно, девочка появилась ниоткуда, только что в комнате было пусто, и вот уже она сидит на том же месте, что и вчера.
— Уходи — крикнула Валентина Ивановна и рухнула на пол, ноги отказались держать грузное тело, они подломились и довольно небрежно уронили хозяйку.
— Я буду приходить каждую ночь — спокойно предупредила девочка, заплетая длинные волосы и затягивая косу резинкой с розовой бабочкой — а ты уйдёшь отсюда всё равно.
Она протянула руку к старушке, и ту пронзила боль, будто тысячи пчёл облепили ее и вонзили свои ядовитые жало.
***
— Валентина Ивановна позвонила и сказала, что освобождает квартиру и не имеет к вам претензий — адвокат был недоволен, это слышалось в его голосе, даже по телефону.
— И что нам делать?
Дмитрий не сразу понял, о чем речь, после всех мытарств, его мозг отказывался принимать добрую весть.
— Квартира она освободит через три дня, можете приехать за ключами — адвокат Валентины Ивановны рассчитывал получить большой куш, и поэтому раздражался и злился — а ещё она сказала, что оставит часть мебели, родственники старухе купили небольшую квартиру, и ей некуда вывозить всё.
***
Середкины заехали в свое новое жильё через неделю, и оставленные бывшей хозяйкой шкафы оказались кстати для большой семьи. Дети с визгом носились по квартире, и смеялись от радости, удивляясь просторным и светлым комнатам.
— Мама, папа скорей идите сюда — в голосе младшей дочки звучали одновременно и радость и тревога — смотрите, это мне Машенька принесла в подарок!
На широком подоконнике комнаты, которую выбрала Маша, за шторой пряталась белоснежная фигурка ангела, обнимающая себя крыльями.
— Очень похожая на ту самую — Дмитрий недоверчиво повертел в руках ангелочка и отметил про себя, что кончик крыла отломленный, как и у той, с могилы.
— Нет, не похожий, это тот самый, мне Машенька принесла — захлопала в ладоши девочка — за то, что я ей подарила плюшевого зайца.
***
Папа с мамой навели порядок на могилке, поставили оградку, чтобы никто не добрался до синеньких колокольчиков, что росли возле камня.
— Может посмотрим, в нише лежит ангелочек, или всё-таки оказался каким-то образом у нас в квартире — сказал Дима и даже протянул руку к тайнику, но мама удержала его.
— Чудо должно остаться чудом, не нужно пытаться его разгадывать — мама погладила холодный камень на могиле — пусть спят спокойно все ангелочки, не трогай ничего!
