Зинаида Петровна возникла на пороге без предупреждения.
Дверь в прихожей открылась тихо, и по коридору сразу разнёсся резкий запах дешёвого лака для волос.
Катя обтерла ладони фартуком. Она вышла из кухни, стараясь сохранять спокойствие.
Мельком бросила взгляд на комод в прихожей — там, под старыми счетами, лежал плотный зелёный пластиковый конверт с документами на квартиру. Она предусмотрительно выложила его туда ещё вчера, сразу после вечернего звонка Вали.
Свекровь уже стаскивала тяжёлые ботинки у порога. Она аккуратно повесила на вешалку старое тёмное пальто, оставшись в сером нейлоновом кардигане.
— Ой, Катенька, привет! А я мимо ехала, дай, думаю, заверну к вам.
Зинаида Петровна заглянула в комнату, где пятилетняя Соня собирала конструктор.
— Бабуля пришла! А где наш папа? Ромка дома?
— В ванной, — сухо ответила Катя.
— Ну и ладно. Нам же лучше. Мы пока пошепчемся.
Свекровь заговорщически подмигнула и прошла на кухню. Она сразу устроилась на стуле у окна.
На кухне было душно от духовки, и Зинаида Петровна, шумно вздохнув, стянула свой серый кардиган и повесила его на спинку стула, оставшись в тонкой блузке.
Катя молча достала из духовки противень. По квартире поплыл аромат пирога с капустой.
Свекровь окинула взглядом чистую, ухоженную кухоньку. Каждая деталь здесь была куплена на Катины деньги ещё до замужества. Светлые обои, удобный гарнитур, аккуратная плитка у плиты.
— Пирог — это чудо, конечно, — Зинаида Петровна поправила пучок бордовых волос.
Только тесно у вас, Катенька. Сама посуди. Сонька растёт. Скоро в школу пойдёт. Ей свой угол нужен. А у вас тут однушка. Хрущёвка, прямо скажем, неказистая.
Катя поставила на стол тарелку с пирогом.
— Нам хватает, Зинаида Петровна. Коммуналка небольшая, район тихий.
— Да разве ж это жизнь? — свекровь картинно вздохнула.
На кухоньке даже развернуться негде. Вот у меня подруга на даче отгрохала дом. Красота! И сыновья у неё все при деле. Помогают друг другу. Семья же! А у нас что?
Из ванной вышел Ромка. На нём был чистый домашний костюм. Он пах мылом и выглядел слегка напуганным.
Муж быстро глянул на Катю, потом на мать. Его глаза забегали.
— О, мам, привет! — Ромка сел за стол и сразу потянулся за куском пирога.
А мы тут ужинать собираемся. Садись с нами.
— Да я с радостью, сынок, — Зинаида Петровна ласково погладила его по плечу.
Вот говорю твоей Кате, что тесно вам. Надо расширяться. Мужик ты или кто? Пора о будущем подумать. Об общей квартире. Большой, просторной.
Ромка замялся, нервно глотнул чай и покосился на жену.
— Ну, мам… Мы думали об этом. Но сейчас времена такие. Кредиты дорогие.
— Так зачем кредиты брать, когда у вас капитал под ногами лежит? — свекровь прищурилась, глядя на Катю.
Деточка, ты вот подумай. Эту однушку можно продать за хорошую сумму. На окраине сейчас такие дома строят! И квартиры там дешевле. Можно взять просторную двушку или даже трёшку.
Катя спокойно села напротив свекрови и положила себе небольшой кусочек пирога.
— Нам хватает, Зинаида Петровна. Коммуналка небольшая, район тихий.
— Ой, да ладно тебе упрямиться, — Зинаида Петровна недовольно поморщилась.
Зато своё жильё будет, общее, семейное! А то живёте как квартиранты. При живом-то муже, Катенька, надо мужу доверять. Всю жизнь в девках не просидишь. Ромка у нас парень видный. Ему гнездо нужно крепкое.
Ромка поспешно закивал, стараясь не смотреть Кате в глаза.
— Да, Кать, мама дело говорит. Нам надо как-то решать этот вопрос. Сонька ведь реально растёт.
Катя медленно жевала пирог. Она вспомнила вчерашний разговор с Валей, бывшей женой Даньки.
Валя позвонила поздно вечером и без лишних предисловий выложила всё. Данька, младший любимчик Зинаиды Петровны, опять вляпался. Набрал долгов у каких-то мутных людей, якобы на новый бизнес. На самом деле всё просто схомячил на ставках. Теперь его караулят у подъезда.
Свекровь в панике бегала по знакомым, но такую кругленькую сумму никто не давал. Тогда в её голове и родился гениальный план. Продать квартиру Кати, раздать Данькины долги, а на остаток купить что-то крошечное в области. Ну, или просто снять квартиру Ромке с Катей, пока «времена не наладятся».
Зинаида Петровна тем временем продолжала щебетать, подкладывая Ромке лучший кусок.
— Вот именно! Семья — это когда все вместе проблемы решают. У Даньки сейчас тоже период сложный. Бизнес прогорел, долги задушили парня. Ему бы помочь немного.
Мы бы эту однушку продали, часть денег Даньке отдали, чтобы его в покое оставили. А вы пока на съёмной поживёте. Год-два — не больше!
Данька на ноги встанет, всё вернёт с процентами. И тогда мы вам такую трёшку отгрохаем!
Ромка втянул голову в плечи. Он явно знал про этот план матери заранее.
— Да, Кать… Даньке реально капец грозит. Его там караулят. Помочь надо. Брат всё-таки. Не чужой человек.
Катя почувствовала, как внутри разливается тяжёлая, липкая усталость.
Она медленно опустила вилку на край тарелки. Руки стали тяжёлыми.
Ей захотелось просто закрыть глаза и не слушать этот слаженный дуэт. Она столько лет тащила этот быт, обустраивала их маленькое уютное гнёздышко, терпела инфантильность мужа. И теперь они на полном серьёзе обсуждали, как лишить её и дочь единственного жилья ради очередного загула Даньки.
Минута потянулась как вечность. Катя сидела неподвижно, уставившись в свою тарелку.
— Кать, ну ты чего молчишь? — тихо позвал Ромка.
Она подняла взгляд. Глаза мужа бегали, он лихорадочно соскребал ногтем невидимую соринку со стола.
— Твоя мама решила продать мою квартиру ради долгов твоего брата? — спокойно сказала она, и на кухне стало тихо.
Ромка замер. Зинаида Петровна опешила, её рот смешно приоткрылся.
— Катенька, ну зачем ты так грубо? — свекровь попыталась натянуть на лицо улыбку, но вышло криво.
Какие ещё долги? Мы же о вашем будущем говорим! О большой квартире! Просто попутно родному брату поможем. Семья же!
— Моя бабушка оставила эту квартиру мне, — Катя говорила очень ровно, без нажима.
Семь лет назад. За год до того, как я встретила Рому. Эта квартира — моя личная собственность. Она не делится при разводе. И никакого отношения к вашей семье не имеет.
— Как это не имеет? — Зинаида Петровна начала багроветь, переходя на визг.
Вы шесть лет в браке! Ромка на эту квартиру своё здоровье гробит, ремонт тут делал! Ты как смеешь так говорить? Пригрели змею на груди!
— Рома приехал сюда с одним рюкзаком и старым ноутбуком, — парировала Катя.
А ремонт мы делали на мои добрачные накопления. И мебель я покупала сама. Рома свою зарплату тратит на бензин и свои хотелки. Нам с Соней едва на продукты хватает.
— Да как у тебя язык поворачивается! — свекровь вскочила со стула.
Мой сын работает как проклятый! Он тебя, дармоедку, кормит! А ты зажала метры свои? Из-за твоей жадности Даньку изобьют или в тюрьму посадят! Тебе человека не жалко?
— Мне не жалко лентяя и игрока, — Катя даже не подняла голоса.
И свою квартиру ради его долгов я продавать не буду. Ни сейчас, ни через год. Никаких съёмных квартир.
Ромка испуганно зашептал:
— Кать, ну ты чего? Мама же просто предлагает вариант. Зачем скандалить? Даньке правда угрожают.
Катя повернулась к мужу.
— Если ты так сильно переживаешь за брата, Ром, то можете прямо сейчас собрать свои вещи. Дверь открыта. Езжай к маме, продавайте её двушку. Помогайте Даньке. Кто вам мешает?
Зинаида Петровна остолбенела. Она явно не ожидала такого отпора от всегда молчаливой и спокойной невестки.
— Ты… ты чудовище! — прошипела свекровь сквозь зубы.
Ты удумала моего сына из дома выгнать? Да кто ты такая?
Катина решимость оставалась твёрдой. Она встала, вышла в коридор, подошла к комоду в прихожей и взяла тот самый зелёный пластиковый конверт.
Она вернулась на кухню и положила конверт на стол.
— Я — хозяйка этого жилья. Вот документы. Собственник — одна я. Рома здесь даже не прописан. Так что если кто-то и будет решать судьбу этой квартиры, то только я.
Зинаида Петровна посмотрела на бумаги, потом на притихшего сына. Ромка набычился, уставившись исподлобья в свою пустую тарелку. Он понимал, что спорить бесполезно. Идти ему было некуда, кроме как в перенаселённую квартиру матери, где вечно орал пьяный Данька.
— Ну и живи тут одна со своими бумажками! — рассвирепела свекровь.
Тварь ты неблагодарная! Мы к ней всей душой, а она… Тьфу! Ромка, пойдём отсюда! Пусть сидит тут, локти кусает!
Ромка даже не шевельнулся. Он только глубже втянул голову в плечи и тихо пробубнил себе под нос:
— Мам, перестань. Куда я пойду? Мне завтра на работу рано.
Зинаида Петровна задохнулась от возмущения. Она посмотрела на сына с глубоким презрением.
— Слабак! Тряпка! Баба тебя под каблук загнала, а ты и рад!
Свекровь резко развернулась и вылетела в коридор. Она лихорадочно натянула пальто, обулась и выскочила на лестничную площадку, громко хлопнув дверью.
На спинке кухонного стула остался висеть её серый нейлоновый кардиган.
В прихожей воцарилась тишина. Катя вернулась на кухню. Ромка сидел всё в той же позе, разминая пальцами кусок остывшего пирога.
— Чай остыл, — ровно сказала Катя.
Будешь ещё?
Муж дёрнул головой, отказываясь, и тихо выдавил из себя:
— Нет. Спасибо. Я пойду прилягу.
He встал и медленно поплёлся в комнату. Катя слышала, как зашуршал конструктор — это Соня обрадовалась вернувшемуся отцу.
Катя подошла к окну. Занавески тихо колыхались от лёгкого сквозняка. На улице зажигались жёлтые фонари, лениво проезжали машины. Никаких криков, никаких долгов Даньки. На душе было удивительно спокойно.
Она знала, что свекровь теперь не появится здесь очень долго — непомерная гордость никогда не позволит Зинаиде Петровне переступить порог дома, где её так хладнокровно осадили. Да и разбираться с долгами Даньки ей теперь придётся самостоятельно, рассчитывая только на собственные ресурсы.
Катя взяла серый кардиган свекрови со стула, аккуратно свернула его и убрала в пластиковый пакет на самую верхнюю полку шкафа. В этот момент её телефон звякнул коротким уведомлением. Зинаида Петровна прислала сообщение: «Кардиган мой не вздумай выбросить. Ромка на днях заедет и заберёт».
Катя тихо усмехнулась. Ромка-то заедет. Но сама Зинаида Петровна дорогу сюда теперь точно забудет надолго.
