Мама поддалась бесконечным уговорам сестры и капризам её мужа — и в итоге переписала на зятя треть своей квартиры. Две другие трети по‑прежнему принадлежат ей, но от этого легче не становится.
Я до сих пор не могу осознать, как она на это решилась. Хотя, если быть честной, это не её решение — её просто мягко, но настойчиво подталкивали к нему, пока она не сдалась.
Мне это категорически не по душе. Особенно на фоне того, что когда‑то мама наотрез отказалась временно прописать моего мужа — хотя просьба была пустяковой.
— А если вы разведётесь через месяц? — строго спросила она тогда. — Мне потом бегать с бумажками, разбираться, выписывать его? Нет уж, спасибо.
Её пугала перспектива хлопот из‑за возможного развода. Но вот мысль о том, что сестра может развестись, а мама рискует лишиться части своего жилья, — кажется, даже не пришла ей в голову. Впрочем, зная мамино отношение к младшей дочери, я не удивлена.
Сестра всегда была для мамы особенной. Отец не дожил до её рождения, и мама словно пыталась компенсировать это, окружая её двойной заботой. Мне тогда было всего семь лет. Я остро переживала потерю отца и очень нуждалась в поддержке, но мама будто растворилась в заботах о новорождённой.
Так и повелось: я — сама по себе, а мама — всецело с сестрой. Это не детские обиды, не фантазии обиженного ребёнка — так видели все, даже друзья семьи.
Со временем я научилась с этим жить. Приняла как данность: сестра умеет уговаривать маму на то, о чём мне и мечтать не приходилось. Любимой дочери мама почти никогда не отказывала.
Я вышла замуж раньше сестры. Мой муж был не из этих мест, снимал квартиру, и мы обосновались там после свадьбы. Всё складывалось хорошо, пока не встал вопрос о временной прописке — она была нужна ему для решения некоторых дел.
Хозяева съёмного жилья наотрез отказались идти навстречу, даже за деньги. Боялись, что мы как‑то обманем их и лишим крыши над головой.
Тогда я обратилась к маме:
— Мам, помоги, пожалуйста. Всего на пару месяцев пропиши его. Это же ничего не значит, просто формальность.
Но мама твёрдо стояла на своём:
— Нет, — отрезала она. — Разбежитесь через полгода, а мне потом бегать, выписывать, разбираться. Не хочу лишних хлопот.
Я умоляла, приводила доводы, но всё было бесполезно. У меня не было доли в квартире, поэтому я ничего не могла сделать. В итоге проблему мы решили другим путём, но осадок остался. Мы оба делали вид, что я к ней не обращалась, а она мне не отказывала.
Год назад замуж вышла моя младшая сестра. Её муж оказался человеком деловым и сразу заявил, что снимать жильё и копить на ипотеку — слишком долго. Поэтому они будут жить у тёщи.
Мама только обрадовалась: её кровиночка останется рядом, никуда не уедет. Так они и стали втроём обитать в маминой квартире.
Не знаю, как они там делили коммунальные платежи, продукты и прочие расходы, но одно я знала наверняка: зять считал каждую копейку и своей выгоды не упускал.
И вот он нашёл новую возможность. Уговорил жену, а та — маму: нужно отписать часть квартиры на зятя.
Аргументы были, конечно, «весомыми»:
— Он же тут живёт, ремонт делает, старается, тратит время и силы, — объясняла мне мама. — Будет честно, если у него будет своя доля.
— Мам, — не выдержала я, — ты же понимаешь, что это ошибка? Дело даже не в наследстве — я на него и не рассчитывала. Почти уверена, что всё равно всё отошло бы сестре. Но ты сама можешь попасть в беду. Представь: завтра он решит продать свою долю. Что ты будешь делать?
— Да что ты всё сгущаешь? — отмахнулась мама. — Он хороший человек, всё будет нормально.
— Хорошо, — холодно ответила я. — Но если начнутся проблемы — а я почему‑то уверена, что они начнутся, — ко мне за помощью можешь не обращаться. Это была твоя идея, твоя ошибка.
В груди всё ещё саднило. Опять ради сестры мама пошла на то, на что никогда не решилась бы ради меня. И от этой мысли становилось по‑настоящему горько.
