Остановила свой автомобиль возле огромного дома, пультом открыла ворота. Почему-то вспомнила, как мечтала, что у неё будет любимый муж, дети любимая работа и своё жильё. Ирина всё жизнь прожила с мамой без отца, и мечтала обо всё по минимуму.
Всё сбылось с лихвой. После того, как в неё влюбился Костя, сын олигарха. Не миллиардера, конечно, но очень богатого. Тогда он пришёл к ним в медицинскую академию, как спонсор, а она была лучшая выпускница. Разница в возрасте, десять лет, не помешала их любви.
Четырнадцать лет назад это было. Сейчас свёкор уже отошёл от дел, оставив всё её мужу. У них сейчас дети, сын, которому тринадцать лет, и дочери уже десять. Огромный двухэтажный дом, домработница и дворник-садовод.
Но самое удивительное произошло, когда десять лет назад, после вторых родов, она заявила мужу и свёкру, что она хороший хирург и хочет работать по специальности. Через год у неё появилась клиники с современным оборудованием. Воспитанием внуков стала заниматься бабушка, её мама, которая переехала к ним, а Ирина стала заниматься клиникой.
Клиника стала приносить неплохой доход, который она пускала на дальнейшее развитие. В клинике стали появляться другие отделения, кроме хирургического. Не забывала Ирина и практику, частенько сама делала операции.
***
В юности мечтала, что будет возвращаться с работы её будут встречать любимые дети, она будет покупать им шоколадки и мелкие подарки. Дети, конечно, любимые, вот только найти в их огромном доме без телефона, весьма проблематично. Встретила только мама, обняла, как и раньше:
— Устала доченька?
— Немного.
— Идём кушать. Я домработницу отпустила пораньше. Сама вам с Костей ужин приготовила.
— Он ещё, когда придёт.
— Вас всех вместе и не соберёшь.
— Надежда Даниловна, это кого не соберёшь? – раздался голос зятя, подошёл, обнял.
— Вместе поужинаем, — улыбнулась та.
Появилась сын:
— Здравствуй, папа! Здравствуй, мама! – подошёл к столу, намереваясь схватить, что-нибудь повкусней и вернуться в свои владения.
— Ну-ка, садись за стол!
— Что тебе бабушка сказала? – прикрикнул отец, и спросил. – Где Ярослава?
— Где-то здесь? – и сын взмахнул рукой вверх.
Отец достал телефон и позвонил:
— Ярослава, спускайся вниз! Тебя ждём.
***
Ужин подходил к концу, когда на телефоне Ирины зазвучала мелодия:
— Ирина Владимировна, — раздался тревожный голос сотрудницы её клиники. – К нам привезли трёх пострадавших, там какая-то авария. Двоих, наши хирурги начали оперировать, третьего некому. Какой-то старик-бомж, состояние тяжёлое.
— Бомжи тоже хотят жить. Готовьте к операции, сейчас приеду.
Оглядела, внимательно глядевших на неё родственников:
— Мне надо срочно ехать.
***
В таких экстренных случаях, пострадавших развозили по всем больницам и клиникам, независимо платная она или нет, жизнь людей дороже.
Пять часов простояла Ирина у хирургического стола. Спасла горемыку.
***
Владимир с трудом открыл глаза. Чистота и белизна, буквально ослепили. Стал вспоминать, что с ним случилось, но вспомнил только огромный грузовик и крики, затем темнота:
«Вроде жив, но почему такая чистота кругом, — попробовал пошевелиться. – Больно, может чего отрезали?»
Откуда-то появилась медсестра:
— Как себя чувствуете?
— Я жив?
— Живы, живы!
— А ничего не отрезали?
— Всё на месте, — и улыбнувшись, добавила. – Что-то вы для тяжелобольного слишком разговорчивые.
— Попить можно?
— Нет. Сейчас смочу губы и укол сделаю.
***
— Ирина Владимировна, — сотрудница положила перед ней три листка. – Состояние этих, которые после аварии, вполне удовлетворительное, завтра с утра их можно переводить в обычную больницу. Сказали, что в четвёртой два-три места найдут.
— Оставь, я посмотрю.
Сотрудница вышла, а Ирина занялась просмотром. Два первых, пациента её ничем не заинтересовали. Взяла третий листок:
«Владимир Леонидович Баженов, — невольно улыбнулась. – Моя девичья фамилия. Владимир? У меня отчество Владимировна. Интересное совпадение. Мама меня родила в двадцать лет. Говорила, что отцу было на три года больше, значит, сейчас шестьдесят. И этому шестьдесят! Совпадение? Он нас бросил, когда мне четыре года было. Я его совсем не помню. Мама о нём тоже ничего определённого не говорила: бросил, куда-то уехал. Тридцать три года с тех пор прошло, а я о нём так ничего и не знаю. А вдруг он? Пойду схожу в двадцать седьмую палату, посмотрю».
***
Зашла в двадцать седьмую палату:
— Здравствуйте, Владимир Леонидович! Как ваше самочувствие?
— У вас хорошо! – произнёс тот с восторгом. – Только день пролежал и вроде ничего не болит.
Она смотрела на этого мужчину, обросшего, всё лицо в морщинах, и думала:
«Неужели, это мой отец? А почему ни разу не зашёл к нам? – и вдруг следующая мысль просто обожгла. – Так, я четырнадцать лет в старой квартире не жила, а мама десять лет назад её продала. Может и заходил туда, хотя едва ли. Мы с мамой до этого почти двадцать лет в той квартире без него жили. Мог бы и раньше зайти».
— Ладно, выздоравливайте! – и вышла из палаты.
***
Вернулась в свой кабинет, продолжая думать об этом пациенте:
«Мама, говорила, что он куда-то на Север уезжал и первое время даже деньги высылал, а потом куда-то пропал. И что теперь делать? Для начала надо с мамой поговорить».
Дверь кабинета открылась и вновь вошла сотрудница, кивнула на стол:
— Ирина Владимировна, что по этим больным?
— Этих отправляйте! – подвинула два листочка. – А Баженов пусть у нас остаётся.
— Хорошо!
— Да, найдите ему пижаму, носки, тапки, гигиенические принадлежности. К нему никто не приходит, а он завтра уже попытается вставать.
— Найдём.
Ирина сразу стала собираться домой.
***
— Ирина, ты что так рано?
— Мама, отпускай домработницу. Разговор серьёзный есть.
— Ладно, мой руки! Я сама тоже ещё не ела.
Домработница накрыла на стол и ушла. Не успели сесть за стол, Ирина сразу начала разговор:
— Мама, я вчера вечером ездила оперировать мужчину. Его зовут Владимир Леонидович Баженов и ему шестьдесят лет.
Мать замерла, добрую минуту ничего не могла сказать, наконец, промолвила:
— Ты хочешь сказать, что это твой отец?
— Не знаю. Я его последний раз видела, когда мне четыре года было. Ты о нём, что-нибудь знаешь? Мама, только без сказок.
— Он на тебя до восемнадцати лет деньги посылал. Связи тогда с Сибирью не было. Деньги по почте приходили. Когда тебе восемнадцать исполнилось, последний раз послал в три раза больше, чем обычно, и после этого ни слуху ни духу. Я думала, там в Сибири и сгинул, — и вдруг спросила. – Ирина, а какой он из себя?
— Как я могу сказать? Я его только на операционном столе видела, и сегодня на кровати.
— Ну, ты как-нибудь спросила бы.
— Как?
— Ну, не знаю.
— Вот и я тоже не знаю.
Мать замолчала, что-то прокручивая у себя в голове, не решаясь спросить, но всё же спросила:
— Ирина, а я могу сходить, его проведать?
— Можешь, конечно. Завтра, он лежать будет. Хотя уже и завтра начнёт подниматься, но приезжай лучше послезавтра.
— Приеду.
— Мама, ты всё ещё… считаешь…, — дочь не знала, как правильнее выразить свою мысль.
— Ты имеешь ввиду, считаю ли я его мужем? Так мы с ним и не разводились. У меня и мужиков-то, по-настоящему, после него не было. Сначала тебя старалась в люди вывести, потом внуки пошли. Так штамп в паспорте и остался.
— Ладно, мама, если не передумаешь, послезавтра в десять утра, я за тобой заеду.
— А что ему можно передать? – задала мать чисто практический вопрос.
— Из еды ничего не надо. У нас кормят, как надо. Ты просто посмотри он или нет.
— Может из одежды что?
— Если хочешь, принеси ему нижнее бельё, только не узкое, пусть будет посвободней, — Мама, ты так уверена, что это он?
— Всё же сходится. Проведать надо, всё же родной, и тебе он отец.
***
Владимир проснулся. Улыбнулся, наверно, тому, что он в этой прекрасной больницы. Впереди осень, и так не хочется уходить отсюда:
«Сегодня уже третий день, как я здесь, если не считать того первого, когда мне операцию делали. Хватит валяться на постели. Вчера мне пижаму принесли бритву и мыло, и ещё разные мелочи».
Попробовал встать, тело ответило на эту попытку болью, не такой острой, как в первый день, но достаточно чувствительной. Появилась медсестра:
— Хотите встать?
— Да.
— Давайте, я вам помогу, только резких движений не делайте!
Встал. Сделал несколько шагов, держась за спинку кровати. С каждым шагом уверенность прибавлялась, а боль уменьшалась.
Надел тапки, взял полотенце, мыло, бритвенные принадлежности и направился в ванную комнату.
— Вам помочь? – спросила медсестра.
— Не надо.
Сбрил свою многодневную щетину. Умылся, расчесался. Глянув в зеркало, невольно улыбнулся.
Тут медсестра зашла. Тоже улыбнулась и стала устанавливать капельницу:
— Быстро вы в себя пришли!
— А кто мне операцию делал?
— Ирина Владимировна, наш главврач и владелец этой клиники.
— С чего это я такой чести удостоился? – он был просто изумлён.
— Вас тогда троих привезли, а хирурга только два было. Вот она и вернулась из дома, специально для вас.
— А она, какая из себя?
— Ирина Владимировна к вам позавчера в палату заходила, такая красивая женщина, — медсестра установила капельницу. – Ложитесь!
Лежал он под капельницей и думал:
«Вот как интересно судьба распорядилась. Ведь мог бы я в обычную больницу попасть, может и не выжил бы, а здесь отдельная палата, обслуживание на самом высоком уровне».
Убрали капельницу, тут и завтрак подоспел.
***
После завтрака сел Владимир на свою койку и стал свою судьбу непутёвую вспоминать. Вспомнили и жену свою Надю:
«Так я её и не нашёл. Интересно, где она?»
Тут дверь открылась и вошла пожилая женщина в халате, накинутом поверх платья и стала смотреть на него удивлёнными глазами, улыбнулась:
— Володя!
— Надя!
Он не мог поверить, перед ним стоял та, которая всё ещё была записана в его паспорте, и о которой он только что подумал.
Резко встал, не обращая внимания, на то, что-то там, на месте шва, кольнуло, в сердце кольнуло гораздо сильнее.
Подошёл, положил руки на плечи:
— Надя, прости за всё!
— Давно, вернулся?
— Пять лет назад. На пенсию пошёл, — так хотелось обнять свою бывшую, но у неё много вопросов к нему, на которые сначала надо ответить.
— Почему не зашёл?
— Я пришёл на старую квартиру. Там чужие люди живут, сказали, что ты давно уехала жить куда-то в коттеджи, а куда, никто не знал. Подумал, что замуж вышла. Деньги тогда у меня были, купил однокомнатную квартиру. Нашёл работу, появились друзья, стали отмечать все события. Вскоре с работы выгнали, деньги кончились. На работу уже не брали, так и жил на случайные заработки. В больницу вот попал.
— Я уж и не надеялась, что ты когда-нибудь появишься.
— Надя, а наша дочь Ирина, как она? Наверно, уже школу окончилась?
И тут его бывшая уткнулась ему в грудь, и залилась таким чистым и радостным смехом. Обнял её:
— Надя, ты что смеёшься?
— Какая школа? Это она тебе операцию делала.
— Ирина Владимировна наша дочь?!
— Эх, Володя, всю жизнь мы друг другу испортили. Ведь ругались-то по пустякам.
Тут дверь палаты открылась и вошла Ирина Владимировна:
— Значит, всё же мой отец.
— Ирина, прости меня! – и пошёл ей навстречу.
Она шагнула в его объятия. Неважно, что будет дальше, просто у неё никогда папы не было.
— Знаешь, — Ирина улыбнулась ему. – Я на тебя не обижаюсь, папа. До восемнадцати лет ты нам помогал деньгами, а далее, я сама смогла всего добиться.
— И что теперь? – он смотрел на взрослую дочь виноватыми глазами.
— Пусть мама решает!
***
Владимир и Надежда купили себе трёхкомнатную квартиру, продав его однокомнатную и добавив денег. Дочь с зятем, конечно, помогли. Почему трёхкомнатную? Чтобы внуки в гости приходили. Зять устроил тестя на работу нетрудную, но денежную.
Не захотели пожилые люди мешаться детям и внукам. Может, это и правильно.
