В 65 лет я согласилась оставить котёнка у себя на семь дней. На шестой приехала женщина с переноской. Я сама ждала этот звонок — но, услышав его, впервые подумала не открыть дверь
Котёнок был серый, с белой лапой и взглядом существа, которое не понимает, почему вокруг столько переговоров. Дочь нашла его во дворе через знакомых, помогала искать постоянный дом и попросила меня о временной передержке. На семь дней. Мы несколько раз повторили срок, потому что я боялась, что «временно» превратится в «ну ты же уже привыкла».
Мне было шестьдесят пять. Год назад умер мой старый кот. После него я убрала миски, но долго не могла выбросить потрёпанную игрушку. Новый кот мне был не нужен. По крайней мере, я так говорила. Хотелось спокойствия, возможности уехать к сестре, не думать каждое утро ещё о ком-то.
— Мама, если не хочешь, скажи, — сказала дочь. — Я поищу другое место.
Она не давила. Именно поэтому я согласилась. Иногда легче помочь, когда отказ действительно оставляют возможным.
Всё необходимое привезли вместе с котёнком. О его состоянии и уходе заранее поговорили с человеком, который этим занимался, а не угадывали по интернету. Я не собиралась превращать неделю в самостоятельный ветеринарный опыт. Мне надо было просто обеспечить ему обычное спокойное место до переезда.
В первый вечер он спрятался. Я сидела в кресле и слушала, не шуршит ли. Не лезла доставать ради знакомства. Позже он вышел, осторожно посмотрел и ушёл снова. Я сказала:
— Правильно. Я тоже сразу людям не доверяю.
На второй день он обнаружил шнурок на моём домашнем халате. На третьей попытке поймать его я смеялась. Потом остановилась: стало страшно, что смеюсь точно так же, как когда-то со своим котом. Будто новому существу выдали чужую роль, а я уже готова принять.
Дочь спросила по телефону, как дела.
— Нормально. Только не думай, что я оставлю.
— Я не думаю. Мы ищем дом.
— Хорошо.
Мне было важно слышать, что условие сохраняется. До тех пор, пока оно не начало сохраняться слишком успешно.
На четвёртый день котёнок залез ко мне на колени. Не торжественно, не в нужный момент, когда я грустила. Я смотрела телевизор, он просто решил, что здесь тепло. Посидел две минуты, потом попытался добраться до пуговицы. Я гладила его и думала, как легко тело вспоминает маленький вес.
Назвать не стала. Дочь временно звала его Серым. Мне хотелось другое имя, но я удерживалась. Не потому, что имя обязательно привязывает, а потому, что сама знала: после своего имени начну придумывать всё остальное.
На пятый день появилась желающая забрать. Женщина около сорока, с взрослой дочерью. Они заранее общались с теми, кто помогал котёнку, уточняли условия, готовились. Не просто «ой, милый, отдайте». Дочь рассказала мне, что всё выглядит спокойно и можно встретиться.
— Завтра приедут, — сказала она.
Я ответила: «Хорошо». Потом сняла с кресла котёнка и зачем-то протёрла подлокотник. Очень обычное движение человека, которому надо занять руки.
Вечером стала замечать всё, что могла назвать причиной не отдавать. Он уже привык к комнате. Он ест спокойно. Он спит у моего пледа. Может, переезд ему будет труден. Может, новые люди не поймут, какой он. Я была готова объявить собственную привязанность знанием о его будущем.
Позвонила дочери.
— А ты уверена, что там хороший дом?
— Насколько можно заранее понять, да. Мы поговорили. Но абсолютной уверенности никто не обещает.
— А если он будет скучать?
Она помолчала.
— Мама, ты хочешь его оставить?
— Нет. Я просто спрашиваю.
— Хорошо. Тогда завтра познакомитесь. Можно задать вопросы, которые действительно важны. Не надо искать плохое только потому, что тяжело расставаться.
Я разозлилась. Потом признала, что она очень точно попала.
Ночью котёнок разбудил меня. Я устала, подумала, как хорошо будет снова спать спокойно. Утром он смешно растянулся на ковре, и я опять захотела, чтобы остался. Желания менялись каждые несколько часов. Нельзя было выбрать постоянную жизнь по одному милому движению или одной плохой ночи.
Когда позвонили в дверь, я действительно подумала не открыть. На одну секунду. Потом посмотрела на телефон, на готовую переноску у посетительницы за дверью и поняла: люди приехали по нашему приглашению, а я уже представляю себя жертвой того, что всё идёт по плану.
Открыла. Женщина представилась Катей. С ней была дочь, Ася. Они сняли обувь, вошли тихо. Не бросились хватать котёнка. Сели, дали ему подойти. Мне понравилось, и от этого стало ещё труднее: нельзя было удобнее отказаться из-за их поведения.
Мы разговаривали. Где будет жить, кто дома, как планируют заботиться, понимают ли, что это не игрушка на несколько недель. Они отвечали. Часть подробностей уже обсуждали раньше. Я не устраивала бесконечную проверку, просто хотела видеть людей.
Ася сказала, что котёнок смешно держит ухо. Я чуть не ответила: «Я знаю, он всегда так». Остановилась. У меня была неделя, не исключительное право понимать его.
Катя посмотрела на меня.
— Вам трудно отдавать?
Я хотела сказать, что нет. Чтобы не выглядеть женщиной, которая сначала согласилась, а теперь создаёт неудобство.
— Трудно, — призналась я. — Но я пока не решила, готова ли снова держать кота постоянно. А вы готовились именно к этому.
Она кивнула. Не стала говорить, что тогда оставлю себе. Не стала торопить. Просто дала мне произнести правду без превращения её в окончательное решение.
Котёнок тем временем играл с краем Асиной сумки. Девушка убрала шнурок, предложила безопасную игрушку, которую принесла. Я смотрела и чувствовала странную ревность: уже весело с другим человеком. Очень человеческое, очень неуместное чувство к маленькому животному, которому я хотела хорошего.
Дочь приехала к концу встречи. Помогла с вещами. Я сложила то, что привезли, рассказала несколько своих наблюдений, не выдавала их за правила на всю жизнь. Потом попросила:
— Если будет удобно, пришлите через несколько дней, как он устроился. Не каждый день. Просто один раз.
Катя согласилась. Не обещала постоянный отчёт. Это было правильно: новый дом не должен был жить под моей тревогой.
Когда дверь закрылась, я села в кресло и заплакала. Дочь осталась рядом.
— Ты могла передумать, — сказала она.
— Знаю. Но я не хотела передумывать только чтобы сейчас не грустить.
Она обняла меня. Мы не обсуждали, благородный ли это поступок. Иногда просто грустно после хорошего решения, и не надо срочно доказывать, что оно было плохим.
Квартира снова стала тихой. Я несколько раз посмотрела под ноги, прежде чем закрыть дверь. Машинально убрала шнурок халата повыше. Потом засмеялась. За шесть дней тело успело выучить маленького соседа быстрее, чем голова выбрала, что с ним делать.
Через четыре дня пришла фотография. Котёнок лежал на тёмном кресле, рядом была игрушка. Его назвали Тишей. Имя понравилось. Я ответила, что рада, и больше не задавала десять вопросов о каждой детали. Они написали, что всё постепенно устраивается.
Мне захотелось попросить приехать посмотреть. Не попросила. Пусть новое место станет его местом, а не продолжением моего прощания.
Сестра сказала, что я зря отдала: раз привязалась, надо было оставить. Подруга — что хорошо, теперь свободна. Обе пытались дать простой ответ. Я не чувствовала себя ни полностью свободной, ни лишённой счастья. Просто у меня был маленький опыт заботы, который закончился, как договаривались.
Через месяц поехала к сестре на несколько дней. Не надо было искать, кто придёт к коту. Я заметила это облегчение и не стала стыдиться. У любви есть практическая сторона, и я вправе учитывать её, когда выбираю постоянную ответственность.
Потом однажды зашла к дочери и увидела новое сообщение от Кати. Она сама прислала Тишу, уже чуть подросшего. Мы посмотрели вместе. Я улыбалась. Не плакала. Не потому, что забыла, а потому, что место в моей памяти перестало требовать места на моём диване.
Я ещё не взяла себе кота. Возможно, возьму. Возможно, нет. Теперь знаю, что могу снова привязаться, и это не измена старому. Но ещё знаю, что способность любить не обязывает немедленно принимать каждое существо навсегда.
Недавно дочь спросила, готова ли я иногда помогать с передержкой. Я ответила, что иногда, если заранее понятны условия и я действительно могу. Не сказала героическое «всегда». Не сказала испуганное «никогда». Моей жизни подходят более точные слова.
А шнурок на халате до сих пор иногда прячу автоматически. Потом замечаю, выпускаю и улыбаюсь. Маленькая привычка от маленького гостя. Ему не нужно было остаться навсегда, чтобы оставить во мне что-то тёплое.
Вы смогли бы отдать животное в хороший постоянный дом после временной передержки, если уже привязались? Или сама привязанность для вас означала бы, что теперь оно обязательно должно остаться с вами?
