— Ну ты же понимаешь, я просто больше подхожу на эту должность. Ничего личного, Кать.
Эти слова она произнесла сразу после приказа. Прямо в тот же день, представляете? Глядя мне прямо в глаза, без тени смущения. После того, как три года делила со мной один кабинет, без зазрения совести ела мои бутерброды с сыром, рыдала мне в плечо из-за очередного закидона своего бывшего и звонила в час ночи в истерике, когда у нее засорилась раковина. А я ведь тогда сорвалась и приехала. На такси за 740 рублей. В час ночи. С огромным вантузом наперевес, спасать подругу. Подругу… Какое нелепое слово.
Чтобы вы понимали масштаб трагедии, обрисую декорации. Захудалая проектная конторка, бизнес-центр, где лифт работает по большим праздникам, а кулер в коридоре издает предсмертные хрипы. Мне тридцать четыре, я Катя, и моя зарплата — жалкие 62 тысячи, которые я выгрызала зубами два года. Наш отдел — это крошечная комнатушка на четверых. И вот как раз одной из этих четверых и была Лена.
Лена появилась у нас на полгода позже меня. Я ее, собственно, с нуля и вводила в курс дела. Возилась, как с ребенком. Терпеливо показывала, как не сломать нашу кривую CRM-систему, объясняла тонкости:
— Этому заказчику можно запросто написать в Telegram, а вот этому — исключительно официальное письмо со всеми реверансами, иначе неминуем скандал, — наставляла я ее.
Учила оформлять акты так, чтобы придирчивая бухгалтерия не заворачивала их обратно. Короче говоря, я убила на нее целый месяц своего рабочего и личного времени, откладывая собственные задачи на вечер.
И мы действительно сблизились. По крайней мере, я искренне в это верила. Мы обедали вместе каждый божий день. Она приносила свой дежурный контейнер с сухой гречкой и куриной грудкой, я обычно брала что-то по акции из ближайшего супермаркета — салат за 189 рублей и диетические хлебцы. Мы болтали обо всем на свете: обсуждали мужчин, спорили из-за сериалов, перемывали косточки начальству. Лена постоянно ныла, жалуясь на Виталия Сергеевича, нашего руководителя. Говорила, что он невыносимо придирчивый и в упор не замечает ее стараний. А я, наивная идиотка, каждый раз искренне ее утешала:
— Ленусь, ты огромная молодец, ты отлично справляешься, просто не обращай внимания на его придирки.
Подбадривала. Подставляла плечо. Верила, что мы в одной лодке.
Давала ли она поводы усомниться в нашей дружбе? О, еще какие. Просто я с упорством слепого котенка отказывалась их замечать.
Первый раз меня резануло, когда я подготовила огромную презентацию для ключевого клиента. Я не спала две ночи подряд. Укладывала ребенка, наливала литр крепкого кофе и садилась за ноутбук. Глаза невыносимо слипались, кофеин уже не действовал, но мне нужно было кровь из носу собрать сорок идеальных слайдов к утру. И я сделала это. Выложилась на двести процентов. А потом отправила файл Лене — просто посмотреть. Она ведь так мило просила:
— Катюш, скинь, пожалуйста, я так хочу научиться оформлять так же круто, как ты.
Я и скинула, с открытой душой.
А на утреннем совещании Виталий Сергеевич вдруг выдает:
— Елена, отличная структура презентации, хвалю. Прекрасная работа.
И она… она просто кивает. Не произносит ни слова о том, что это мой труд. Не говорит: «Извините, но это Катя делала». Она сидит, скромно улыбается и принимает похвалу. Я смотрела на нее с другого конца стола и отчаянно пыталась найти ей оправдание. Думала: ну, может, шеф просто оговорился. Может, он имел в виду какую-то ее крошечную часть работы. Я затолкала свое возмущение куда подальше и промолчала. Убедила себя, что устраивать разборки из-за похвалы — это мелочно. Мы же подруги, зачем портить отношения?
Очередной повод напрячься возник, когда Лена повадилась ходить на обед с Мариной из отдела кадров. Это началось как-то незаметно. Сначала она произносила на бегу:
— Кать, я сегодня с Маринкой перекушу, ладно?
Раз в неделю. Потом два. А потом это стало происходить почти каждый день. Я оставалась одна за своим столом, жевала этот несчастный салат с хлебцами и чувствовала себя брошенной школьницей, чья лучшая подружка внезапно нашла себе компанию покруче. Боже, как же это было нелепо! Взрослая женщина, тридцать четыре года, а переживаю из-за того, с кем обедает коллега. Но мне было до слез обидно. Я снова и снова уговаривала себя: прекрати, человек просто расширяет круг общения, это абсолютно естественно. Нельзя быть такой эгоисткой.
Третий удар под дых я получила на 8 марта. У нас был так называемый корпоратив — скинулись, заказали пиццу прямо в офис и открыли пару бутылок просекко. Лена весь вечер не отходила от Виталия Сергеевича. Она сидела рядом с ним и заливисто хохотала над каждой его шуткой. Над теми шутками, которые еще неделю назад брезгливо называла «юмором для отсталых». Шеф увлеченно вещал про какую-то свою рыбалку, а она смотрела на него с таким благоговением, будто он посвящал ее в величайшие тайны мироздания. Я стояла в стороне у окна, сжимая в руке бумажный стаканчик с теплым вином, и в моей голове билась только одна мысль: что за театр абсурда здесь разворачивается?
А происходило вот что. В апреле наш заместитель руководителя внезапно уволился. Освободилась должность. Зарплата — 95 тысяч рублей. Свой собственный кабинет. Да, пусть это всего лишь крошечный закуток, отгороженный от общего зала стеклянной перегородкой, но это было личное пространство! А главное — это был реальный, осязаемый шанс на карьерный рост. Первый настоящий шанс за все долгие пять лет, что я отдала этой компании.
— Буду подавать заявку на зама, — поделилась я с Леной, полная надежд.
— Конечно, Катюш! — она тут же расплылась в улыбке и искренне меня обняла. — Кто, если не ты? Ты здесь дольше всех работаешь, ты знаешь каждый винтик в этом механизме. Я держу за тебя кулачки!
И я, в очередной раз, поверила каждому ее слову. Ведь какой смысл ей мне врать? Мы же делимся самым сокровенным.
Две недели я жила только этим. Я скрупулезно готовила детальный план развития нашего отдела. Виталий Сергеевич потребовал письменное обоснование кандидатуры, и я вложила в этот документ всю душу. Я расписала абсолютно всё: каждый успешно закрытый проект, каждого сложного клиента, которого смогла удержать, все свои достижения за эти пять лет. Я принесла этот план Лене, чтобы услышать мнение со стороны.
— Очень круто, Кать. Мощно написано. Должность точно будет твоей, — восхищенно выдала она, пробежавшись глазами по тексту.
И я снова растаяла от ее поддержки.
А потом случилось то, что перевернуло всё. Мне в мессенджер написала Марина из отдела кадров. У нее и в мыслях не было ничего дурного, просто уточняла мой точный стаж для оформления документов. И между делом, совершенно обыденной фразой, добавила:
— Кстати, у тебя стаж работы в компании побольше, чем у Елены, это огромный плюс для конкурса.
Я смотрела на эти слова и не верила своим глазам. До меня доходило медленно, как до жирафа. Лена? Тоже подала заявку?
Моя лучшая офисная подруга Лена втайне от меня подала свою кандидатуру на ту же должность. И ни словом, ни полунамеком не обмолвилась об этом.
Меня всю трясло от возмущения, когда я печатала ей сообщение:
— Лен, ты тоже подала заявку на зама?
Она ответила только через час. Целый час она подбирала слова, хотя обычно строчила ответы за секунды. Ее сообщение было пропитано холодным равнодушием:
— Ну да. А что в этом такого? Это же открытый конкурс для всех сотрудников. Я тоже имею полное право попробовать свои силы.
Имеет право. Безусловно, имеет. Никто не запрещает строить карьеру. Но ведь можно было набраться смелости и сказать мне это прямо в лицо! А не лицемерно кивать, не обнимать меня со словами «ты точно получишь это место», прекрасно зная, что твоя собственная анкета уже лежит на столе у руководства. И что все эти внезапные восторги от рыбацких баек начальника были не просто так. И эти ежедневные обеды с кадровичкой Мариной — это был четкий, расчетливый план.
Я проворочалась до рассвета, прокручивая в голове каждый наш разговор, каждую выпитую вместе чашку кофе, пытаясь понять, в какой момент я превратилась для нее в ступеньку карьерной лестницы. А на следующий день она переступила порог офиса и вела себя так, словно мы по-прежнему лучшие подружки. Спокойно подошла к микроволновке, поставила греться свой дежурный контейнер с гречкой, повернулась ко мне с беззаботной улыбкой:
— Катюш, я иду за кофе, тебе сделать?
С таким невинным видом, словно не она только что вытерла об меня ноги. Словно ее подлость была чем-то само собой разумеющимся.
— Нет, обойдусь, — с трудом выдавила я из себя.
Она лишь легкомысленно пожала плечами и упорхнула на кухню. Вот так просто.
Спустя неделю начались официальные собеседования. Я зашла в кабинет к Виталию Сергеевичу, выложила на стол свой выстраданный план, уверенно оперировала цифрами и фактами. Он внимательно слушал, одобрительно кивал, делал какие-то пометки в блокноте. Я вышла оттуда с легким сердцем, уверенная, что выступила достойно.
А следом за мной в кабинет порхнула Лена. И пробыла там пятьдесят минут. Пятьдесят долгих, мучительных минут. Я сидела за своим рабочим столом, не в силах сосредоточиться ни на одном документе, и гипнотизировала цифры в правом нижнем углу монитора. 14:10… 14:35… 14:52… 15:00. О чем, скажите на милость, можно беседовать почти час, если весь функционал отдела умещается на двух страницах?
В конце недели огласили результаты. Должность получила Лена.
Виталий Сергеевич вызвал меня к себе и произнес речь, от которой мне захотелось расхохотаться ему в лицо:
— Катерина, вы, безусловно, ценный и опытный специалист. Но Елена продемонстрировала куда более системный подход к управлению отделом, — он произнес это с таким самодовольным видом, словно сам вырастил из нее гениального управленца.
Системный подход? Да это же мой план от первой до последней буквы! До меня вдруг дошло, как ловко она всё вывернула. Наверняка зашла и сказала: «Мы с Катей много это обсуждали. Она отличный исполнитель, собрала хорошие цифры, но я вижу картину шире». Она взяла мои идеи, нацепила на них умные слова про стратегию, и на ее фоне мой выверенный план показался шефу просто черновиком подчиненного. Я стояла перед столом начальника, слушала этот бред и с ужасом осознавала свою полную беспомощность. Я ничего не смогу доказать. Ни единого слова. Я ведь сама, добровольно, отдала ей все козыри. По великой женской дружбе.
Я вышла в коридор, чувствуя себя абсолютно раздавленной. Лена стояла возле кулера, попивая водичку. Она спокойно встретилась со мной взглядом и выдала эту заученную фразу:
— Ну ты же понимаешь, я просто больше подхожу на эту должность. Ничего личного, Кать.
Обида жгла грудную клетку. Я хотела высказать ей всё, выплеснуть всю эту горечь. У меня в голове крутились десятки хлестких, злых, справедливых слов. Но вместо крика я произнесла лишь одну фразу. Тихо, почти шепотом, глядя прямо в ее бесстыжие глаза:
— Лен, я тебе в час ночи вантуз привозила.
Ее лицо вытянулось от неожиданности. Она попыталась что-то возразить, но против вантуза ее заученные корпоративные фразочки оказались бессильны. Она резко развернулась на каблуках и поспешно скрылась в своем новом стеклянном кабинете.
В понедельник утром я первым делом написала заявление. Нет, не об увольнении — я попросила перевод в другой отдел. И это не было капитуляцией. Просто оставаться с ней в одном помещении, дышать одним воздухом и разыгрывать спектакль, что всё в порядке, было выше моих физических сил. Меня воротило от одной мысли об этом. А уйти в никуда я не могла себе позволить. У меня маленький ребенок, и хорошую работу за пару дней на улице не найдешь. У меня висит долг за стиральную машину — 3400 рублей каждый месяц вынь да положь, оплата за детский сад — 4800, плюс постоянные поборы на кружки и нужды группы. Я не имела права на гордую истерику, когда на кону стояло благополучие моего ребенка.
Мою просьбу одобрили. Теперь я сижу на другом этаже. Выполняю ровно те же обязанности, погружаюсь в проекты, но с одним важным отличием — я больше ни с кем не завожу дружбу на работе. Мой лимит доверия исчерпан до дна. Я обедаю в полном одиночестве, и знаете что? Мне абсолютно комфортно.
Лена осмелилась написать мне через три дня после моего переезда:
— Кать, ну ты чего обижаешься? Мы же взрослые люди, давай без детского сада.
Я проигнорировала сообщение. Спустя пару дней прилетело новое:
— Может, сходим пообедаем вместе? Я угощаю.
Снова игнор. А когда она прислала мне какую-то несмешную картинку с котом, пытаясь свести всё к шутке, я просто отправила ее номер в черный список.
Вчера мы случайно столкнулись в лифте. По закону подлости, эта ржавая коробка, которая обычно стоит неделями, решила поехать. Двери закрылись, и она тут же начала свою песню:
— Катя, послушай, мне кажется, ты слишком остро реагируешь и всё преувеличиваешь…
Я посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом и отрезала:
— Лен, лифт едет ровно сорок секунд. Давай ты не будешь портить мне настроение хотя бы это время?
Она осеклась, уставилась на панель с кнопками и не проронила больше ни звука до самого выхода.
Выйдя из лифта, я спустилась на первый этаж и купила себе большой латте за 320 рублей в автомате. Решила себя побаловать. Сейчас я сижу за своим новым столом, пью горячий кофе и смотрю в окно. Там, внизу, обычная серая парковка, какой-то уставший мужик суетливо грузит картонные коробки в потрепанную «газель». Обычный вид. Обычная, спокойная жизнь без предательства за спиной.
А Лена… А Лена пусть управляет своим отделом. Системно.
