Он молодой, вернулся из армии, сидит за накрытым столом, рядом папа с мамой, живые. Потянулся за стаканом и… проснулся.
**
Семён попытался встать и не смог. Болело всё и трясло, мелькнула страшная мысль:
«Ведь так и умру. Может это и к лучшему. Разве это жизнь? Так мне всего сорок девять. Где же телефон? – сумел повернуться. – Вон он на полу».
Попытался достать и с шумом свалился на пол. Полежал немного. Взял свой старый кнопочный телефон, понажимал кнопки:
«Разряжен. Где зарядное? — огляделся. – Вон оно, в розетке».
Дополз. Включил. Ужасно хотелось пить.
«До кухни не добраться. Всё, допился».
Вспыхнул дисплей телефона, но тут же новая беда:
«Денег нет… скорая помощь без денег».
Долго тыкал пальцами в кнопки, наконец:
— Скорая помощь слушает!
— Девушка, девушка, мне очень плохо. Я ходить не могу, мне плохо.
— На что вы, конкретно жалуетесь?
— Девушка у меня голова и желудок или поджелудочная, и сердце.
— Диктуйте ваш адрес.
Продиктовал.
— Ждите! Дверь в вашу квартиру должна быть открыта.
Оставил телефон на зарядке, попытался встать, не получился. Пополз.
Дополз до двери. Поднялся на колени, щёлкнул замком и приоткрыл дверь.
Смог подняться и направился на кухню, опираясь на стенку. Дошёл только до туалета. Сумел снять старые спортивные штаны и опустился на унитаз.
Сидел долго. Пока не мелькнула мысль:
«Надо вставать. сейчас скорая помощь приедет».
Достал до ручки, опираясь на неё, поднялся. Другой рукой натянул штаны.
С трудом, добрался до кухни. Выпил большую кружку холодной воды. Тяжело вздохнув, посмотрел на пустые бутылки на столе и направился обратно в комнату.
Дошёл до коридора. Вдруг все померкло, и он упал.
***
— Вы живы!
Открыл глаза. Над ним склонился мужчина.
— Вы кто? – спросил, с трудом шевеля губами.
— Врач скорой помощи. Документы у вас есть?
— В комнате на тумбочке паспорт.
Врач поднялся и направился в комнату.
— Там телефон, возьмите! – проговорил Семён ему вслед.
Врач вернулся. Огляделся:
— Дома, кто есть?
— Нет.
Откуда-то появились носилки, на которые его уложили и вынесли на лестничную площадку. Врач закрыл дверь на ключ.
***
Завели в палату уложили на кровать, прямо в одежде на одеяло. Палата была маленькая и какая-то серая.
— Привет, коллега! – раздался голос с соседней кровати.
Семён огляделся. На всех четырёх кроватях лежали, такие же как он сам, обросшие личности.
— Здесь что? – спросил он неопределённо.
— Готовят нас к операции.
— А когда делать будут?
— Через сутки, — говоривший тяжело вздохнул и добавил. – Если доживём.
— Почему так долго?
— Вот тебе скажут и всё объяснят. Сейчас придут анализы брать, потом на эмэртэ повезут.
— Куда? – не понял Семён.
— Увидишь.
***
К нему подошла медсестра, крупная женщина его возраста:
— Встать сможете?
— Не знаю.
— Давайте помогу.
Подняла и повела по кабинетам. Сначала сдали анализы. Затем на это самое эмэртэ.
***
Вернули в палату через час. Семён чувствовал себя всё хуже и хуже, обычно в таких случаях, бросался на поиски «лекарства», сейчас, не то что бросаться, сил встать и то не было.
— Тебя, как зовут? – спросил сосед.
— Семён.
— Меня – Тимофей.
— У тебя попить, что-нибудь есть? – попросил с надеждой.
— Нельзя до операции ничего не пить, не есть. На вот, водички немного осталось.
С трудом дотянулся до полтарашки. Вода была теплая, невкусная и всего на донышке. Жадно выпил, но лучше не становилось.
Закрыл глаза и попытался уснуть. Не получалось, болело, казалось, всё.
Кто-то зашёл в палату. Он резко открыл глаза. Это была пожилая женщина. Прошла к соседу, который лежал рядом с ним возле окошка. И сразу стала ругаться:
— Что допился…
Ругалась долго, затем спросила:
— Что говорят?
— Операцию будут делать.
— Ой, сынок, тебе всего сорок четыре, а ты в старика превратился, — стала доставать из пакета. — Вот тебе бельё и спортивный костюм. Помочь переодеться?
— Потом после операции.
— Поесть принесла и минералку.
— Мама, нельзя мне ни есть, ни пить. Забери обратно.
— Дайте, мне минералку! – попросил Семён.
— Возьми! – и протянула ему.
Он схватил полтарашку. С трудом отвинтил пробку.
— Семён, тебе нельзя, — попытался остановить его Тимофей.
Но он не послушал и стал жадно пить. Напился, закрутил пробку и поставил бутылку на пол рядом с кроватью.
Вроде стало легче, и Семён заснул.
***
Поспал недолго. Проснулся от боли. За окном сгущались сумерки, наводившие какой-то страх, чувство, что утра уже не увидеть. Нащупал рядом с кровать полтарашку с минералкой и вновь стал жадно пить, в надежде, что боль отступит. Вроде отступила.
Тут в палату зашла молодая женщина и бросилась к койке Тимофея:
— Папа, что с тобой?
— Что-то с желудком. Дочь не расстраивайся! Всё нормально, завтра сделают операцию.
— После операции, к нам пойдёшь жить.
— Нет, что я буду стеснять своих троих внуков, — одобрительно улыбнулся. — Как-нибудь проживу.
— Опять начнёшь пить.
— Больше не буду.
— Папа, я тебе здесь принесла, — стала доставать из пакета.
— Ничего не надо, перед операцией нельзя есть и даже пить.
— Ты скажи, что надо.
— Переведи мне деньги на телефон, а то все кончались, — попросил Тимофей.
— Сейчас, переведу! – достала свой телефон и перевела. – Завтра, как сделают операцию, сразу позвони.
— Хорошо!
— Ладно, папа, я пошла. Там у вас уже двери закрывают.
Тут Семёну в голову мысль пришла:
«А моя дочь даже не знает, что я в больнице. Надо бы позвонить. Зачем? Она сегодня из областного центра, всё равно, не приедет. Завтра позвоню, — тяжело вздохнул, — если доживу до завтра. Да у меня и денег на телефоне нет».
Становилось хуже и хуже. Минералка не помогала, да и кончилась уже.
Зашла медсестра.
— Время десять. Со всеми всё в порядке? Свет выключаю, постарайтесь уснуть!
Прошлась по палате, вглядываясь в лица больных. У четвёртой койки остановилась, пощупала пульс, у лежащего на этой кровати и выхватила из кармана телефон:
— Всеволод Павлович, больной из шестой палаты умер.
Появился врач, затем санитары. Уложили того на носилки и унесли.
Семёну стало страшно:
«Я ведь тоже могу не дожить до утра. Кто меня хоронить будет? Надо срочно позвонить дочери. Денег на телефоне нет».
— Тимофей, дай твой телефон! Дочери позвоню. На моём денег нет.
— На, звони.
Набрал номер, но тут же последовал сброс. Набрал вновь – опять сброс.
«Это же чужой номер, — и взмолился. – Доченька, ответь!»
Набрал в третий раз:
— Я вас слушаю, — раздался раздражённый голос дочери.
— Диана, это я.
— Папа, что случилось? Ты опять пьяный?
— Дочка я в больнице, — сообщил и на душе стало легче.
— Что случилось-то?
— Операцию завтра делать будут. Что-то с поджелудочной.
— А ты не знаешь, что? – стала отчитывать отца. – Пить надо меньше.
— Я знаю. Ты приедешь?
— Сегодня четверг. В субботу приеду. Как сделают операцию, сразу позвони.
— Дочка, у меня денег на телефоне нет, — и попросил. – Ты кинь немного, а то я с чужого телефона звоню.
— Сейчас переведу. Выздоравливай!
Передал телефон соседу:
— Спасибо, Тимофей! Сейчас дочь переведёт деньги.
Разговор с дочерью немного отвлёк от боли. В палате выключили свет. Семён закрыл глаза.
Боль становилась сильнее и сильней, и вдруг прекратилась, только дышать почему-то стало трудно.
Увидел себя маленького возле дедушкиного дома, замелькали картинки школьный поры, друзья и подруги. Армия…
Вернулся из армии, сидит за накрытым столом. Рядом папа с мамой, живые. Потянулся за стаканом…
***
— Медсестра! – закричал Тимофей.
— Что? – медсестра включила свет.
— С Семёном что-то.
Он лежал бледный, дыхание хриплое, судороги.
Зашёл врач, пощупал пульс и скорбно произнёс:
— Это агония.
Больной резко открыл глаза, которые тут же стали тускнеть, зрачки расширились…
Врач взял, лежащий на кровати старый телефон и позвонил, по единственному забитому там номеру:
— Ваш отец умер.
***
Диана приехала на следующий день, организовала похороны. Похоронила отца. Пригласила на поминки его соседей и знакомых.
И на следующий день уехала.
***
Через полгода приехала еще раз. Продала отцовскую квартиру. Заехала на кладбище, положила на могилку отца четыре цветочка.
И уехала, похоже, навсегда.
***
И осталось от человека только чёрточка между двух дат, на могильном кресте.
