**В свой день рождения я купила один билет на колесо обозрения. Кассир спросила: «Второй человек подойдёт позже?»**
— Нет, — ответила я.
Девушка посмотрела на экран.
— Тогда один.
Она не сказала ничего неприятного.
Даже не удивилась особенно.
Но я почему-то начала объяснять:
— Просто дочь работает. Подруга не смогла. Муж…
На слове «муж» остановилась.
Мужа не было уже три года.
Девушка подняла глаза.
Я улыбнулась.
— Один билет, пожалуйста.
***
Мне исполнилось пятьдесят девять.
Утром позвонила дочь.
Потом сестра. Потом две подруги.
Все поздравили.
Все любили меня.
И у всех был обычный рабочий день.
Дочь предложила встретиться в субботу.
Я согласилась.
Потом испекла себе небольшой пирог.
Поставила чайник.
Посмотрела на кухню.
Мне стало жалко себя.
Не громко, не драматично.
Тихо.
Как бывает, когда никто не виноват, но от этого не легче.
***
При муже дни рождения всегда были шумными.
Он забывал купить хлеб, зато приносил огромный торт.
Звал людей, не считая стулья.
Я ругалась.
Потом мы сидели до ночи.
После его смерти я говорила, что не хочу праздновать.
Первый год это было правдой.
Второй — наполовину.
На третий я уже хотела, чтобы кто-то понял без слов: теперь можно.
Но никто не обязан был угадывать.
Я сама продолжала отвечать:
— Да ничего не надо.
И получала ровно то, что просила.
***
В тот день я надела красный свитер.
Купила себе цветы.
Потом долго стояла возле парка.
Колесо обозрения работало.
Я последний раз каталась на нём лет двадцать назад.
Муж смеялся над моей боязнью высоты. Потом сам замолчал на самом верху и держал меня за руку крепче, чем собирался.
Я вспомнила.
И решила купить билет.
***
В кабинке было пусто.
Я села.
Поставила цветы рядом.
Когда колесо начало подниматься, стало страшно.
Не красиво страшно.
Очень обыкновенно.
Я вцепилась в сиденье и подумала: ну зачем?
Потом увидела город.
Крыши. Дорогу. Маленьких людей возле кассы.
На соседнем сиденье лежал букет.
Мне вдруг стало смешно.
Я купила цветы, посадила их напротив и повезла на аттракцион.
Достала телефон.
Сфотографировала букет на сиденье.
Себя не сняла.
Потом решила, что зря.
Сделала снимок.
Получилась женщина с испуганными глазами и очень красным свитером.
Я отправила дочери.
Она сразу позвонила.
— Мам, ты где?
— Наверху.
— Одна?
— С цветами.
Дочь засмеялась.
Потом спросила:
— Тебе хорошо?
Я посмотрела вниз.
— Страшно.
— Зачем поехала?
— День рождения.
Она помолчала.
— Я не поняла, что ты хотела сегодня.
— Я сама не очень поняла.
***
Когда вышла, ноги дрожали.
Купила кофе.
Села на лавочку.
Дочь позвонила ещё раз.
— Я могу вечером заехать.
Раньше я бы сказала:
— Не надо, ты устанешь.
В тот день ответила:
— Заезжай. У меня пирог.
— Что привезти?
— Себя.
Потом подумала и добавила:
— И хлеб. У меня опять нет.
Она засмеялась.
Я тоже.
***
Мы сидели вечером вдвоём.
Не было большой компании.
Не было музыки.
Дочь рассказывала про работу. Я показала фотографии с колеса.
Она спросила:
— На следующий год куда поедем?
— Я ещё этот переживаю.
— Можно заранее выбрать.
Я кивнула.
Потом сказала:
— Знаешь, я хотела, чтобы кто-нибудь устроил мне праздник. Но всё время говорила, что не надо.
Дочь посмотрела на меня.
— Я боялась тебя давить.
— Знаю.
— Ты можешь говорить.
— Учусь.
Она обняла меня.
Я не стала делать вид, что один билет на колесо обозрения заменил мужа, друзей и прежнюю жизнь.
Не заменил.
Но в тот день я хотя бы вышла из кухни, где ждала, что кто-то догадается.
***
Фотографию с испуганными глазами я сохранила.
Иногда смотрю и думаю, что на ней нет никакой мудрой женщины, которая всё поняла.
Есть я.
Мне страшно.
У меня день рождения.
Рядом цветы.
И я всё-таки поднялась.
**Вам легко сказать близким: «Я хочу внимания, хочу праздника, хочу, чтобы вы пришли»? Или вы тоже отвечаете «ничего не надо», надеясь, что вас поймут иначе?**
