Дима был шумным, уверенным, знающим себе цену. Пиджак на нем сидел идеально, шутки разлетались в стороны, как искры, окружающие тянулись к нему, как к магниту.
Он пил, не пьянея, всегда был в центре внимания, рассказывал о своей новой сделке так, будто делился секретом вселенной.
Лена работала с ним в одном офисе и часто думала: «Вот человек! Такому ничего не стоит решить любую, даже самую сложную проблему. Как просто должно быть жить, когда ты вот такой — большой, громкий, веселый».
Через какое-то время они стали встречаться.
Дима решал за нее все: выбирал ресторан, куда они пойдут, фильм, который будут смотреть, вино, которое будут пить.
Лене это очень нравилось. Особенно после ее бывшего, который два года не мог выбрать цвет обоев.
Железная определенность, пришедшая в ее жизнь вместе с Димой, казалась счастьем.
– Я с тобой как за каменной стеной, – сказала она месяца через три, когда они уже жили вместе.
Дима усмехнулся:
– Я и есть стена.
Лена не представляла, насколько это было правдой.
***
Первый раз екнуло внутри где-то в марте. Лена лежала с температурой под сорок. Голос пропал, в груди все клокотало, она с трудом открывала глаза.
Дима принес лекарства, поставил чайник, вызвал врача – все четко, как положено. Но когда она прошептала:
– Полежи со мной, – он замер.
Нет, он сел на край кровати, положил руку ей на лоб. Но внутри у него будто захлопнулась стальная дверь.
«Полежи со мной… это значит, она во мне нуждается. Не в моих действиях. Не в моих решениях, а во мне самом. Пора все это заканчивать».
Неожиданно у Димы зазвонил телефон, и он, не скрывая облегчения, выскользнул из комнаты.
***
Потом были мелочи, которые она замечала, но не придавала им большого значения.
Он забывал, что она говорила утром, но помнил, с кем она разговаривала на корпоративе. Мог часами рассказывать о своих победах, но, если она жаловалась на усталость, его взгляд сразу куда-то ускользал, пальцы барабанили по столу, внимание рассеивалось.
– Ты справишься, ты сильная, – говорил он с натянутой улыбкой.
Это звучало как комплимент, но оставляло неприятное послевкусие.
Однажды вечером Лена вернулась с работы и увидела, как Дима стоит перед зеркалом и буквально изучает свое отражение, меняя выражение лица. Увидев ее, он мгновенно расслабился, небрежно поправил воротник и вроде как в шутку подмигнул:
– Красивый?
Лена засмеялась. А ночью, когда Дима уснул, она долго смотрела на его лицо – расслабленное, беззащитное, совсем другое – и думала: зачем взрослому мужчине так смотреться в зеркало? Как-будто он боится, что его там нет…
***
К лету они стали потихоньку отдаляться. Дима все чаще задерживался на работе, все реже спрашивал, как прошел ее день.
Когда Лена пыталась поговорить об этом, он переводил тему или обесценивал каждую ее фразу:
– Ты драматизируешь. Все нормально. Ты просто устала.
А потом случилось то, что изменило все.
Лене позвонила мама, сказала, что у нее нашли онкологию. Лена повесила трубку, опустилась на пол в коридоре и заплакала навзрыд. Ей было так страшно, так одиноко.
Из кухни вышел Дима. Лена сквозь слезы сообщила ему страшную новость. Он молчал и просто смотрел на нее.
В его глазах Лена не увидела ни сочувствия, ни жалости. Там была… паника.
Он отступил на шаг.
– Слушай, сейчас тебе лучше побыть одной. Я поеду к Пашке, мы договорились посидеть. Ну, ты понимаешь… Тебе нужно время…
По сути ‒ он сбежал. Схватил куртку, ключи ‒ и за дверь. Лена так и осталась на полу. Одна.
***
Он не звонил два дня. На третий, Лена собрала его вещи в сумку и поставила у двери.
– Что это? – спросил Дима, когда вернулся.
– Уходи.
– Почему? За то, что я дал тебе пространство? Нормальные люди благодарят за такое…
– Нормальные люди не бросают человека на полу, – перебила Лена. Ее голос был ровным, и она очень этим гордилась. – Такое ощущение, что мои слезы для тебя ‒ как для быка красная тряпка. Моя слабость ‒ невыносима. Ты не можешь быть рядом, когда мне плохо, потому что для этого надо быть просто человеком. А ты… Ты не просто… Ты у нас герой! Ты ‒ спаситель! Ты ‒ красавец и лучше всех!
Дима открыл рот. Закрыл. Схватил сумку и, прежде чем закрыть за собой дверь, рявкнул:
– Ты сама не знаешь, что теряешь!
Классическое. Безопасное. Грандиозное заявление.
И ушел.
***
Два месяца Дима жил так, будто ничего не случилось. У него появилась новая девушка Кристина: блондинка с длинными ногами, смеющаяся над всеми его шутками.
Он участвовал в новых проектах, ловил восхищенные взгляды коллег ‒ короче, блистал по-прежнему.
Но по ночам Дима не спал. Лежал и смотрел в потолок, ощущая внутри огромную, бездонную пустоту.
И все из-за Лены…
***
Она не уволилась. Не ушла в запой. Не умоляла вернуться. Она просто приходила на работу каждое утро и работала.
Дима ждал, что она будет ходить мимо него с опущенными глазами. Или хотя бы смотреть с укором. Но Лена смотрела сквозь него. Без злости. Без боли. Никак.
Это было невыносимо.
Он специально громче разговаривал с клиентами, специально задерживался у кулера, когда она проходила мимо.
Ноль реакции.
И тогда Дима начал совершать странные вещи: подкладывать ей на стол шоколадку («просто осталась от встречи»), предлагать помощь с отчетом («все равно делать нечего»). Лена вежливо улыбалась и отказывалась.
Тогда он перешел к агрессии. На планерке, при всех, сказал, что ее проект «сырой и любительский». Лена молча открыла ноутбук, показала правки, которые сама же внесла ночью – и они оказались лучше, чем у него.
Она не плакала. Не кричала. Даже бровью не повела.
Дима сломался. Подошел к ее столу, когда в офисе никого не было, и тихо сказал:
– Лен, может, поужинаем? Поговорим…
Она подняла глаза.
– Дима, у меня мама болеет. Мне правда не до тебя.
– Но я же…
– Ты сбежал, когда я плакала на полу. Все. – Она надела наушники.
Он постоял еще минуту. Развернулся и ушел.
***
На следующий день Дима написал заявление об уходе. Всем сказал, что нашел «более перспективное место». На прощальном обеде произнес тост, пошутил, получил аплодисменты.
Лена не пришла.
***
Через полгода Дима увидел ее в кафе. Она сидела с мужчиной. Невысокий, лысеющий, в смешной клетчатой рубашке. Он что-то рассказывал, держа Лену за руку, а она смеялась – легко, заразительно, запрокидывая голову.
Дима смотрел на ее руку. На его нелепую рубашку. На этот смех, который когда-то предназначался ему. И вдруг, там, внутри, где обычно была пустота, – больно резануло: «Почему не я?».
Он почувствовал, как его красивое, уверенное лицо начинает медленно, неуправляемо трескаться. Сыпаться, как старая штукатурка. К глазам подступили слезы.
Дима на секунду представил, как подходит к их столику, падает на колени и говорит: «Я не могу без тебя, прости».
Но вместо этого он расправил плечи, вернул на место привычную полуулыбку и вышел из кафе.
Сел в машину. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида – и не узнал. Под глазами залегли тени, губы кривились в жалкой усмешке.
Дима достал из бардачка тонирующий крем (всегда возил с собой, «на всякий случай»), и спрятал тени. Потом поправил воротник. Улыбнулся себе привычной, ослепительной улыбкой. Готово.
Доехал до дома. Кристина уже спала. Он лег рядом, закрыл глаза и сказал себе, что у него все хорошо. Есть все, что он сам разрешил себе иметь.
А то, что екнуло внутри – так это просто усталость. Завтра будет новый проект, новые восхищенные взгляды. И Лена… Она еще пожалеет…
Он почти в это поверил.
Но посреди ночи проснулся от того, что поцеловал Лену во сне.
Дима перевернулся на спину и долго смотрел в потолок…
Броня была на месте. Правда, стала какой-то… хлипкой. Кривой. Кое-где проржавевшей насквозь. Но снимать ее он не будет.
Зачем? Ему и так хорошо.
А то, что по ночам он плохо спит – никто не знает. Даже эта девочка, которая сопит рядом. Лена спала тихо, едва дышала…
