— Ларочка, познакомься, моя любимая женщина Вера, а это ее сын Даниил!
Сияющий от счастья Павел вывел вперёд худенькую, темноволосую женщину и ребёнка, что прижимался к маме:
— Точнее, наш сын, я решил усыновить Даню!
Смуглый мальчик с большими карими, оленьими глазами, смущённо взглянул на Ларису, и поздоровался, кивком головы.
— Здравствуйте — улыбнулась Вера — мне почему-то лицо ваше знакомо, будто видела где-то.
— Город у нас не такой и большой — с трудом выдавила из себя слова, потрясённая Лариса — может в очереди вместе стояли.
Она улыбнулась, растягивая мгновенно высохшие губы, и стараясь держать себя в руках, пригласила гостей в дом. Она знала, что у брата появилась женщина, но не могла даже представить, что Вера, это та самая, что отняла ее счастье. А может наоборот, Лариса хотела отнять у неё счастье, все для этого сделала, но не сумела отобрать.
Их общее счастье, Виктор, уехал, обвинив жену Веру в измене, не стал ничего слушать и не захотел проверять, в кого это Данька такой смуглый. Он обозвал жену последними словами, пнул детскую кровать так, что малыш в нём подпрыгнул, и ушёл закинув за плечо сумку. Всё это, он сам рассказал Ларисе, когда ввалился к ней пьяный и злой, переночевал, а утром обвинил и её в своих бедах.
— Я-то в чём виновата — отшатнулась от него любовница, вздрогнув от чёрной бездны в глазах Виктора — я же тебя люблю.
— Может и любишь — задумчиво произнес мужчина — но доверия у меня нет и к тебе. Если ты путаешься с женатым мужчиной, у тебя явный перекос в моральных ценностях.
— А сам…
Заикнулась Лариса и замолчала, увидев поплывшее от ярости лицо и сжатые кулаки Виктора.
Он хлопнул дверью так, что косяки заходили ходуном, посыпалась штукатурка и гулкое эхо в подъезде ещё несколько раз повторило резкий звук.
Виктор продал всё, что у него было и уехал, не попрощавшись ни с кем, даже родители оказались виноватыми в том, что у него родился сын, подозрительно похожий на цыганенка. Вера осталась одна с ребёнком, после таких обвинений со стороны мужа, она не стала подавать на алименты, в первое время помогали родители, а потом всё сама, сама. Данилка рос, и с каждым днём росли сомнения матери, слишком очевидны были черты вольного народа на лице ребёнка. Несколько раз Вера порывалась пойти, сдать анализы и узнать, родной ли сын рядом с ней, но так и не сделала этот решительный шаг. Пугало то, что результат может оказаться отрицательным, и как жить после этого, она не знала. И цеплялась за малейшую надежду, выспрашивая у родственников, не было ли у них в роду смуглых, кареглазых. Обнадежила тетка из деревни, вспомнила, что дядя Ефим был похож на Будулая из фильма, вылитый цыган.
— В Ефима значится пошёл — погладила она Даньку по голове, но не стала договаривать, что дядя был со стороны ее матери, который никакого отношения не имел к Вере. Роднилась тетя с ней по отцу, а там все русые, синеглазые, и кожа белая, с мелкими веснушками, разбрызганными по лицу.
Жалко стало Веру, которая не находила себе места, терзаемая сомнениями, вот и придумала приплести дядю к ней в родственники.
Но кровь горячая ребёнка брала своё, в пять лет Данька сплясал на утреннике так, что ахнули все. Мальчик играл телом и руками, словно рос возле костра, под голосистое пение кочевого народа, и плясать начал айнане с колыбели.
— А не подменыша ли нам отдали — не выдержал, ляпнул дедушка Дани, гладя внука по волнистым тёмным волосам — уж больно шустрый мальчонка, не в нас.
— Чего болтаешь, дурак старый — накинулась на него мать Веры — наш он, не видишь что ли, и носик твой, и скулы. А что чернявый, такое бывает, вон у Семёновых, внук рыжий родился, светится как солнышко, и ничего, что мама с папой светленькие.
— Так тот рыжий — почесал затылок дед — они вон выскакивают как черти, незнамо откуда, эти рыже-конопатые.
— Оттуда, откуда и все выскакивают — обрубила мужа бабушка Дани — а наш вон темненький выскочил. Не болтай глупостей, не дай бог, кто услышит, начнут болтать, мальчонку нам смущать станут.
Вот поэтому и не хотела Вера наводить справки, сдавать анализы, что городок, где они жили, был небольшой. Пойдёт слух, что сомневается мать в нём, житья мальчику не дадут, добрые соседи начнут выпытывать, охать, ахать, вздыхать. Обязательно доведут до Дани, что он чужой в семье, внесут смуту в маленькое сердечко. Остерегались Вера с родителями дать повод людям посудачить, и на тихом тайном совете решили, что всё в порядке, смуглость и тёмные глаза достались Дане от дяди.
-Ефим конечно нам не родня кровная — шепнул отец, когда ушла дочь, но получив тычок локтем в бок, замолчал.
Вера долго не подпускала к себе мужчин, наученная горьким опытом не доверять, но Павел сумел растопить лёд в сердце женщины, с которой познакомился случайно на остановке.
— Найди себе молодую, без ребёнка — пыталась отговорить его Вера — я не рожу тебе ребёнка, не хочу испытывать сомнения ещё в одном.
Она поделилась тайными мыслями насчёт Дани с Пашей, когда парень стал мечтать о совместном будущем.
— Давай проверим — Павел был готов ехать в столицу, чтобы никто из знакомых не знал — сделаем анализ, узнаем правду, чего ты мучаешься.
— Боюсь, что не выдержу, — Вера вытерла слёзы ладошкой, как маленькая девочка и всхлипнула — это страшно, столько лет жить в сомнениях. А если и вправду, Даню подменили и он мне не родной, тогда где же мой сын?
Павел больше не поднимал эту тему, и решил усыновить мальчика, родной отец не интересовался Даней с рождения, давно написал отказную, чтобы его ничего с приблудышем не связывало.
А Лариса с ужасом наблюдала, как готовятся к свадьбе родной брат и та, из-за которой когда-то все и произошло. Им предстояло жить в соседних домах в пригородном посёлке, вместе праздновать значимые даты и дружить, как полагается родственникам. А Даня будет расти у неё на глазах, станет гулять во дворе за ручку с малышкой Ларисы, которая сейчас обозначает своё присутствие в животе мамы толчками. Ещё почти незаметными, словно булькает что-то неведомое под кожей, но уже так любима папой и мамой.
После бегства женатого любовника, Лариса переживала почти год, но судьба была к ней добра, и она встретила хорошего парня. Денег у него было меньше, чем у Виктора со своим бизнесом, но мужчина был настолько влюблён и заботлив, что красавица Лара растаяла и вышла замуж за него. Несколько лет они жили беззаботно, решив, что сперва нужно насладиться свободой, а детей заведут позже.
Но позже, дети завестись не захотели, три года скитаний по врачам, которые удивлённо разводили руками:
— У вас всё хорошо, не понимаем, почему?
Но наконец, в небесной канцелярии дали добро и в животике поселилась та, которую счастливые будущие родители назвали Агнессой, и не могли нарадоваться на это чудо.
И надо же было появиться Вере в их доме в качестве невесты брата, когда всё наладилось, и счастье запорхало по дому розовыми крылышками.
***
— Вера дома?
Соседка тётя Аня была бесцеремонной и шумной, приходила и уходила когда хотела, и в этот раз ввалилась без предупреждения:
— Поговорить нам надо — хрипло выдохнула она, проваливаясь большим задом в диван — идите сюда все, а мальчишку отправьте гулять.
Отец Веры насупился, он не любил эту грубую женщину, но что-то насторожило и его, поэтому сунув в руки Дани купюру, отправил его в ближайший ларёк за мороженым.
— Ты куда это девка влезаешь — без предисловий гаркнула тётя Аня, как только за Даней закрылась дверь — зря я молчала столько лет, нужно было ещё тогда всё тебе рассказать. Пожалела беременную, не стала говорить, что эта шалава Лариска с мужем твоим кувыркается по гостиницам.
— Какая Лариса?
На побледневшем лице Веры стали проявляться яркие красные пятна, словно раздавленные ягоды калины:
— При чём тут Виктор, о чем ты болтаешь, тётя Аня?
— О том, что эта семейка ничего хорошего тебе не даст!
Соседка рубанула воздух большой рукой:
— Слышала я, что ты замуж собралась за Пашку Комлева, а ведь сестра его Лариска-крыска, любовницей была мужа твоего. Прятались они как могли, но у меня весь город вот тут, — соседка сжала ладонь в кулак — я всё знаю!
— Лариса?
Ахнули все, ошеломлённые новостью, но как всегда, отец Веры первым взял себя в руки:
— Дела давно минувших дней всё это, Витьку делить уже поздно, лучше забыть и делать вид, что не знаешь.
— Так-то оно так — задумчиво сказала Аня, тяжело дыша через открытый рот — одно вот меня смущает, что мальчонка у вас чернявый получился.
— Ты это, Даньку не тронь — дед привстал, сжав кулаки — не твоё это дело!
— Мое, не моё, мне решать — тетя Аня тоже привстала, но повернулась к Вере, — в ту ночь, когда ты рожала, дежурила в родильном зале Лариса, она же там медсестрой работала. Не спрашивайте, от кого знаю, много у меня наушников по городу, но сомнения есть у многих. Вы бы проверили, откуда у Веры мальчишка такой смуглый, не от той ли цыганки, что рожала вместе с ней в ту ночь. Она утром сбежала с ребёнком под мышкой, привычная в поле рожать, ей родить, что выплюнуть.
Оставив ошеломленных соседей переваривать информацию, Аня выплыла из дома, скрипя половицами, на выходе обернулась и добавила:
— Ты, Вера, если что обращайся, помогу чем смогу, я ведь много чего знаю про людей в городе.
Молчание продлилось недолго, Вера поднялась и взмахом руки осадила родителей, дернувшихся вслед:
— Я сейчас вернусь — прошептала она со свистом выходящим откуда-то изнутри — вы за Даней присмотрите.
***
Лариса напевая накрыла стол к ужину, и радостно чмокнула мужа в щёчку, встречая его в дверях.
— Где мой ребёнок, тварь!
В незапертую за мужчиной дверь, ворвалась разъярённая Вера, и оттолкнув его в сторону, мёртвой хваткой вцепилась Ларисе в горло.
— Где мой сын?
Обезумевшая женщина душила и била ногами смертельно напуганную Ларису, пока та не упала на пол, пытаясь прикрыть живот руками.
— Это ты их поменяла!
Вера вспомнила всё, когда тетя Аня сказала про медсестру в родзале, как она лежит обессиленная после родов, и глаза эти ненавидящие над медицинской маской. Роды были сложные, она потеряла много крови, и не видела, кто ещё рожает рядом с ней, но вспомнила как ругалась роженица на непонятном языке.
В послеродовых палатах лежали только местные, и больше Вера не слышала этого гортанного говора, ни в процедурных, ни в столовой, куда ползла обедать еле живая.
— Где мой ребёнок?
Этот вой волчицы слышали и соседи, и прохожие, когда Веру увозили на скорой, оторвав от Ларисы, и мороз по коже прошёл у всех, от боли и тоски в голосе несчастной женщины.
— В психиатричку — крикнул врач водителю, пытаясь удержать Веру на кушетке — пусть там ее успокаивают, у них для этого есть всё.
Вторая скорая помощь приехала следом, Ларису вынес на руках муж, трясущийся от переживаний, и чуть не уронил на пороге.
Он ещё не понимал, что происходит, и тараторил испуганно, пытаясь успокоить жену:
— Всё будет хорошо, ты не волнуйся!
Он видел в кино, что так говорят, когда увозят больных на скорой помощи, поэтому и тарахтел, не останавливаясь:
— Всё будет хорошо…
Но хорошо не случилось, Вера била отчаянно и сильно, целясь в живот, она же знала про беременность. Мстила за всё, о чем знала, о чём догадывалась, и о чём узнала, увидев ужас в глазах Ларисы.
— Ларочка, ты сама медик, всё понимаешь — сказал равнодушно Петр Кириллыч, натягивая резиновые перчатки — будем чистить. Ты молодая, ещё детки будут, а этого уже не спасти, такие вот дела!
***
Муж пришёл на следующий день, принёс персики и виноград, от него пахло перегаром, что было очень странно. Непьющий человек нажрался до невменяемости, вместе с Павлом, братом жены, выслушав его рассказ, со всеми подробностями от родителей Веры и тети Ани. И пришёл с фруктами, не поднимал глаз на жену, что радостно бросилась обнимать его.
— У нас ещё будут дети — Лариса трясла его и целовала, стараясь показать, как рада его приходу — мы же молодые, дети ещё будут.
— Не будет, Лара, никаких детей — муж отвел ее руки от себя, и поставил пакет на пол — и не нужно. Не смогу я жить с тобой после этого, страшно находиться рядом с таким человеком.
— С каким?
Лариса попыталась поймать мужа за руку, остановить, но он оттолкнул ее и ушёл не оглядываясь.
— С каким таким?
Крикнула вслед ему женщина, но он уже не услышал, и вопрос остался без ответа.
От автора:
Страшная тема — мать, потерявшая ребёнка. Однажды случилось со мной такое, я не знала где сын, несколько часов. Сходить с ума начала через полчаса, стал чудиться крик ребёнка в проезжающих машинах, я кидалась под колёса. А как с этим жить всю жизнь?
