— У нас будет самая дорогая выездная регистрация в городе.
Снежана крутилась перед огромным зеркалом в тесной прихожей родительской хрущевки. Пышный подол белого платья занимал почти всё свободное пространство, цепляясь за старую обувницу.
— Прямо на берегу реки.
Невеста поправила глубокое декольте и задрала подбородок.
— Арка из живых цветов. Тысяч двести только за цветы отдали! Представляешь, Диан? Все подружки просто обзавидуются.
Диана стояла у входной двери. Прислонилась плечом к косяку. Будничным тоном поправила ремешок кожаной сумки на плече.
— Замечательно.
Старшая сестра не разделяла восторгов.
— Дианка, ну что ты как неродная!
Алевтина всплеснула руками. Мать суетливо поправляла многослойную фату на макушке младшей дочери.
— Снежаночка у нас такую партию отхватила. Герочка мужик серьезный. Деловой. Квартира своя, шикарная, в новом доме. Машина импортная из салона. За ним как за каменной стеной будет. Не то что некоторые.
Алевтина выразительно покосилась на строгую короткую стрижку и простое бордовое платье старшей дочери.
— Бывает.
Диана отстранилась от стены. Она посмотрела на часы. До приезда жениха оставалось пятнадцать минут. В квартире стояла невыносимая суета. Родственники, приехавшие из области, топтались в узком коридоре, мешая девочке-визажисту собирать свои чемоданчики с косметикой.
— А помнишь свою свадьбу?
Снежана вдруг насмешливо скривила накрашенные губы. Невеста откинула назад светлые локоны.
— В той жуткой столовой у завода. С бумажными гирляндами на стенах и салатами в пластиковых тазах.
— Помню.
Диана ответила без выражения.
Она действительно помнила. Пять лет назад Снежана тоже была в центре внимания на ее празднике. Только тогда младшая сестра громко смеялась. Подошла к столу молодых с полным бокалом бордового вина. Споткнулась на абсолютно ровном месте. И щедро плеснула сестре прямо на подол дешевого белого платья, купленного на рынке.
Диана до сих пор помнила торжествующий взгляд Снежаны.
И ее издевательское: «Ой, Дианка, я случайно! Главное ведь любовь, а не тряпки. Ты же не обижаешься на сестренку?»
Тряпки обошлись тогда в кругленькую сумму, которую пришлось занимать у свекрови. Любовь с бывшим мужем закончилась через три года скандальным разводом. А липкое чувство унижения Диана запомнила крепко.
Она тогда мысленно поклялась, что на свадьбе сестры обязательно устроит ответный спектакль. Испортит платье. Или опрокинет многоярусный свадебный торт прямо в центр зала.
Но время шло. Диана повзрослела. Желание мстить своими руками как-то испарилось. Тем более, когда она впервые увидела жениха Снежаны на семейном ужине.
Герман ей не понравился с первой секунды. Тяжелый, давящий взгляд исподлобья. Грубые шутки в адрес официантов. Манера перебивать собеседника на полуслове.
Оказалось, трудиться Диане не придется. Спектакль отлично шел без ее участия.
В дверь резко позвонили. Алевтина бросилась открывать, путаясь в подоле своей длинной юбки.
На пороге стоял Герман. Крупный. Короткий ежик жестких волос. Дорогой темный костюм сидел на нем впритык.
— Ну что, готовы?
Рубанул жених прямо с порога. Он даже не переступил границу прихожей, брезгливо оглядывая старый линолеум.
— Время деньги. Машины внизу ждут, счетчик тикает.
— Герочка, проходи!
Залебезила теща, заискивающе заглядывая ему в лицо.
— Снежаночка уже выходит, красавица наша ненаглядная.
— Некогда проходить. Выходите живо.
Герман развернулся и тяжело пошел вниз по лестнице. На невесту он даже не глянул.
Снежана нервно сглотнула. Натянула на лицо дежурную улыбку для родственников.
— Он просто волнуется.
Торопливо бросила она матери, подхватывая юбки.
— Столько организации на нем, сам все контролирует. Пошли скорее!
Выездная регистрация действительно выглядела богато. Высокая цветочная арка. Белые стулья рядами. Широкая река на заднем фоне блестела на солнце. Гости умилялись, промокали глаза платочками и громко хлопали.
Диана стояла в самом заднем ряду и просто наблюдала.
После росписи началась оплаченная фотосессия.
— Встаньте чуть левее, к арке, пожалуйста.
Попросил молодой фотограф, настраивая объектив.
Герман раздраженно дернул плечом. Резким движением сбросил руку молодой жены со своего локтя.
— Я сказал, мы закончили.
Жених поправил лацкан пиджака.
— Хватит щелкать. Поехали в ресторан.
— Герочка, ну еще парочку кадров!
Защебетала Снежана, пытаясь сгладить ситуацию. Она попыталась снова взять мужа под руку.
— Свет же хороший. Смотри, какие кадры красивые получатся для альбома.
— Рот закрой.
Голос Германа прозвучал вполголоса, но тяжело и веско.
— В машину иди. Я за этот цирк платить сверх времени не собираюсь.
Фотограф опешил. Опустил камеру. Гости, стоявшие рядом с аркой, поспешно сделали вид, что очень увлечены проплывающим по реке катером.
Снежана густо покраснела. Суетливо подхватила тяжелый подол платья. Засеменила по газону к белому арендованному внедорожнику.
— Дианка, ты видела это?
Шепнула подошедшая тетя Римма. Родственница осуждающе покачала головой в пышной укладке.
— Чего это он на нее рычит при всех? Праздник же. Вон как нарядилась девочка, старалась.
— Разберутся.
Диана отстраненно пожала плечами.
— Странно он волнуется. Вроде жених, а смотрит волком на всех. Я когда за своего Мишку выходила, он с меня пылинки сдувал, даже дышать боялся.
К ним подскочила Алевтина. Мать постоянно одергивала нарядный пиджак на себе.
— Риммочка, ну что ты наговариваешь на ровном месте!
Запричитала она, оглядываясь по сторонам.
— Герочка просто устал. Он же все сам организовывал от и до. Деньжищи огромные вложил. Ресторан лучший в центре снял. Мужик серьезный. Привык командовать на своей стройке рабочими. За ним наша девочка как за каменной стеной будет.
Мать снова выразительно стрельнула глазами в сторону старшей дочери. Диана только скупо улыбнулась. Спорить с матерью было бесполезно.
Банкетный зал ресторана сиял позолотой и хрусталем. На столах громоздились дорогие закуски в несколько этажей. Играла громкая живая музыка.
Диана заняла свое место с самого краю длинного стола. Ей хотелось спокойно отсидеть положенное время, съесть салат и уехать в свою тихую однушку на окраине.
Снежана и Герман сидели во главе стола на возвышении.
— А теперь горько молодым!
Крикнул кто-то из дальних родственников со стороны жениха. Гости радостно подхватили призыв. Застучали серебряными вилками по хрустальным бокалам.
Снежана потянулась к мужу с широкой, счастливой улыбкой.
Тот коротко, почти брезгливо чмокнул ее в щеку. Быстро отстранился.
— Герочка, ну давай нормально.
Залебезила невеста, не теряя улыбки.
— Люди же смотрят на нас. Оператор на видео снимает.
— Я сказал, хватит.
Сквозь зубы процедил Герман. Он даже не повернул к ней головы, глядя прямо перед собой.
— Мы не на показе мод. Жуй салаты.
Снежана осеклась. Потянулась за высоким бокалом с шампанским, чтобы скрыть неловкость.
Герман жестко перехватил ее руку прямо над столом.
— Тебе хватит пить. И так опухшая с утра была.
— Я всего бокальчик, за нас.
Попыталась свести все в шутку Снежана.
— Воды попей.
Жених решительно отодвинул от нее фужер.
Диана отпила минералки из своего стакана. Она могла бы вмешаться. Могла бы встать, подойти к президиуму и сказать при всех: «Эй, потише на поворотах, уважаемый».
Раньше она всегда защищала младшую сестру. Отчитывала соседских мальчишек во дворе, если те дергали Снежану за косички. Ходила ругаться с классным руководителем в школу.
Но перед глазами снова встало то самое бордовое пятно на дешевом синтетическом кружеве. И насмешливый, злой взгляд сестры.
«Сама выбрала, — подумала Диана. — Наслаждайся каменной стеной».
К их краю стола протиснулся официант. Молодой парнишка в идеально белой накрахмаленной рубашке.
— Горячие закуски от заведения.
Объявил он дрожащим голосом.
Герман подозвал его небрежным щелчком пальцев. Брезгливо отодвинул от себя фарфоровую тарелку с красивой рыбной нарезкой.
— Это что такое принесли?
— Закуска от шеф-повара, господин.
— Я просил администратора без зелени делать.
Герман скомкал тканевую салфетку и бросил прямо на стол.
— Унеси эту траву немедленно.
— Извините, сейчас заменим на другую порцию.
Официант побледнел и схватился за тарелку.
— Гера, ну пусть стоит, гости съедят с удовольствием.
Робко подала голос Снежана. Она осторожно попыталась дотронуться до рукава его пиджака.
— Я за это плачу свои деньги.
Рубанул Герман. Голос жениха легко прорезался сквозь гул музыки в зале.
— Будет стоять на столе то, что я сказал. А ты вообще помолчи.
Снежана нервно сглотнула. На глазах блеснули слезы, но она быстро заморгала, отгоняя их.
Гости за соседними столами притихли, спешно уткнувшись в свои тарелки.
Напряжение росло с каждой минутой. Праздник напоминал минное поле. Алевтина порхала между столами родственников, пытаясь всеми силами сгладить углы.
— Ой, ну какой у нас жених требовательный попался!
Звонко щебетала теща, нервно смеясь.
— Все под личным контролем держит. Настоящий хозяин в доме! Ни копейки зря не потратит.
Диана молча крутила в пальцах зубочистку. Наблюдала за сестрой.
Снежана выглядела загнанной. Дорогая фата съехала набок. Тщательно уложенные локоны растрепались.
Прошло еще два часа. Гости изрядно захмелели от дорогого коньяка. Начались танцы в центре зала.
Герман сидел за столом. Наблюдал за прыгающими родственниками тяжелым, немигающим взглядом.
Снежана вернулась с танцпола. Запыхавшаяся. Раскрасневшаяся.
— Ты долго еще ковыряться будешь?
Вопрос жениха прозвучал как хлесткий удар.
— Герочка, ну фата зацепилась за стул неудачно.
Защебетала Снежана. Невеста дёргано пыталась распутать тонкое кружево, застрявшее в резной деревянной спинке стула.
— Сейчас, секундочку. Помоги мне отцепить, пожалуйста.
— Сама отцепи и сядь ровно.
Герман грубо дернул плечом, отодвигаясь.
— Не позорь меня перед нужными людьми своими глупыми прыжками.
Фата поддалась с тихим треском. Тонкое кружево надорвалось у самого гребня.
— Ну вот, порвала.
Процедил жених.
— Безрукая.
— Я зашью дома аккуратно.
Лепетала Снежана, комкая фату в руках.
— Ничего страшного, там совсем не видно будет.
— Сиди молча.
В этот момент официанты начали разносить главное горячее блюдо. Запеченное мясо с густым, темно-бордовым ягодным соусом. Сладковатый пряный запах поплыл по банкетному залу.
— Кому поставить порцию?
Суетился тот самый парнишка-официант, удерживая широкий металлический поднос.
— Сюда давай ставь.
Махнул рукой Герман.
Снежана потянулась за своим пустым бокалом. Хотела отодвинуть его в сторону, чтобы освободить место для большой плоской тарелки с мясом.
Ее пышный кружевной рукав неловко зацепил край тяжелого соусника, стоявшего на подносе.
Керамическая лодочка накренилась. Перевернулась прямо на самом краю подноса.
Густая темно-красная жижа тяжелым, жирным шлепком приземлилась прямо на белоснежный шелковый корсет невесты.
Снежана громко ахнула. Резко отшатнулась назад.
— Ой!
Красное пятно стремительно расползалось по дорогому шелку. Оно было пугающе похоже на то самое пятно пятилетней давности. Только теперь Снежана не смеялась.
Официант застыл с пустым подносом в руках. Алевтина испуганно охнула где-то сбоку. Тетя Римма прижала ладони к щекам.
— Герочка, я случайно задела.
Залепетала Снежана, срываясь на писк.
Она лихорадочно смахивала соус дрожащими пальцами с корсета. От этого бордовое пятно становилось только шире, намертво втираясь в ткань.
— Я сейчас в уборную сбегаю. Застираю быстренько холодной водой с мылом, ничего не останется.
Герман медленно повернул к ней крупную голову. Его лицо пошло некрасивыми красными пятнами ярости.
— Корова.
Слово прозвучало будничным тоном. Без крика. Без истерики. Но от этого стало еще страшнее.
— Что?
Снежана часто заморгала.
— Вечно ты все портишь вокруг себя. Уродство какое.
Герман брезгливо оглядел грязное пятно на груди молодой жены.
— Сиди на месте.
— Но платье… Оно же впитается намертво…
— Я сказал, сиди.
Жених тяжело откинулся на высокую спинку стула.
— Не позорь меня еще больше своими забегами в туалет. И так на клоуна похожа.
Герман взял со стола свою тканевую салфетку. Скомкал ее. Швырнул прямо на колени Снежане.
— Сама вытирай, безрукая. Не барыня.
Он отвернулся. Принялся методично резать запеченное мясо. Нож громко и мерзко скрежетал по фарфоровой тарелке в наступившей паузе.
Снежана сидела совершенно бледная. Судорожно прижимала скомканную салфетку к испорченной груди. Слезы текли по щекам непрерывным потоком. Дорогой профессиональный макияж безнадежно смазался темными полосами.
Она подняла глаза. Посмотрела прямо на Диану, сидевшую на другом конце стола.
Во взгляде читалась отчаянная мольба. Обычная сестринская просьба о помощи. Тот самый момент, когда старшая должна прийти, накричать на обидчика, закрыть собой, увести в безопасное место.
Диана смотрела на нее пару долгих секунд.
Она вспомнила свои слезы в туалете дешевого ресторана пять лет назад. Вспомнила липкий испорченный подол. Вспомнила фразу про то, что главное любовь, а не тряпки.
Она не стала устраивать скандал. Не стала демонстративно вставать из-за стола. Не стала обвинять жениха в жестокости.
Диана будничным тоном позвала парнишку-официанта, который все еще в шоке топтался рядом.
— Принесите еще бумажных салфеток девушке. Тут одной явно не хватит.
Снежана опустила глаза. Узкие плечи ее мелко затряслись в беззвучном плаче.
Алевтина попыталась подойти к младшей дочери сзади.
— Герочка, ну давай я ее отведу умотать, застираю аккуратненько…
Запричитала мать, протягивая руки.
Она наткнулась на тяжелый взгляд Германа. Осеклась на полуслове. Торопливо отступила на шаг назад.
Праздник катился дальше. Шуршал дорогими тканями нарядов. Звенел фальшивыми тостами за любовь. Диана ушла через час, вызвав такси. Свадебного торта дожидаться не стала. Ей было не весело от мести. И не грустно за сестру. Просто никак.
Прошло полгода.
Снежана позвонила ей в дверь поздно вечером во вторник.
Младшая сестра стояла на пороге в тонкой осенней ветровке, не по погоде. В руках она сжимала ручки одной дешевой дорожной сумки.
Левая скула была густо замазана светльным тональным кремом. Желтизна застарелого синяка все равно упрямо проступала сквозь плотный слой косметики.
— Привет.
Сбивчиво начала Снежана. Она не поднимала глаз от коврика.
— Гера ключи забрал сегодня. Из квартиры выставил. Сказал, чтобы духу моего там не было больше.
Диана молча смотрела на побитую сестру.
— Я же там даже не прописана была. Он всё тянул с документами, отговорки искал. А сегодня просто замки сменил, пока я в магазин ходила.
Шмыгнула носом Снежана. Слез уже не было. Только глухая, беспросветная усталость.
— Мама к себе пускать не хочет. Говорит, я сама виновата. Довела серьезного мужика. Надо было терпеть и помалкивать. Говорит, разводиться через полгода позорно, люди засмеют. А мне страшно туда возвращаться.
Снежана нервно переступила с ноги на ногу.
— Можно я у тебя пару дней перекантуюсь? Я работу найду быстро. Сниму комнату.
Диана отошла в сторону. Пропустила сестру в узкую прихожую.
— Проходи.
Старшая сестра закрыла дверной замок на два оборота.
— Чайник на плите стоит. Иди умывайся.
Жизнь все расставила по своим местам. И для этого Диане даже не пришлось марать руки.
