«35 тысяч в месяц, быт на тебе, за грязную посуду — штраф». 54-летний Иван озвучил 51-летней Ларисе условия сожительства
На четвертом свидании Иван достал телефон, открыл калькулятор и сказал:
— Ларис, я прикинул. С тебя будет тридцать пять тысяч в месяц.
Я сначала даже не поняла, за что именно с меня тридцать пять тысяч. Мы сидели в ресторане, передо мной стояла тарелка с салатом, рядом корзинка с хлебом. Я посмотрела на Ивана, на его телефон, снова на Ивана и совершенно серьезно спросила:
— Это ты сейчас счет за ужин делишь или что?
— Да нет, при чем здесь ужин? За квартиру.
Вот с этой фразы и закончилась моя красивая история знакомства с мужчиной, которого еще минут десять назад я считала, пожалуй, самым интересным человеком из всех, с кем познакомилась за последние семь лет.
Меня зовут Лариса, мне пятьдесят один год. Я живу в Подмосковье, в обычной однокомнатной квартире. Не в хоромах, конечно, но мне хватает. Кухня небольшая, зато моя. Диван выбирала сама, занавески тоже, и никто не спрашивает, зачем мне четыре декоративные подушки, если голова у меня одна.
С мужем мы развелись семь лет назад. Разошлись спокойно, без бесконечного выяснения, кому должна достаться каждая чашка. У нас была хорошая трехкомнатная квартира, дача и машина. Все продали, деньги поделили по-человечески. Купили две однокомнатные квартиры: одну мне, вторую бывшему мужу. Оставшиеся деньги отдали сыну.
Сыну сейчас двадцать семь. Он живет в Казани со своей семьей, и у него давно своя жизнь. Созваниваемся, приезжаем друг к другу, но я никогда не считала правильным сидеть у телефона и ждать, когда взрослый сын будет развлекать маму разговорами. У него свои заботы, у меня свои.
Так и жила.
Сначала после развода мне даже нравилось одной. Пришла домой, поставила сумку куда захотела. Хочешь — готовь ужин, хочешь — сделай бутерброд и не объясняй никому, почему сегодня у тебя нет первого, второго и компота. Телевизор включила на том канале, который нравится тебе. Уснула с книгой — никто не ворчит, что свет мешает.
Свобода в быту, как выяснилось, вещь очень приятная.
Но семь лет — срок немаленький.
В какой-то момент я заметила, что мне стало не хватать не помощи по дому и не человека, который будет вкручивать лампочки. Лампочки я прекрасно вкручиваю сама. Мне не хватало самого простого. Чтобы вечером можно было сказать:
— Представляешь, что сегодня было?
И услышать:
— Ну, рассказывай.
Не сыну звонить ради каждой мелочи, не подруге писать среди рабочего дня, а просто знать, что рядом есть близкий человек.
И вот однажды вечером я сидела дома, листала что-то в телефоне и решила зарегистрироваться на сайте знакомств.
Никто меня туда не отправлял. Подруги не уговаривали. Сын тем более ничего такого не предлагал. Это было исключительно мое решение.
Я рассудила просто: в пятьдесят один год познакомиться с мужчиной случайно уже сложнее, чем в двадцать пять. Это раньше можно было встретиться где угодно. В компании друзей, на каком-нибудь празднике, через коллег. Сейчас мой обычный маршрут выглядит примерно так: дом, работа, магазин, снова дом. Иногда кафе, иногда прогулка. Можно, конечно, годами гулять по парку с надеждой, что из-за соседней березы выйдет прекрасный мужчина и спросит, не моя ли это перчатка. Но я перчатки редко теряю.
Поэтому сайт знакомств показался мне вполне нормальным вариантом.
Фотографию поставила свежую. Не стала искать снимок десятилетней давности, где я удачно повернула голову и на мне платье, которое сейчас хранится исключительно как историческая ценность. Написала возраст честно. Про себя тоже сочинять ничего не стала.
Первые два дня я вообще думала удалить анкету.
Сообщения приходили разные. Кто-то после слова «здравствуйте» сразу спрашивал, есть ли у меня квартира. Один мужчина написал: «Как относитесь к переезду в деревню?» Я ответила, что пока никак не отношусь, потому что даже имени его не знаю. Он обиделся.
Другой прислал длинный рассказ о том, какой должна быть женщина рядом с ним. Я дочитала до середины и поняла, что не подхожу уже по семи пунктам. Решила не отнимать у человека время.
А затем написал Иван.
Ему было пятьдесят четыре. На фотографии выглядел очень даже хорошо. Высокий, аккуратный, с приятной улыбкой. Не пытался изображать из себя двадцатипятилетнего. Одет нормально, без демонстрации часов крупным планом и фотографий возле чужих красивых машин.
Начал он тоже совершенно обычно:
«Лариса, добрый вечер. У вас очень добрая улыбка. Можно познакомиться?»
Я ответила.
И как-то легко у нас пошел разговор.
Иван умел общаться. Не писал мне каждые пять минут: «Куда пропала?» Не требовал немедленно прислать еще десять фотографий. Спрашивал, какие фильмы люблю, где мне нравится гулять, что читаю. Сам рассказывал о Москве, о работе, о том, что любит старые кафе и небольшие рестораны, где можно разговаривать, а не перекрикивать музыку.
Переписывались мы примерно неделю.
Иван почти сразу сказал, что ищет серьезные отношения.
— Ларис, я не хочу бесконечных знакомств ради знакомств. Возраст уже такой, что хочется нормальной жизни вдвоем.
Мне эта фраза понравилась. Потому что и я не собиралась месяцами собирать коллекцию мужчин из интернета.
Через неделю он пригласил меня в кафе.
Кафе оказалось очень уютным, в ретро-стиле. Старые фотографии на стенах, круглые столики, лампы под зелеными абажурами. Музыка тихая. Можно сидеть и разговаривать, не повышая голос.
Я приехала чуть раньше и волновалась, конечно. Все-таки переписка перепиской, а живой человек может оказаться совсем другим.
Иван вошел минут через пять.
Я его сразу узнала.
Высокий, статный, в темном пальто. Подошел, улыбнулся:
— Лариса?
— Если вы Иван, то да.
Он засмеялся.
— Уже хорошо. Значит, оба пришли по адресу.
Сел напротив, позвал официанта и сказал:
— Выбирай что хочешь. И давай сразу договоримся, сегодня никаких разговоров о работе. Я от своей устал, ты наверняка от своей тоже.
Вот вроде мелочь, а мне понравилось.
Мы проговорили больше двух часов.
Иван рассказывал интересно, но не пытался все время перетягивать разговор на себя. Спрашивал мое мнение. Слушал ответы. Не перебивал. Для меня это вообще важная вещь. Бывают люди, которые задают вопрос исключительно для того, чтобы дождаться паузы и снова начать говорить о себе. Иван таким не казался.
Когда расходились, он проводил меня до машины и спросил:
— Еще увидимся?
Я специально сделала вид, что задумалась.
— Надо посмотреть мое расписание.
— Очень плотное?
— Чрезвычайно. Магазин, уборка, сериал.
Он улыбнулся:
— Постараюсь вклиниться между магазином и сериалом.
Домой я ехала в хорошем настроении.
Подруге написала коротко: «Нормальный».
Она тут же перезвонила.
— Что значит нормальный?
— То и значит. Приятный мужчина.
— Тебе понравился?
— Понравился.
— А ты ему?
— Откуда я знаю? Не убежал же.
Подруга сказала, что от меня невозможно добиться нормального ответа, и мы на этом закончили.
Второе свидание было еще лучше.
Мы гуляли по центру Москвы, зашли поесть, долго разговаривали. Иван рассказывал про свою квартиру. Говорил, что живет один, квартира у него собственная, в хорошем районе. Несколько раз повторил, что дома у него очень уютно.
Я значения этому не придала.
Ну уютно и уютно. Молодец человек, следит за домом.
Он спросил, где живу я. Рассказала про свою однокомнатную квартиру в Подмосковье.
— Далеко тебе до Москвы ездить, — заметил он.
— Привыкла.
— Я бы так каждый день не смог.
— А я смогла. Видишь, какие мы разные.
Он засмеялся.
На третьей встрече Иван принес мне небольшой букет. Не огромную охапку, которую потом надо нести через половину Москвы, а аккуратные цветы. И снова все было хорошо.
Даже подозрительно хорошо.
Но я старалась себя не накручивать. После семи лет самостоятельной жизни начинаешь слишком внимательно рассматривать каждого человека. Не так посмотрел — уже думаешь, почему. Не так ответил — снова анализируешь.
Я себе сказала: «Лариса, прекрати устраивать человеку собеседование. Просто общайся».
И общалась.
К четвертой встрече я уже ждала его сообщений.
Не сидела, конечно, возле телефона с секундомером, но когда видела его имя на экране, улыбалась.
Четвертое свидание Иван предложил провести в ресторане.
Вечер шел совершенно спокойно. Мы заказали еду, разговаривали. Иван был какой-то особенно довольный. Несколько раз смотрел на меня так, будто собирался сообщить нечто важное.
Наконец отложил приборы и сказал:
— Ларис, я хотел с тобой серьезно поговорить.
Я даже выпрямилась.
-Говори.
-Как ты смотришь на то, чтобы перебраться ко мне?
Я молчала секунды три.
Вот сейчас могу признаться: мне стало приятно.
Мы знакомы совсем недолго, поэтому предложение показалось неожиданным. Но в ту минуту я услышала именно то, что хотела услышать. Мужчина говорил о серьезных отношениях и теперь предлагал следующий шаг.
Я даже переспросила:
— Прямо перебраться?
— А чего тянуть? Мы уже не дети. Я в центре Москвы живу. У меня уютно, красиво. Ты мне нравишься. Я тебе, насколько понимаю, тоже. Сколько можно по кафе ходить?
Я улыбнулась.
— Недолго же ты выдержал эти кафе.
— Вот именно. Я изначально искал женщину для серьезных отношений. И ты мне подходишь.
Последняя фраза прозвучала немного странно. «Ты мне подходишь» — будто он выбирал не женщину, а тумбочку в прихожую. Но я не стала цепляться.
— Хорошо, — сказала я. — Допустим. Но мы знакомы всего ничего.
— Поэтому все нужно сделать правильно.
— В каком смысле?
И вот здесь Иван взял телефон.
Я еще подумала, что он хочет показать мне фотографии квартиры.
Он действительно открыл что-то на экране, только не фотографии.
— Я считаю, что люди нашего возраста должны обо всем договариваться заранее. Чтобы не было недопонимания.
— Согласна, — ответила я.
С этим-то как раз спорить сложно.
— Я называю это осознанным сожительством.
Я чуть не переспросила, но решила подождать объяснения.
Иван продолжил:
— Ты переезжаешь ко мне. Платишь тридцать пять тысяч в месяц за половину квартиры.
Я посмотрела на него.
— Что?
Он повторил совершенно спокойно:
— Тридцать пять тысяч.
— За что?
— Ларис, ну ты же будешь жить в квартире.
— В твоей квартире.
— Конечно. Поэтому и сумма нормальная. Если бы мы снимали, вышло бы дороже.
Я все еще думала, что, может быть, не так его поняла.
— Иван, подожди. Ты предлагаешь мне жить вместе как паре или сдаешь мне половину квартиры?
Он слегка нахмурился.
— Зачем ты все передергиваешь? Я предлагаю честные условия.
И начал объяснять.
Оказывается, мебель изнашивается. Техника тоже. Вода расходуется. Электричество расходуется. Вообще, как выяснилось, мое появление в квартире Ивана несло серьезную нагрузку на его домашнее хозяйство.
Я сидела и слушала.
Он говорил уверенно, будто давно все просчитал.
— Ты же понимаешь, — сказал Иван, — если в квартире живут двое, расходы увеличиваются.
— Коммунальные расходы?
— Не только. Износ.
— Какой именно?
— Всего. Дивана, например.
Я посмотрела на него и не удержалась:
— Иван, я пятьдесят один год живу на свете и впервые слышу, что при совместной жизни нужно отдельно учитывать износ дивана.
Он моего юмора не оценил.
— Потому что люди обычно не умеют нормально договариваться.
— А мы, значит, будем уметь?
— Именно.
Дальше выяснилось еще интереснее.
— Быт в основном будет на тебе, — сообщил Иван.
— Почему?
Он даже удивился вопросу.
— Ну ты же женщина.
Я отпила воды и спросила:
— А тридцать пять тысяч тогда за что?
— За проживание.
— То есть я плачу за проживание и еще занимаюсь бытом?
— Ларис, не надо все переводить в деньги.
Вот здесь я едва не рассмеялась.
Человек пять минут объяснял мне стоимость износа дивана, а теперь просил не переводить все в деньги.
Но Иван еще не закончил.
— И я считаю, что нужна система небольших штрафов.
— Каких штрафов?
— Символических. Чтобы дисциплина была.
Я уже смотрела на него с настоящим любопытством. Мне даже хотелось узнать, насколько далеко зайдет эта удивительная схема.
— Например?
— Оставила немытую посуду — пятьсот рублей.
Я решила, что ослышалась.
— Сколько?
— Пятьсот.
— За тарелку?
— Не за одну тарелку. За сам факт.
— А если две тарелки?
Он помолчал.
— Лариса, зачем ты утрируешь?
— Я пытаюсь понять тариф.
Кажется, вот тут Иван начал догадываться, что разговор идет не совсем по его плану.
Но остановиться уже не мог.
— Или, допустим, оставила где-то беспорядок.
— Еще пятьсот?
— Да. Это просто стимулирует поддерживать порядок.
— А если беспорядок оставишь ты?
Иван посмотрел на меня так, будто этот пункт в его расчетах отсутствовал.
— Я аккуратный.
— Допустим. Но всякое бывает. Чашку забыл убрать.
— Я не забываю.
— Носки?
— Ларис, ну что ты начинаешь?
— Ничего. Изучаю договор.
Он откинулся на спинку стула.
— Я же говорю, это осознанное сожительство. Все прозрачно. Никаких претензий друг к другу.
— Подожди. А сам договор где?
— Можно составить.
— Прямо на бумаге?
— Конечно.
— Со штрафом за посуду?
— Да.
Я посмотрела на него и спросила:
— А проверять посуду кто будет?
— В смысле?
— Ну должен же кто-то фиксировать нарушение. Ты вечером обход квартиры делаешь? Кухня, ванная, коридор. Записываешь в журнал: «Лариса, одна кружка, пятьсот рублей»?
Он поджал губы.
— Я думал, ты серьезная женщина.
— Я тоже так думала.
Он помолчал, а я пыталась уложить все услышанное в голове.
Самое интересное, что дело было даже не в тридцати пяти тысячах. Я работаю, сама себя обеспечиваю, привыкла считать расходы. Если два человека действительно начинают жить вместе, совершенно нормально обсуждать, кто оплачивает продукты, коммунальные счета и остальные общие вещи.
Меня удивило другое.
Иван не предложил мне строить совместную жизнь. Он заранее назначил мне стоимость места рядом с собой.
Причем в этой удивительной конструкции я должна была ежемесячно платить, вести быт и еще рисковать получить счет за оставленную чашку.
Я спросила:
— Иван, а что получаешь от этой схемы ты?
— В каком смысле?
— В прямом. Я плачу тридцать пять тысяч. Занимаюсь бытом. Плачу штраф, если тебе не понравился порядок. А ты?
— Я предоставляю квартиру.
— Но ты же в ней и так живешь.
— И что?
— Ничего. Просто уточняю.
Он уже явно начинал сердиться, хотя говорил еще спокойно.
— Лариса, ты почему воспринимаешь нормальное предложение в штыки?
— Потому что оно очень необычное.
— Что необычного? Ты переезжаешь в центр Москвы, живешь в хорошей квартире с мужчиной, который тебе нравится.
— И плачу ему тридцать пять тысяч.
— Ты опять про деньги.
Я не выдержала и рассмеялась.
Не громко. Просто ситуация была настолько странная, что другого выражения лица у меня уже не находилось.
— Иван, это ты мне назвал сумму. Не я.
— Потому что я привык все обсуждать на берегу.
— Хорошо. Давай обсуждать. Если я плачу половину, тогда быт тоже пополам?
— Ларис, зачем превращать отношения в бухгалтерию?
Я посмотрела на него.
Вот тут мне стало окончательно ясно, что мы говорим на совершенно разных языках.
Когда речь шла о его квартире, мебели и технике, бухгалтерия была прекрасным способом строить отношения. Когда речь зашла о его обязанностях, бухгалтерия неожиданно стала чем-то неправильным.
— Скажи честно, — спросила я. — Ты семью хотел найти или квартирантку?
— Не надо передергивать.
— Я не передергиваю. Я пытаюсь разобраться. Ты сам сказал, что искал женщину для серьезных отношений.
— Да.
— Тогда почему твое первое предложение о совместной жизни выглядит как аренда комнаты с дополнительными обязанностями?
Он покачал головой.
— Нормальная женщина была бы рада такому предложению.
Вот эта фраза мне особенно понравилась.
Не само предложение. Формулировка.
«Нормальная женщина».
Очень удобное выражение. Если ты согласна, значит, нормальная. Если задаешь вопросы, уже начинаются сложности.
Я спросила:
— А что именно должно меня обрадовать?
— Возможность жить в центре Москвы. Хорошие условия. Рядом мужчина.
— Иван, у меня есть квартира.
— В Подмосковье.
— Да. И я там хозяйка. Представляешь, какая роскошь? Могу оставить чашку на столе и не потерять пятьсот рублей.
Он усмехнулся:
— Ты все превращаешь в насмешку.
— Нет. Я просто пытаюсь представить эту жизнь. Вот я утром опаздываю на работу, оставляю тарелку в раковине. Вечером прихожу, а ты встречаешь меня с калькулятором?
— Если ты заранее так настроена, смысла обсуждать нет.
— Здесь соглашусь.
Несколько секунд мы сидели молча.
Официант прошел мимо нашего столика, посмотрел, все ли в порядке. Я чуть не попросила у него прайс на немытую посуду, но решила, что человек ни в чем не виноват.
Иван первым нарушил молчание:
— Я просто хочу, чтобы все было честно.
— Я тоже.
— Тогда почему ты возмущаешься?
— Потому что честность работает в обе стороны. Если бы ты сказал: «Ларис, давай жить вместе, общие расходы делим пополам, бытовые дела тоже», я бы хотя бы поняла разговор. Может, не согласилась бы переезжать так быстро, но поняла. А ты предлагаешь мне платить тебе за половину твоей квартиры, заниматься домом и еще получать штрафы. Где здесь отношения?
— Ты слишком резко реагируешь.
— Возможно. Зато бесплатно.
Он посмотрел на меня очень серьезно.
— Зря смеешься. Сейчас все взрослые люди стараются обезопасить себя.
— От чего ты собираешься обезопасить себя мной? От лишней кружки?
— От бытовых конфликтов.
— Так у нас первый бытовой конфликт случился еще до общего быта.
На этом я решила заканчивать.
Мне уже не хотелось ничего доказывать. В конце концов, Иван имел полное право устраивать свою жизнь так, как считал нужным. Его квартира, его диван, его правила.
Только я тоже имела право в этих правилах не участвовать.
Я позвала официанта и попросила счет.
Иван сказал:
— Я оплачу.
— Не надо.
Я примерно посчитала, сколько вышла моя часть ужина, оставила две тысячи рублей.
Иван посмотрел на деньги.
— Это еще зачем?
— За себя.
— Я же приглашал.
— Знаю. Но так спокойнее. А то вдруг ресторанный стул подо мной тоже немного износился.
Он совсем не улыбнулся.
Я взяла сумочку и поднялась.
— Лариса, ты сейчас серьезно уйдешь из-за такой ерунды?
— Иван, для тебя это не ерунда. Ты целую систему придумал.
— Ты еще пожалеешь. Нормальные мужчины сейчас на дороге не валяются.
— Согласна. Поэтому я пойду домой.
— И все?
— И все.
Я надела пальто.
Он сидел за столом и смотрел на меня с таким выражением, словно искренне не понимал, как я могла отказаться от настолько выгодного предложения.
Перед тем как уйти, я все-таки сказала:
— Удачи тебе.
— В чем?
— В поисках женщины, которой подойдет твое осознанное сожительство.
И уже сделала пару шагов, когда остановилась.
— Только про штраф за посуду лучше говори на первом свидании. Сэкономишь время и себе, и женщине.
Вышла из ресторана, дошла до машины и села за руль.
Телефон почти сразу завибрировал.
Иван написал:
«Ты неправильно все поняла».
Я прочитала и убрала телефон в сумку.
Минут через пять пришло второе сообщение:
«Я хотел как лучше».
На него я тоже не ответила.
Домой приехала поздно. Открыла дверь, сняла обувь, поставила сумку на стул. На кухне с утра стояла моя чашка.
Я посмотрела на нее и засмеялась.
Пятьсот рублей.
Вот ведь расточительная женщина.
Сделала себе чай, села за стол и позвонила подруге.
Она взяла трубку почти сразу.
— Ну как свидание?
— Замечательно.
— По голосу слышу, что что-то случилось.
— Мне предложили совместную жизнь.
— Лариска!
— Не радуйся раньше времени. Тридцать пять тысяч в месяц.
На том конце повисла пауза.
— Что тридцать пять тысяч?
— Совместная жизнь.
— Я не поняла.
— Я тоже не сразу.
И я пересказала ей весь разговор.
Когда дошла до штрафа за посуду, подруга снова замолчала.
— Пятьсот рублей?
— Да.
— За немытую тарелку?
— За сам факт, как мне объяснили.
— А если кастрюля?
— Не знаю. Не успела ознакомиться с расширенным тарифом.
Подруга начала смеяться.
— Лариса, а уборка сколько?
— Вот видишь, я рано ушла. Надо было попросить полный перечень услуг.
Посмеялись мы хорошо.
А когда разговор закончился, я еще долго сидела на кухне и думала об Иване.
Мне не было особенно обидно. Скорее досадно, что человек сначала показался совсем другим. Красиво говорил, внимательно слушал, умел ухаживать. Все выглядело очень достойно.
И ведь он, скорее всего, действительно считал свое предложение разумным.
Возможно, найдется женщина, которую такие условия полностью устроят. Люди разные. Кто-то любит, когда все расписано до мелочей.
Но я вдруг очень ясно поняла одну простую вещь про себя.
За семь лет я слишком привыкла быть хозяйкой собственной жизни, чтобы добровольно переехать туда, где за мной собираются ходить с воображаемым блокнотом.
Я не искала человека, который будет меня содержать. Мне это не нужно. Я сама работаю, сама оплачиваю квартиру, сама покупаю продукты. Если рядом появится мужчина, с которым мы решим жить вместе, я совершенно спокойно буду участвовать в общих расходах.
Но мне хочется возвращаться домой, а не на объект с внутренним распорядком.
Хочется иногда оставить кружку на столе. Не потому, что я неряха, а потому, что живой человек иногда устает, торопится, забывает. Сегодня забыла я, завтра забудет он. Один убрал за другим, посмеялись и пошли дальше.
А если за каждую мелочь выставлять счет, очень быстро перестаешь понимать, кто перед тобой: близкий человек или администратор.
На следующий день Иван снова написал.
«Подумала?»
Я ответила:
«Подумала. Переезжать не буду. Спасибо за предложение».
Он написал почти сразу:
«Причина только в деньгах?»
Я даже удивилась.
Ответила:
«Нет. Как раз не в деньгах».
Он спросил:
«А в чем тогда?»
Я сначала хотела объяснить подробно. Написать про равенство, про быт, про эти его штрафы. Набрала несколько предложений, перечитала и стерла.
Какой смысл?
Человек уже все сказал за тем ресторанным столиком. И я тоже.
Написала только:
«Мы по-разному представляем совместную жизнь».
На этом наше общение закончилось.
Анкету с сайта я не удалила.
Хотя в тот вечер очень хотелось.
Подруга сказала:
— Ну и правильно. Один Иван со штрафами еще не повод закрывать отдел знакомств.
— Какой еще отдел?
— Твой. Отдел кадров личной жизни.
— Тогда я пока единственный сотрудник и директор одновременно.
— Вот и не увольняй себя.
С этим я согласилась.
Сейчас, когда вспоминаю ту историю, больше всего удивляюсь даже не тридцати пяти тысячам. И не пятистам рублям за посуду.
Меня удивляет, насколько уверенно Иван все это рассказывал.
Он действительно ждал, что я обрадуюсь.
Наверное, в его представлении все выглядело замечательно: у него появляется женщина, которая участвует в расходах, занимается бытом и старается ничего не оставить не на своем месте. Очень удобная система.
Для него.
А мне удобной показалась другая система.
Я живу в своей небольшой квартире. Сама решаю, что поставить на полку, что приготовить на ужин и когда вымыть чашку. И если когда-нибудь снова решу делить с кем-то дом, мне хочется делить именно дом. Не квадратные метры по тарифу.
Недавно та самая подруга была у меня в гостях. Мы сидели на кухне, пили чай. Она встала, отнесла свою чашку в раковину и вдруг спрашивает:
— Ларис, а если я ее сейчас не помою, сколько с меня?
Я даже не сразу поняла.
А когда поняла, ответила:
— Для гостей первый раз бесплатно.
— А второй?
— Второй тоже. Я сегодня добрая.
Мы рассмеялись.
И знаете, мне нравится, что теперь я могу смеяться над этой историей.
Иван оказался не тем человеком, которого я хотела бы видеть рядом. Вот и все.
Без великой драмы, без громких выводов.
Просто четвертое свидание неожиданно оказалось очень полезным. Еще несколько встреч с красивыми разговорами, и я могла бы привязаться к человеку гораздо сильнее. А так Иван сам довольно быстро достал свой калькулятор и все объяснил.
Иногда человек может часами рассказывать, какой он внимательный, серьезный и разумный. А достаточно одного разговора о немытой чашке, чтобы узнать о нем гораздо больше.
С Иваном у нас не получилось.
Зато моя чашка до сих пор иногда остается вечером на столе.
И пока счет мне за нее никто не выставил.
