На мой балкон прилетел рой пчёл. Соседи требовали вызвать спасателей, а пасечница сказала: «Тихо. Они просто ищут дом»
Первую пчелу я заметила возле сахарницы.
Вторую — на занавеске.
Когда за стеклом потемнело от гудящего облака, я закрыла балконную дверь и позвонила соседке.
— Люба, у меня пчёлы.
— Одна?
— Думаю, несколько тысяч.
Она замолчала.
Потом спросила:
— Ты опять давление не измеряла?
Я включила камеру и показала балкон.
На перилах висела огромная живая гроздь.
Соседка закричала так, что пчёлы, наверное, услышали даже через стекло.
—
Через десять минут возле моей квартиры собрался совет дома.
— Дихлофосом! — предлагал мужчина с пятого этажа.
— Водой смыть, — советовала женщина, которая обычно жаловалась на слишком мокрое бельё соседей.
— Окно заклейте!
— Полотенце под дверь!
Я стояла в коридоре и пыталась понять, как именно полотенце остановит насекомых, находящихся с другой стороны квартиры.
Председатель дома позвонил в службу спасения. Там объяснили, что нужно найти пасечника.
— В Черкассах? В многоэтажке? — возмутился он.
Будто пчёлы обязаны были сначала уточнить район проживания.
Люба нашла номер в интернете.
Женщина на том конце попросила прислать фотографию.
Через минуту ответила:
«Ничего не трогайте. Еду».
—
Пасечницу звали Вера Степановна.
Ей было шестьдесят семь. Она приехала в светлой куртке, резиновых сапогах и с деревянным ящиком.
Никакого защитного костюма, только сетка на шляпе.
— Это всё? — спросил председатель.
— А вы оркестр ждали?
Она прошла на кухню.
Посмотрела через стекло.
— Хороший рой.
— Для кого хороший? — спросила я.
— Для меня. Для вас, конечно, неожиданность.
— Они нападут?
— Если будете махать руками и поливать их химией, могут рассердиться. Сейчас они отдыхают. Матка внутри, остальные собрались вокруг.
Она говорила о пчёлах как о большой семье, остановившейся на вокзале между поездами.
— Откуда они взялись?
— Старый рой разделился. Эти ищут новое жильё.
Вера Степановна повернулась ко мне.
— Вы не против, если я выйду на балкон?
— Я против, чтобы там вообще кто-нибудь был. Но выбирайте.
—
Она надела перчатки и осторожно открыла дверь.
Гудение стало громче.
Соседи отступили в прихожую.
Я тоже собиралась, но Вера Степановна сказала:
— Хотите посмотреть?
— Нет.
— Тогда стойте подальше.
Я осталась на кухне.
Потому что «нет» было сказано слишком быстро.
Пасечница поставила ящик под роем. Несколько раз встряхнула ветку винограда, за которую держались пчёлы.
Часть тяжёлой массой упала внутрь.
Я вскрикнула.
— Всё хорошо, — сказала она. — Смотрите, остальные сами идут к ящику. Значит, матка там.
Пчёлы действительно двинулись.
Не беспорядочно. Будто кто-то сообщил им адрес.
— Умные, — прошептала я.
— Очень. Только люди их часто боятся раньше, чем успевают разобраться.
Я подумала о нашем совете дома с дихлофосом.
—
Сбор занял почти два часа.
Соседи постепенно разошлись. Люба осталась.
Принесла чай и поставила у закрытого окна.
— Мёд будете? — спросила она Веру Степановну.
Мы посмотрели на неё.
— Что? У меня другой.
Пасечница засмеялась.
Когда почти все пчёлы оказались в ящике, на балконе остались десятки отставших. Они кружили, садились на перила.
— А эти?
— До вечера соберутся. Ящик пока оставим здесь.
— То есть они останутся у меня?
— До темноты.
Я посмотрела на живой ящик.
Утром собиралась мыть окна.
Теперь у меня временно проживала пчелиная семья.
—
Вера Степановна осталась ждать.
Мы сидели на кухне и разговаривали.
Она держала пасеку за городом вместе с сестрой. Начала в пятьдесят восемь, после того как закрыли швейное производство, где проработала почти всю жизнь.
— Я думала, пчеловоды рождаются сразу в шляпе с сеткой, — сказала я.
— Нет. Сначала рождаются без неё и получают первый урок.
— Вас ужалили?
— Конечно. Я же полезла проверять улей в духах.
Она рассказывала про маток, рабочую пчелу и то, как рой принимает решение, куда лететь.
Мне было удивительно, что возле нас всё это время существовала настолько сложная жизнь, а я различала только «пчела» и «не подходить».
К вечеру гудение стихло.
Вера закрыла ящик.
— Всё. Поехали домой.
И мне почему-то стало немного жаль.
—
Через неделю она написала:
«Ваши прижились. Матка работает».
Прислала фотографию рамки с сотами.
Я показала соседям.
Мужчина с дихлофосом спросил:
— Мёд нам дадут?
— За моральный ущерб? — уточнила я.
Он решил, что я говорю серьёзно.
Осенью Вера Степановна привезла небольшую банку.
На крышке фломастером написала: «Балконные».
Мы устроили чаепитие во дворе.
Кто-то утверждал, что мёд пахнет нашим виноградом. Кто-то — липой возле остановки.
Вера объясняла, что точно определить сложно.
Но всем хотелось верить, что в банке осталось немного нашего двора.
—
Следующей весной я поехала к ней на пасеку.
Только посмотреть.
Мне выдали светлую куртку, сетку и перчатки.
Когда Вера открыла улей, я сначала отступила.
Потом подошла.
На сотах двигались сотни пчёл. Каждая была занята своим делом.
— Наши где? — спросила я.
— Попробуйте узнайте.
— Очень смешно.
Я держала рамку обеими руками. Она была тяжёлая, тёплая и гудела.
Страха почти не осталось.
—
Теперь на балконе растут лаванда, мята и несколько цветов, которые нравятся пчёлам.
Улей я не завела.
Вера говорит, сначала нужно хорошо учиться, а не начинать хозяйство после одного красивого случая.
Зато во дворе больше никто не достаёт химический баллончик при виде каждого насекомого.
Однажды на лавочку села пчела.
Председатель дома замер, потом осторожно отодвинулся.
— Правильно? — спросил он у меня.
— Пока да. Но оркестр держите наготове.
Он рассмеялся.
А пчела немного посидела и улетела.
У неё были свои дела.
Как вы поступили бы, увидев рой пчёл на балконе: запаниковали бы или дождались человека, который знает, что делать?
