— Я просила по-человечески, я писала записки, я даже предлагала сама выносить их мусор, лишь бы не видеть этого гниения в общем тамбуре. А она просто берет и пинает этот вонючий мешок мне под ноги, и теперь все это содержимое — очистки, окурки, какие-то липкие ошметки — ровным слоем лежит на моем коврике! Это же каким животным нужно быть, чтобы так ненавидеть окружающих и считать, что за порогом твоей квартиры начинается свалка?
***
Наталья всегда гордилась своим тамбуром. Небольшое пространство на две квартиры за тяжелой железной дверью было ее личным островком порядка. Она сама выбрала светлый кафель, сама раз в неделю натирала его до блеска, поставила в углу небольшую полочку для обуви и даже повесила на стену репродукцию Моне. Прежние соседи, пожилая чета профессоров, ценили этот уют и всегда аккуратно ставили свои тапочки в ряд.
Все изменилось три месяца назад. Профессора уехали к дочери за границу, а квартиру сдали молодой паре — Артему и Вике.
В первый же день Наталья встретила новую соседку в коридоре. Вика, яркая девушка с вечно недовольным лицом и телефоном, приросшим к руке, едва кивнула в ответ на приветствие.
— Привет, я Наташа из сороковой, — улыбнулась женщина. — Если что-то понадобится, заходите. У нас тут тихо, спокойно.
— Ага, ясно, — бросила Вика, пытаясь попасть ключом в замок. — А че тут так тесно? Комод этот ваш пол-прохода занимает.
— Это полка для обуви, — мягко пояснила Наталья. — Очень удобно, чтобы песок в квартиру не тащить.
Вика ничего не ответила, скрывшись за дверью. Через час в тамбуре появился первый черный пакет. Он стоял прямо на светлом кафеле, сиротливо привалившись к стене.
Наталья решила не делать замечаний сразу. Мало ли, люди переезжают, дел много, не успели вынести. Но пакет простоял до утра, потом до вечера. К нему присоединился второй, поменьше.
Вечером Наталья столкнулась с Артемом. Он возвращался с работы, устало волоча ноги.
— Артем, добрый вечер, — окликнула его Наталья. — Слушай, вы, наверное, забыли мусор вынести? Он тут со вчерашнего дня стоит.
— А, это… — Артем глянул на пакеты. — Да, Вика выставила. У нас в прихожей места нет, а мусоропровод на этаже чет не работает, по ходу.
— Он работает, просто нужно крышку сильнее дернуть, — Наталья подошла к мусоропроводу, который находился в трех метрах от их общей двери. — Видишь? Все открывается.
— Ладно, Наташ, не парься. Позже выкину, когда за пивом пойду, — Артем махнул рукой и скрылся в квартире.
К утру пакеты никуда не делись. Воздух в маленьком тамбуре стал тяжелым. Наталья почувствовала, как к горлу подкатывает дурнота. Она плотно прикрыла свою дверь, но щель внизу все равно пропускала это невидимое облако.
***
Через два дня пакеты начали «плакать». Из-под черного полиэтилена поползла темная, липкая лужица. Она медленно растекалась по швам плитки, добираясь до коврика Натальи.
Наталья постучала к соседям. Дверь открыла Вика в коротком халате. Из глубины квартиры доносились звуки компьютерной игры и крики Артема.
— Вика, добрый день. Посмотрите, у вас пакет протек. Это же негигиенично.
— И че? — Вика жевала жвачку, глядя на Наталью поверх телефона. — Подумаешь, капнуло. Артем вынесет.
— Он это обещает уже три дня. Там мухи начали летать. И запах… я не могу открыть дверь в коридор.
— Слушайте, женщина, вам че, больше всех надо? — Вика нахмурилась. — У нас в квартире чисто, мы за это платим. А коридор — он общий. Че вы тут хозяйку из себя строите?
— Именно потому, что он общий, там не должно быть вашей свалки! — голос Натальи дрогнул. — Есть правила проживания в многоквартирном доме.
— Ой, только не надо мне тут лекции читать, — Вика демонстративно захлопнула дверь перед носом Натальи.
Наталья стояла в тамбуре, сжимая кулаки. Она вернулась в свою квартиру, вынесла ведро с водой и тряпку. Ей пришлось самой оттирать липкую жижу с кафеля, стараясь не дышать. Она надеялась, что соседям станет стыдно, когда они увидят ее за уборкой их отходов.
Она ошиблась. Соседям было все равно.
***
На следующей неделе ситуация повторилась. Пакеты выставлялись с завидной регулярностью. Иногда они стояли по четыре дня. Наталья пробовала писать записки. Она аккуратно выводила на листке бумаги:
«Уважаемые соседи! Пожалуйста, выносите мусор своевременно. Давайте уважать друг друга».
Она приклеила записку на дверь соседей скотчем. Через полчаса записка оказалась на полу, смятая в комок.
Наталья позвонила своей подруге Елене.
— Лена, я больше не могу. Это какая-то деградация. Люди живут в грязи и считают это нормой.
— Наташ, напиши жалобу в управляющую компанию, — советовала подруга. — Есть же нормы СанПина. Штраф им выпишут, живо научатся.
— Да как-то неудобно… Свои же люди, за одной дверью живем. Хотелось по-хорошему.
— Какое «по-хорошему»? Они на тебя плевать хотели. Ты убираешь, а они радуются, что бесплатную прислугу нашли.
Наталья решилась. Она сфотографировала гору мусора и липкие пятна на полу и отправила письмо в УК. Через три дня пришел мастер участка.
— Да уж, — мастер поморщился, заходя в тамбур. — Ну и амбре у вас тут. Кто складирует?
— Соседи из сорок первой, — Наталья показала на дверь.
Мастер долго стучал. Артем открыл дверь, заспанный и лохматый.
— Че случилось?
— На вас жалоба. Мусор в местах общего пользования. Убирайте немедленно, иначе выпишем предписание и штраф через административную комиссию.
— Слышь, командир, — Артем лениво оперся о косяк. — Мы платим за вывоз мусора? Платим. Уборщица в подъезде должна мыть? Должна. А то, что мы пакет на пять минут выставили — это не криминал.
— Не на пять минут, а на пять дней! — не выдержала Наталья, выходя в коридор.
— А тебя вообще никто не спрашивал, — огрызнулся Артем. — Стукачка.
Мастер выписал бумагу, Артем нехотя затащил пакеты внутрь. Наступила неделя тишины. Наталья вздохнула с облегчением. Она даже купила новый освежитель воздуха для тамбура.
Но радость была недолгой. К середине июля наступила аномальная жара. Градусник на балконе показывал плюс тридцать восемь в тени. В тамбуре, где не было окон и вентиляции, воздух превратился в плотную, осязаемую субстанцию.
***
В один из самых жарких дней Наталья вернулась из магазина. Как только она открыла общую дверь, в лицо ей ударила такая волна тяжелого воздуха, что она едва не выронила сумки. У двери сорок первой квартиры высилась целая пирамида. Пять огромных мешков. Из одного торчал использованный подгузник, другой был набит кошачьим наполнителем, третий лопнул снизу, и оттуда сочилась мутная серая жидкость.
Над мусором кружился рой жирных зеленых мух. Их жужжание было слышно даже в тишине коридора.
Наталья почувствовала, что ее терпение лопнуло. Она поставила сумки на пол и начала яростно колотить в дверь соседей.
— Открывайте! Сейчас же открывайте! — кричала она.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Вика. Она была в наушниках, которые лениво сдвинула на шею.
— Ты че орешь? Пожар?
— Посмотри на это! — Наталья ткнула пальцем в гору мусора. — Посмотри, что ты устроила! Жара сорок градусов, Вика! Это же рассадник заразы!
— Ой, да вынесем мы, — Вика скривилась. — Артем спит после смены. Человек устал, понимаешь?
— Мне все равно, кто у вас там спит! Вынеси сама! Это три шага до мусоропровода! Три!
— Я не обязана таскать тяжести, — Вика начала закипать. — И вообще, не лезь ко мне. Достала уже своей чистотой. Больная какая-то, на кафеле помешалась.
— Я не больная, я нормальный человек! Я хочу выходить из дома и не падать в обморок! — Наталья шагнула к Вике. — Убирай это немедленно.
— А то че? Опять в свою управу побежишь? Да клали мы на твою управу.
Вика посмотрела на пакет, который стоял ближе всего к двери Натальи. На нем сидела огромная муха.
— Мешает? — Вика злорадно улыбнулась. — На, подавись своей справедливостью.
Она резко замахнулась ногой и с силой пнула пакет. Полиэтилен, уже подгнивший и натянутый до предела, не выдержал. Пакет пролетел пару метров и с влажным хлюпаньем приземлился точно на светлый придверный коврик Натальи.
В ту же секунду пакет лопнул. На чистую ткань, на светлый кафель, на плинтус вывалилось все содержимое: арбузные корки, уже покрытые белым налетом, кофейная гуща, какие-то липкие обертки от полуфабрикатов и мокрые бумажные полотенца.
Наталья замерла. Она смотрела на этот хаос, и в голове у нее было пусто. Совершенно пусто.
— Вот теперь убирай, раз тебе больше всех надо, — бросила Вика и с грохотом закрыла дверь.
Наталья стояла одна в тамбуре. Тишина. Только мухи продолжали свое монотонное жужжание, облепляя свежую добычу. Из-за двери сорок первой послышался приглушенный смех Артема и голос Вики: «Видел бы ты ее рожу, Артем! Стоит как соляной столб».
Наталья медленно опустилась на корточки. Она не плакала. Внутри нее что-то окончательно перегорело. Она поняла, что в этой войне нет победителей, потому что нельзя победить тех, кому нечего терять в плане человеческого достоинства.
Она пошла в квартиру, надела резиновые перчатки, взяла самый большой совок и несколько ведер воды. Она убирала этот мусор два часа. Она отмывала каждую плитку, она выбросила свой любимый коврик, который невозможно было спасти. Она вынесла все пять мешков соседей, сделав пять рейсов к мусоропроводу и обратно.
Когда она закончила, тамбур сиял. Он пах хлоркой и чистотой. Но Наталья знала, что это ненадолго.
Вечером она позвонила сыну.
— Максим, — сказала она, глядя на свои покрасневшие от химии руки. — Ты говорил, что у вас в доме продается квартира на седьмом этаже?
— Да, мам, отличная двушка. С видом на парк. А что случилось? Ты же обожала свой район.
— Район я люблю, Максим. А вот соседство… Знаешь, я решила, что в моем возрасте комфорт важнее привычки. Узнай, пожалуйста, цену. Я выставляю свою квартиру на продажу.
Процесс переезда занял два месяца. Наталья больше не разговаривала с соседями. Она проходила мимо них как мимо пустых мест. Артем и Вика, почувствовав, что их больше не трогают, совсем распоясались. Мусор теперь стоял в тамбуре постоянно, иногда перегораживая проход так, что приходилось протискиваться боком.
***
В день сделки, когда новые покупатели пришли осматривать жилье в последний раз, Наталья специально не стала убирать тамбур.
Покупатель, крепкий мужчина с короткой стрижкой и внимательным взглядом, зашел в коридор и тут же поморщился.
— А это что за свалка? — спросил он, указывая на пакеты Артема и Вики.
— Это ваши будущие соседи, — спокойно ответила Наталья. — Они считают, что тамбур — это продолжение их кухни. Я пыталась бороться, но, как видите, безуспешно.
Мужчина посмотрел на дверь сорок первой квартиры, потом на пакеты.
— Понятно, — коротко бросил он. — Михаил, — представился он Наталье. — Не переживайте, Наталья Андреевна. У меня большой опыт работы с трудными подростками. И со взрослыми, которые застряли в развитии.
Наталья уехала через неделю. Она купила ту самую квартиру в доме сына. Это была просторная трешка в новом жилом комплексе, где работала профессиональная служба клининга, а соседями были приличные, занятые люди. Максим помог ей с ремонтом, и теперь ее новый тамбур всегда сиял чистотой, а на стенах висели уже настоящие картины в дорогих рамах.
***
Через полгода Наталья случайно встретила бывшую соседку по подъезду, бабу Машу.
— Ой, Наташенька! Как ты вовремя уехала-то! — запричитала старушка. — Слышала, что там в твоем бывшем тамбуре творится?
— Нет, а что?
— Да этот новый твой, Миша, он же охранником в тюрьме раньше работал, говорят. Он в первый же день, как заехал, эти пакеты им обратно в квартиру закинул. Прямо через открытую дверь, когда Артемка выходил. Те орать начали, полицию звать. А Миша им говорит: «Еще раз увижу — заставлю съесть». И знаешь что?
— Что? — Наталья невольно улыбнулась.
— Как бабка отшептала! Теперь у них в тамбуре чистота, как в операционной. Артемка теперь этот мусор чуть ли не под мышкой выносит, бегом бежит к контейнерам. И Вика эта, змея, теперь по стеночке ходит, когда Михаила видит. Оказывается, им просто нужен был человек, которого они боятся больше, чем собственной лени.
Наталья слушала и чувствовала странную смесь удовлетворения и легкой грусти. Как жаль, что такие уважают только силу…
Теперь Наталья живет в свое удовольствие. Она часто гуляет в парке с внуками, занимается цветами на своем просторном балконе и больше не вздрагивает от звука шуршащего полиэтилена.
Артем и Вика прожили в той квартире еще год, пока их не выселил хозяин за долги и жалобы всех соседей в округе. Михаил же оказался прекрасным соседом, который до сих пор присматривает за порядком в подъезде, напоминая всем, что чистота начинается не с веника, а с уважения к тем, кто живет рядом.
