— Я не поняла! У какого ещё нотариуса? — нахмурилась Вероника. — Зачем мама отдала ему документы?
— Как зачем? — улыбнулась Клавдия Петровна. — Мама ваша завещание оформляла. Анечка ещё месяц назад к нотариусу в райцентр ездила. Дом свой завещала.
— Кому?! — хором выдохнули сестры, подавшись вперед.
Даже мужья, которые в тот момент залипали в телефонах, с любопытством уставились на Клавдию Петровну.
*****
Дом бабы Нюры был самым крайним на улице — от него до кладбища рукой подать.
Крепкий ещё такой дом, с голубыми ставнями и цветочными клумбами под окнами.
Крыша, конечно, в нескольких местах прохудилась, но хозяйка дома как-то приловчилась уже с этим жить.
В сильные дожди она спешно ставила металлические ведра и кастрюли, чтобы луж на полу не было.
Сама баба Нюра умерла тихо, во сне, и на похороны дочери приехали на трех машинах — черных, блестящих и совершенно неуместных на пыльной деревенской улице.
Зинаида, Тамара и Вероника вышли из машин почти одновременно, небрежно поправляя траурные платки, и сразу стали похожи на ворон, слетевшихся «на пир».
Мужья дочерей держались позади, скучающе глядя кто по сторонам, кто — в телефон.
Забор покосился, крапива в некоторых местах вымахала по пояс — видно было, что нога дочерей не ступала сюда очень долгое время. Не было у них времени, чтобы приехать и помочь своей матери.
Да и просто хотя бы проведать. Занятые они очень…
— Мам, в городе совсем другая жизнь, понимаешь? – объясняла Зинаида матери. – Это не у тебя в деревне. В городе час за два идет, и времени не хватает ни на что.
— Да понимаю я, понимаю… — вздыхала баба Нюра. – А у меня тут в деревне время замерло будто.
— Вот-вот! Поэтому ты не сравнивай. Город — это не деревня. И ты же сама говорила, что у тебя там кошек целый двор. Значит, не одна. А у меня, как получится, так я сразу к тебе приеду. И Тамара с Вероникой тоже подскочат. Ладно?
— Конечно, конечно, — доченька. – Как у вас получится, так и приедете. Я буду ждать.
Так и не дождалась их баба Нюра.
Поминки дочери решили не устраивать, потому что дорого это очень.
Кто хочет – сам пусть идет в магазин, и покупает себе, что нужно. За свои деньги.
Тем не менее дочери чинно принимали соболезнования, прямо на кладбище, а после, когда все разошлись, они неспешно дошли до своего дома, уселись в беседке и заговорили о деле. Вернее, о доме. А точнее – о его дальнейшей судьбе.
— Значит так, — Зинаида, старшая дочь, достала блокнот. — Дом нужно продавать. Участок хороший, почти двадцать соток. Я уже узнавала, здесь риелторы из города землю под коттеджи с руками оторвут. Вот полгода пройдет, и можно будет…
— Подожди, а почему это продаем? — поджала губы Тамара. — Я бы дачу здесь, например, сделала. Шашлыки там, бассейн надувной. Мне психолог рекомендовал единение с природой. Да и иногда так хочется от города отдохнуть.
— Нет, Тамарочка, — быстро сказала Вероника. — У меня Славику на брекеты надо, и вообще на мне кредит висит. Ты же знаешь. И его гасить надо. Так что вариант с дачей меня не устраивает. Мне деньги нужны. И чем быстрее, тем лучше.
— Ну раньше же, чем через полгода, всё равно не получится, — сказала Тамара.
В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошла тётя Клава, соседка, что жила через забор. В руках она держала кастрюлю с каким-то варевом.
— Здрасьте, девоньки, — сказала она без улыбки. — А я вот кошечек пришла покормить. Анечка их очень любила. Души в них не чаяла. Говорила, что, если бы не они, она бы не прожила так долго.
— Да кормите ради Бога, — равнодушно махнула рукой Зинаида. – Их всё равно тут скоро не будет. Вот появятся у этого дома новые хозяева, и выпрут их куда подальше.
— Какие еще новые хозяева? – удивленно спросила соседка, проходя мимо.
— Да не важно. Слушайте, тёть Клав, вы случайно не в курсе, мама документы на дом где держала? Мы тут посмотрели — в серванте только её паспорт лежит, а больше ничего нет. Куда она могла положить их?
— Так это… Все документы у нотариуса, — спокойно ответила Клавдия Петровна, ставя кастрюлю с едой на крыльцо.
На этот звук откуда-то из кустов сирени начали появляться кошки — пестрые, пушистые, гладкошерстные. Целых восемь штук.
И тут же, подняв хвосты вверх, они подбежали к соседке. А на приехавших из города дочерей с мужьями даже не взглянули ни разу.
— У какого еще нотариуса? — нахмурилась Вероника. — Зачем мама отдала ему документы?
— Как зачем? — улыбнулась Клавдия Петровна. — Мама ваша завещание оформляла. Анечка еще месяц назад к нотариусу в райцентр ездила. Дом свой завещала.
— Кому?! — хором выдохнули сестры, подавшись вперед. Даже мужья с любопытством уставились на Клавдию Петровну.
— Как кому? Им, конечно, — соседка кивнула на кошек, которые уже деловито ели еду, аккуратно разложенную по мискам. — Всей пушистой компании. Анечка сказала: «Клава, они меня любят, вот пусть они и живут. А дочки, говорит, пусть спасибо скажут, что я на них не отписала — им же дороже выйдет, налоги там какие-то».
— Как это — кошкам?! — взвилась Зинаида, роняя блокнот. — Вы что такое говорите? Вы в своем уме? Да разве можно дом животным завещать?
— На каком основании?! подхватила Тамара.
— На законном, — так же спокойно ответила Клавдия Петровна. — Нотариус всё оформил, как надо. Вы, если бы почаще мать навещали или хотя бы звонили, были бы в курсе.
— Да она из ума выжила совсем! — ахнула Вероника. — Это оспорить можно!
— Можно, конечно, — согласилась Клава, разгибаясь. — Только это… Инна Сергеевна, ну наш нотариус, сказала, что завещание составлено при свидетелях, с видеофиксацией. Мать ваша в здравом уме и твердой памяти была. Она тогда так прямо и сказала нотариусу: «Мои кошечки меня не бросили. Они со мной каждый день были. А дочки? Зинаида в прошлом году даже с днем рождения не поздравила. Тамара трубку бросила, когда я про здоровье своё ей стала рассказывать, — говорит, некогда, у нее медитация. А Вероника вообще сказала, что не может больше слушать про мои болячки, ей тяжело морально». Так и запротоколировано. Всё слово в слово. Можете даже не сомневаться.
В беседке на некоторое время повисла странная тишина. Сёстры переглянулись.
— Бред какой-то! – сказала, наконец, Зинаида. – Я уверена, что в суде можно будет отменить это нелепое завещание. Мы дочки! Мы имеем право!
Клавдия Петровна ничего не сказала. Лишь пожала плечами, забрала пустую кастрюлю и ушла.
— Дом наш по-любому будет, — сказала Зинаида, зло посмотрев на кошек, которые бродили по участку. – И этих блохастых в наш дом пускать мы не будем.
— Согласна! – кивнула Тамара.
— Однозначно! – подтвердила Вероника. – Маменька наша точно была не в себе, вот и составила какое-то дурацкое завещание. Любой суд пойдет нам навстречу.
Муж Тамары, Павел, хмыкнул:
— Слушайте, ну это же вообще смешно. Дом завещать кошкам. А что, если кошек не станет? Кому он тогда потом достанется? Их котятам? И вообще, я считаю, что нет никаких проблем. Да мы завтра же их переловим всех и отвезем куда подальше. Делов-то.
*****
Ночь в деревне наступает быстро.
Здесь нет фонарей, нет гула машин, зато есть плотная, вязкая темнота, облепляющая окна после захода солнца.
Сестры с мужьями расположились в доме: Зинаида с супругом заняли зал, Тамара с Павлом — комнату поменьше, а Вероника с мужем Игорем — бывшую спальню матери.
На всякий случай они еще раз обыскали весь дом в поисках документов, но так ничего не обнаружив, улеглись спать. А около полуночи в доме стали происходить странные вещи.
Зинаида проснулась от настойчивого стука в окно! Она вскочила с постели, подбежала к окну, отодвинула штору, выглянула. А за стеклом — никого. Только темнота.
— Зин, ты чего? – удивленно спросил муж, приподнявшись на локте.
— А ты не слышал разве? В окно кто-то стучится. Минут десять, а то и дольше.
— Кто стучится?
— Да Бог его знает. Я вот выглянула, а там никого нет. Может, это кошки?
— Кошки? Зачем?
— Да что ты заладил: кто, зачем?! – разозлилась Зина. – Я-то откуда знаю?
— Зин, ты устала, наверное. Ложись спать. Никого там нет. Ночь на дворе. Да и кошки стучать не умеют.
Тем временем в другой комнате происходило то же самое, что и у Зины с мужем.
— Игорь, — испуганно прошептала Вероника, пихая мужа. — Игорь, ты слышишь? В окно кто-то стучит.
— А? Что? — Игорь сел на кровати.
— Стучит, говорю, кто-то. В окно.
— Кто стучит? Куда?
— Да проснись ты уже! В окно, говорю, кто-то стучит. А кто – не знаю. Иди посмотри. Мне страшно.
Игорь встал с кровати, подошел к окну, долго всматривался в темноту ночи, и в конце пожал плечами.
— Нет там никого. Может, показалось просто? Или сон приснился. Мы, когда в деревню ехали, у меня в машине что-то стучало, помнишь? И тебе это теперь приснилось.
В комнате, где спали Тамара с Павлом, события развивались уже совсем другие.
Они сладко спали, обнявшись. А потом…
…хлопнула дверца шкафа. Сама. Сначала одна, потом вторая. Супруги проснулись мгновенно, и некоторое время сидели неподвижно, пока их глаза привыкали к темноте.
В люстре перегорела лампочка, поэтому Тамара светила телефоном.
Через мгновение из шкафа вылетело что-то бесформенное, пролетело по воздуху и мягко опустилось на пол.
Следом за ним что-то метнулось в угол и выскочило в приоткрытую дверь.
— А-а-а! – закричала Тамара, выронив от неожиданности свой телефон. – Помогите!
— Да не кричи ты! – пытался успокоить Тамару муж. – Сестёр разбудишь.
— А мы и не спим, — раздался за дверью голос Зинаиды. – Что у вас тут случилось?
Через пять минут три сестры со своими мужьями сидели на кухне и внимательно рассматривали пуховый платок – это именно он вылетел из шкафа и распластался на полу.
— Это мамин платок, — шепотом сказала Тамара. – Как он мог сам из шкафа…
— А ты точно уверена, что он в шкафу был? – спросила Зина. – Может, на дверце висел и просто упал?
— Уверена-уверена.
— Зинка, да понятно же, что что-то происходит в этом доме, — сказала Вероника. – У Тамары шкаф ожил и платок мамин летает по комнате, к нам в окно стучался кто-то?
— В окно?! – выпучила глаза Тамара. – Правда?
— Кривда! – огрызнулась Зина. – Никого там не было за окном. Может, комары просто об стекло бились.
— Комары?! – еще больше вытаращила глаза Тамара. – Это каких же они размеров? С кошку, что ли?
— Кстати… — Зинаида подняла указательный палец вверх. – А вам не кажется, что эти кошки каким-то боком в этом замешаны? Ну как-то уже больно гладко всё получается. Только мы приехали, и началась какая-то абракадабра.
— А что эти кошки могут сделать? – возразила Вероника. – Они же на улице. Окна закрыты. Дверь тоже.
В общем, до самого утра никто больше заснуть не смог. Все сидели на кухне, пили чай, прислушивались к каждому странному шороху.
Утром три сестры вместе с мужьями подозрительно смотрели на кошек. И на соседку Клавдию Петровну, которая кормила их как ни в чем не бывало.
— Тёть Клав, — спросила вдруг Зинаида, когда соседка собралась уходить с пустой кастрюлей. – А вам сегодня как спалось? Нормально? Ничего странного не было?
— Нормально спалось, — улыбнулась Клавдия Петровна. – А ты почему спрашиваешь?
— Да вот у нас тут какая-то ерунда с домом творится. Всю ночь в окна кто-то стучался. У Тамарки в комнате шкаф дверцами хлопал. И еще… Мамин платок на пол упал.
— Так это… Я где-то слышала, что покойники, если их на земле что-то держит, часто домой возвращаются. Ну а куда им еще идти. Только домой.
— В смысле покойники? – у Вероники аж лицо вытянулось. – Мама что, из могилы встала?
— Да Бог с тобой, Вероничка, — усмехнулась Клавдия Петровна. – Я имела в виду, что душа Анечки домой вернулась. Может, ей холодно ночью было, вот она и пришла за платком своим пуховым. Этот платок был у неё самым любимым. Это же ей еще папка ваш подарил, царствие ему небесное. И Анечке тоже…
Сестры испуганно переглянулись. Вот каждая из них понимала, что это бред. Но почему-то было страшно.
День прошел быстро, но довольно плодотворно. Зинаида позвонила риелтору, который будет заниматься продажей дома, и та должна была приехать послезавтра после обеда. Заодно и вопрос с нотариусом решить. Ей тоже показалось странным, что тот мог оформить такое сомнительное завещание.
Домашние кошки по закону – это имущество. Нельзя же одно имущество завещать другому.
В общем, новости были обнадеживающие, и Зинаида воспрянула духом. Глядя на неё, сестры тоже стали увереннее.
А потом на деревню снова опустилась ночь, и надо сказать, что ночка выдалась, конечно, еще та.
Примерно около полуночи во всем доме погас свет. В смысле – пропало электричество.
И вместе с этим стало происходить что-то из ряда вон. В кромешной темноте, которую не могли «победить» встроенные в телефоны фонарики, что-то «летало» туда-сюда, что-то громко хлопало и падало, что звенело и брякало (как потом выяснилось, это были ключи от дома, сарая и погреба, которые, на минуточку, лежали в ящике стола).
В общем, заснуть, понятное дело, никто не мог. Но и сходить проверить, что же там происходит такое – ни у кого желания тоже не было.
И сестры, и их мужья сидели на своих кроватях, и с ужасом наблюдали за всем происходящим.
И только к утру всё стихло. На присутствующих в доме людей страшно было смотреть – лица бледные, мешки под глазами. Сами глаза красные… Руки еще трясутся.
Утром всей толпой «гости из города» пошли разбираться, что случилось с электричеством.
И оказалось, что все пробки выкручены и аккуратно сложены в обувную коробку.
— Это кошки! Они выкрутили пробки! – сказала Тамара дрожащим голосом. – Но у них же лап нет… то есть нет, есть… о господи! Что вообще происходит?
— Тамара, успокойся! – строго сказала Зинаида. – Не могли кошки никак эти пробки выкрутить. Не говори ерунду.
— Тогда кто? Мама?
— Какая еще мама?! Мы её похоронили. На твоих глазах гроб опускали в землю.
— Тогда я не понимаю… — с шумом выдохнула Тамара.
— И я тоже ничего не понимаю, — согласилась с ней Вероника. – Что за мистика творится вторую ночь подряд? Может быть, тётя Клава права? Может, душа нашей мамы не улетела на небо, и она вернулась домой? Она же кошек своих больше, чем нас любила.
— Так! Отставить панику! – скомандовала Зинаида. – Завтра приедет риелтор, порешаем все дела, и поедем спокойно домой. Нам всего одну ночь осталось переждать.
Третья ночь выдалась похлеще, чем предыдущие две. Нет, поначалу всё было тихо-спокойно.
Никто не стучал в окна, ничего не падало и само не открывалось. Даже свет был во всем доме.
А, учитывая, что все шестеро не спали толком две ночи, то уснули они очень быстро. Ещё и полуночи не было. А в половине второго ночи все проснулись. Сначала открыла глаза Зинаида:
— Ты слышал? Слышал? – толкнула она мужа локтем в бок. – Это дверь хлопнула? Входная?
— Похоже на то, — растерянно ответил муж. – Но я точно помню, что её закрывал.
Потом раздались шаги. Четкие, размеренные. Топ-топ-топ. Все, кто был в доме, замерли под одеялами, боясь дышать.
— Там кто-то ходит, — прошептал Игорь, посмотрев на Веронику, которая дрожала так, будто её током било.
А еще через несколько минут сам включился телевизор, снова шаги. И звук закрывающейся двери.
Сестры вместе со своими мужьями выбежали в гостиную и ошалело установились на телевизор, который они купили маме лет так десять назад.
— А это еще что? – испуганно спросила Тамара, показав рукой на домашние тапочки, которые стояли возле кресла.
Именно в этом кресле баба Нюра сидела перед телевизором.
– Это что же получается?.. — прошептала Вероника. — Это мама пришла, чтобы посмотреть телевизор?
Все на какое-то время замолчали. Были слышно лишь противное шипение телевизора.
— Я так больше не могу! – схватилась за голову Зинаида. А через минуту она схватила мужа за руку и потащила в комнату. – Быстро собирай вещи, мы уезжаем отсюда. Пропади пропадом этот дом. Ничего не хочу! Домой хочу. К себе!
За Зинаидой с мужем потянулись и все остальные. К трем часам ночи все шестеро уже сидели в машинах. Невыспавшиеся, перепуганные, с красными глазами.
И все шестеро смотрели в сторону дома, в окнах которого горел свет. В глубине души им жалко было его оставлять – хотелось бы его продать и получить деньги. Но и оставаться там больше было невозможно. Вдруг свет в доме погас, и с разных сторон стали появляться какие-то огоньки – зеленые, желтые, красные…
В ту же секунду три черные машины, поднимая пыль, умчались в сторону трассы.
В деревню они больше не возвращались. Дом бабы Нюры сначала вызывал у них нервную дрожь, потом стал просто темой для анекдотов: мол, этот дом в наследство котам оставили.
А потом и вовсе забылся. Человеческая память, в отличие от кошачьей, очень избирательна.
Но иногда это и к лучшему. Потому что на самом деле не было никакого завещания.
В последние месяцы баба Нюра с трудом передвигалась. Куда ей было в город ехать?
Хорошо, что хоть соседка помогала. По-соседски. И просто по-человечески. Готовила, убирала, стирала. Кошек кормила.
А баба Нюра в последнее время всё больше была какой-то задумчивой. Она прекрасно понимала, что её кошки никому не нужны.
И никто их всех не заберет. Восемь штук… Это же целое кошачье царство! Вот она и придумала план – рассказала всё Клавдии Петровне, и попросила её помочь.
В последний раз.
— Ты уверена, что это сработает? – спросила тогда тётя Клава. – Уверена, что они поверят во всё это?
— Уверена, уверена, — кивала головой баба Нюра. – Я своих дочек очень хорошо знаю. Они меня всегда глупенькие были. И мужья у них им под стать. Если их припугнуть хорошенько, уедут они, как миленькие. И никогда больше сюда не вернутся. Главное, надо сделать всё, как я тебе сказала. И документы получше спрячь. Мало ли его. А кошечки мои тебе помогут. Они у меня очень умные. Они всё сделают, как надо.
Собственно, так и вышло. Отчаянный и очень рискованный план бабы Нюры сработал.
Не стали дочери разбираться с этим завещанием. Просто уехали после третьей сумасшедшей ночи, которые устроила им Клавдия Петровна с кошками, и всё.
А дом, как и хотела баба Нюра, достался её кошкам. Каждое утро тётя Клава открывала калитку, входила во двор и ставила на крыльцо миску с едой.
Кошки дружно выходили из своего дома, потягивались и шли завтракать.
В общем, все восемь кошек жили долго и счастливо, охраняя свой дом, который принадлежал им по праву — по праву любви.
И когда кто-то из них уходил на радугу, баба Нюра на том свете брала пушистого на руки и говорила:
«Ну, рассказывай, как там без меня справлялись? Мышей ловили? Дочек моих хорошо напугали? Всё, как я просила, сделали?»
И через мгновение добавляла с усмешкой: «Я вот так и знала, что они даже в день моих похорон будут дом делить. Как же хорошо, что вы их проучили».
Через некоторое время все восемь кошек воссоединились со своей хозяйкой. А дом…
…дом через некоторое время разрушился. Потому что никто в нем не жил. Потому что больше жить в нем было некому. А о том, как сложилась жизнь сестер, мне, к сожалению, ничего не известно. Знаю лишь, что поругались они сильно из-за какой-то ерунды, и теперь больше не общаются друг с другом.
