**«Отпустите бортик», — сказала инструктор. Ей было двадцать шесть, а мне пятьдесят один**
Первое занятие я почти целиком простояла в воде по грудь, держась за металлическую лестницу.
Рядом плавали дети. Мальчик лет семи проносился мимо меня с таким количеством брызг, будто хотел осушить бассейн за один заплыв. Девочка в розовой шапочке ныряла за резиновой игрушкой. А я смотрела на чёрную полоску на дне и пыталась убедить себя, что до него можно достать ногами.
Вообще-то можно было. Глубина там была метр тридцать.
— Вы можете отойти от лестницы, — сказала инструктор.
Её звали Оксана. Она стояла на бортике в спортивных шлёпанцах и держала планшет с расписанием.
— Я сейчас, — ответила я.
Это «сейчас» длилось минут десять.
Я записалась в бассейн вечером воскресенья, когда дочь прислала фотографии с озера. На одной она стояла по пояс в воде с моим внуком Мишкой, на другой он уже пытался утащить её дальше за надувным кругом. Под фотографиями было написано: «Мам, летом поедешь с нами?»
Я набрала: «Конечно».
Потом вспомнила, как прошлым летом сидела на берегу в льняных брюках и говорила, что мне жарко только на солнце, а вода холодная. Вода была тёплая. Я просто не умела плавать.
Никому из домашних я никогда прямо не врала об этом. Говорила: «Не люблю глубину», «Не хочется мочить волосы», «Я за вещами присмотрю». За тридцать лет эти фразы стали такими привычными, что я сама перестала слышать, как часто их повторяю.
В детстве меня учили плавать в реке. Дядя держал меня под живот, говорил: «Греби, я не отпущу». Потом отпустил, решив, что иначе я не научусь. Он сразу же вытащил меня обратно. Я даже успела услышать, как он смеётся от неожиданности: по его мнению, он помогал.
Я помню не его смех. Помню, как в мутной воде не могла понять, где поверхность, хотя прошло, наверное, несколько секунд.
После этого я стояла на мелководье. Потом выросла и стала стоять на берегу.
В понедельник я позвонила в бассейн и спросила про занятия для взрослых новичков. Администратор ответила:
— У нас есть группа по вторникам и четвергам. Сейчас там три человека.
— Они точно взрослые?
— Да. Одному даже шестьдесят восемь.
Мне стало легче. Пока я не представила, что этот человек уже плавает, а я даже лица в воду опустить не могу.
На первое занятие я приехала за сорок минут. Долго искала шкафчик, дважды переодевала шапочку: она сползала мне на брови. У зеркала женщина в синем купальнике поправляла очки и спросила:
— Вы тоже к Оксане?
— Да. Первый раз.
— Тогда я рядом буду. Я уже второй месяц первый раз.
Её звали Рая. Ей было пятьдесят восемь. Она сказала это так буднично, что я засмеялась.
— Правда второй месяц?
— Мне всё кажется, что в следующий вторник начну красиво плавать. Прихожу, а руки опять живут отдельно от ног.
Рая плавала. Медленно, с пенопластовой доской, часто останавливаясь, но от лестницы она отошла сразу.
Оксана подошла ко мне после разминки.
— Вы боитесь воды или вам неприятно опускать лицо?
— Я боюсь, что не смогу вдохнуть.
— Хорошо. Тогда сегодня будем выдыхать в воду. Держитесь за бортик, приседайте так, чтобы рот оказался под водой, и выпускайте воздух. Нос можете оставить сверху.
Я ждала, что она попросит объяснить страх или начнёт убеждать меня, что здесь безопасно. Оксана ничего такого не сказала. Показала, как выдыхать, и ушла к другому ученику.
С бортиком у меня получилось. Без бортика — нет.
На выходе Рая уже сушила волосы феном. В раздевалке пахло шампунем и мокрой плиткой.
— Ну как? — спросила она.
— Я не плавала.
— А кто сказал, что надо было сегодня? У нас Николай первые три занятия только ходил туда-сюда. Теперь смотри, как важничает со своей доской.
Николай стоял у другого фена. Услышал своё имя и ответил, даже не обернувшись:
— Я не важничаю. Я просто наконец купил доску своего размера.
Дома дочь спросила по телефону, почему я такая уставшая.
— Была в бассейне.
Она замолчала.
— В бассейне? Ты же не любишь…
— Я записалась учиться.
— Мам, здорово! Подожди, я Мишку позову, он тебе сто советов даст.
— Не надо его звать.
— Почему?
— Потому что я пока ничего не умею. И не хочу это обсуждать всей семьёй.
Я сказала резче, чем собиралась. Дочь обиделась, я услышала это по её короткому «ладно».
— Прости, — добавила я. — Расскажу потом. Когда сама разберусь, что у меня получается.
Во второй вторник я отошла от лестницы на два шага. Оксана дала мне доску. Я вытянула руки, опустила её на воду и почувствовала, как она хочет уплыть без меня.
— Надавите на неё, — сказала Оксана. — Она вас держит.
— Вы можете идти рядом?
— Да.
Она шла вдоль бортика. Я двигалась, перебирая ногами по дну и делая вид, что плыву.
— Вы сейчас идёте, — заметила она.
— Знаю.
— Попробуйте поднять одну ногу. Только одну.
Я подняла. Потом немедленно опустила.
— Уже лучше, — сказала Оксана.
— Не говорите так, если не лучше. Мне пятьдесят один, я выдержу правду.
Она присела на корточки.
— Хорошо. Вы пока не плывёте. Но стоите дальше от лестницы, чем на прошлой неделе, и можете убрать ногу со дна на секунду. Мне этого достаточно для следующего упражнения. Вам как?
Я посмотрела на доску.
— Так понятнее.
Дальше всё шло неровно. Один день я могла проплыть с доской половину дорожки. В другой цеплялась за бортик после двух движений. Иногда после работы заходила в раздевалку и хотела развернуться: в офисе кто-нибудь обязательно требовал срочный отчёт к вечеру, и мне казалось, что ещё одного занятия, где я опять чего-то не могу, я не выдержу.
Рая однажды застала меня у выхода. Я стояла в пальто с пакетом, в котором лежали сухие купальник и полотенце.
— Ты уходишь? — спросила она.
— Голова болит.
— Тогда иди домой. Только не придумывай, что заболела из-за бассейна. У нас вода не настолько коварная.
Я усмехнулась, но пакет опустила на пол.
— Я вчера плохо спала. И сегодня совсем не хочу опять бояться.
Рая прислонилась к стене.
— Я тоже иногда не хочу. В прошлый четверг сидела в машине двадцать минут. Потом подумала, что уже заплатила за парковку, и пошла.
— Серьёзный довод.
— Самый честный из тех, что у меня был.
Я всё-таки ушла домой. Позже написала Оксане, что пропущу занятие. Она ответила: «Хорошо. Увидимся во вторник». Без вопросов, без «вы должны преодолеть себя». Во вторник я вернулась.
К концу месяца мы дошли до упражнения, которого я боялась больше всего: нужно было лечь на воду лицом вниз, держась за край бассейна, и выдыхать. Оксана объяснила движение, Рая показала, Николай сообщил, что ему помогло считать до трёх.
Я попробовала. Как только вода коснулась носа, отпустила бортик, встала и закашлялась.
— Хватит, — сказала я. — Больше сегодня не буду.
Оксана кивнула и предложила перейти к движениям ног с доской.
— Вы же понимаете, что я так и не научусь? — спросила я.
— Если никогда не опустите лицо, плавать будет сложнее. Но заставлять вас сейчас я не стану.
— Все остальные могут.
— Рая не могла первые недели. Николай до сих пор забывает выдыхать, когда торопится.
— Я здесь стою, — отозвался Николай с соседней дорожки.
— Поэтому и говорю при вас, — ответила Оксана.
Мне хотелось, чтобы инструктор сказала, когда именно страх пройдёт. Через пять занятий? Через двадцать? Она спрашивала только, готова ли я продолжать упражнение сегодня, и я не всегда знала ответ.
Вечером дочь позвонила сама.
— Ты обещала рассказать, как идёт бассейн. Я ждала, когда можно будет спросить.
— Идёт медленно. Сегодня я нахлебалась воды.
— Мишка тоже иногда нахлёбывается. Он потом сердится на бассейн.
— Я тоже сержусь. Хотя бассейн вряд ли виноват.
Мы поговорили о Мишкиной школе, о её работе. Перед тем как попрощаться, дочь вдруг сказала:
— Мам, я летом всё время звала тебя купаться. Думала, ты отказываешься, потому что не хочешь с нами идти. Я не знала, что ты боишься.
— Я не говорила.
— Можно было сказать.
— Знаю. Мне было стыдно.
— За что?
Я начала отвечать привычное «сама не знаю», но остановилась.
— Ты с Мишкой в воде такая уверенная. Он прыгает к тебе, а ты ловишь. Мне хотелось побыть рядом с вами. А я даже за кругом не решалась зайти.
— Мам, мы же не проверяли, кто как плавает. Ты могла просто быть с нами на мелком месте.
— Теперь понимаю.
Дочь помолчала.
— Когда поедем следующим летом, я с тобой на мелком месте побуду. Мишку папа погоняет.
Мне почему-то пришлось поставить телефон на громкую связь и отойти к окну, прежде чем я смогла ответить нормально.
На шестой неделе Оксана попросила меня лечь на воду с доской и оттолкнуться от стенки. Я уже делала это несколько раз, но держала голову высоко и зажимала плечи. На этот раз попробовала опустить подбородок. Вода подошла к губам.
Доска качнулась. Я быстро встала.
— Видела? — крикнула Рая с конца дорожки. — Ты почти достала до середины!
— Ты следишь за мной вместо своих упражнений?
— Конечно. Там же доска моего размера, Николай свою не даёт.
Оксана стояла рядом и ждала, пока я отдышусь.
— Ещё раз? — спросила она.
— Только вы пойдёте рядом.
— Пойду.
Я оттолкнулась. Сначала слышала её шаги по мокрой плитке, потом только плеск у собственных ушей. Руки держали доску слишком крепко. Ноги сбивались. Через несколько метров я поднялась и нащупала дно.
До середины дорожки оставалось ещё далеко. Я это видела. И всё же, пока Оксана шла ко мне, я обернулась посмотреть на стенку, от которой отплыла.
— Получилось? — спросила я.
— Вы проплыли почти пять метров, — ответила она.
— С доской.
— С доской.
— И всё время смотрели, где я?
— Да. Так мы договорились.
Мне понравился её ответ. Она не делала вид, будто я уже готова одна переплыть бассейн.
После занятия мы с Раей сидели на скамейке у выхода и ждали, пока перестанет дождь. У неё волосы торчали из-под шапки, у меня от хлорки чесался нос. Николай прошёл мимо, важно неся доску под мышкой. Оказалось, он купил свою собственную, хотя Оксана разрешала брать общие.
— И что теперь? — спросила Рая. — За следующую дорожку возьмёшься?
— За те же пять метров ещё раз.
— Правильно. Я свои первые пять метров недели две повторяла.
Дождь не прекращался. Мы накинули капюшоны и побежали к остановке, обходя лужи.
Дома я отправила дочери сообщение: «Сегодня получилось пять метров с доской». Она ответила: «Расскажи, как это было». Я позвонила ей и рассказала всё: про воду у губ, про шаги Оксаны, про то, как встала раньше середины дорожки.
Мишка, конечно, услышал наш разговор. Забрал у дочери телефон и спросил:
— Бабушка, а ты завтра тоже пойдёшь?
— Во вторник. Завтра я буду дома отдыхать.
— А летом поплывёшь со мной?
Я посмотрела на купальник, который сох на верёвке над ванной.
— Летом зайду с тобой в воду. Насчёт «поплывёшь» я пока не знаю.
— Ладно, — сказал он. — Я круг возьму.
Я не стала объяснять ему, что собираюсь учиться дальше и надеюсь обойтись без круга. Он уже предложил то, что мог. А я впервые за много лет могла представить себя рядом с ним в воде и не искать повод остаться на берегу.
**А вы начинали учиться чему-то во взрослом возрасте, хотя очень боялись выглядеть новичком?**
