— Значит, всё? Серьёзно?
Лена молча кивнула, стягивая с озябших пальцев перчатки. Игорь, развалившийся на диване в позе римского патриция, даже не пошевелился. Он смотрел на жену так, будто она была странным насекомым, залетевшим в его идеально устроенный мир.
— В суд сходила? — спросил он с ленивым любопытством.
— Сходила.
— Документы подала?
— Подала. — Лена повесила пальто в прихожей и прошла на кухню. Поставила чайник. Руки немного дрожали. Не от холода — от нервов.
— И что, сразу приняли? — Голос Игоря доносился из комнаты, обволакивая квартиру привычной вальяжной интонацией.
— Через месяц первое заседание. — Она достала кружку, свою любимую, с дурацкими гусями.
Игорь медленно поднялся с дивана. В его движениях всегда была какая-то театральность, будто он постоянно находился в свете софитов. Он возник в дверном проеме кухни, массивный, уверенный в себе, и скрестил руки на груди.
— Ну и зачем тебе это, а, Лен? Подумай сама. Я работаю, деньги в дом несу. Дети сыты, одеты. Живем в трешке. Машина под окном. Что не так-то?
— Всё не так, Игорь. — Чайник зашумел, и Лена выключила его, так и не дождавшись, пока закипит. Пить чай расхотелось. — Всё. Не. Так.
— Конкретнее можно? Я эти твои женские намеки, знаешь ли, не понимаю.
— А что тут понимать? — Она повернулась к нему. — Десять лет я тебе и прислуга, и нянька, и повар. Дети на мне, дом на мне, твои рубашки на мне. Ты приходишь с работы и падаешь на диван. В лучшем случае. В худшем — едешь с друзьями в баню или на рыбалку. Я когда последний раз хоть куда-то выбиралась одна, ты помнишь?
— Так я же не запрещаю, — фыркнул Игорь. — Иди куда хочешь.
— С кем я детей оставлю? С тобой? Чтобы ты им пельменей из пачки сварил и в планшеты уткнул? Спасибо.
— Ну вот, опять начинается. Я зарабатываю! — он ткнул в себя большим пальцем. — Я устаю! Мужик должен отдыхать.
— А женщина — нет? Женщина — это вечный двигатель? Игорь, я больше не могу. Я устала не физически. Я выгорела. Мне кажется, я живу не свою жизнь. Я просто функция при тебе и детях.
Он усмехнулся. Криво, неприятно.
— Нашла себе кого-то, что ли? — спросил он, и в глазах блеснул нехороший огонек.
— Нет. Я просто хочу пожить одна. Для себя. С детьми.
— Ага, щас! — Его тон резко изменился, стал жестким. — С детьми? Размечталась. Дети со мной останутся.
Лена замерла. Этого она не ожидала. Она думала, он будет торговаться из-за квартиры, машины, но дети… Он же никогда особо ими не интересовался.
— С тобой? — переспросила она, и в голосе прозвучало искреннее изумление. — Ты не сможешь. Ты не знаешь, когда у Ани контрольная, а когда у Кирилла тренировка. Ты не в курсе, на что у Кирилла аллергия. Ты им кашу ни разу не сварил!
— Научусь, — Игорь расправил плечи, становясь еще больше. — С чего ты взяла, что суд их тебе оставит? У меня стабильный доход, своя квартира. А ты кто? Безработная домохозяйка, которая собралась съехать на съемную халупу. Кто тебе их отдаст?
Он говорил уверенно, напористо, и Лена почувствовала, как ледяной страх сжимает сердце. Он ведь прав. Юридически он был в куда более выигрышном положении.
— Я найду работу, — тихо сказала она.
— Ну-ну. В твоем возрасте, после такого перерыва? Удачи. — Игорь развернулся и пошел обратно в комнату. — Так что ты, Лен, подумай хорошенько. Стоит ли оно того. Может, заявление заберешь, пока не поздно? Жили же как-то.
Лена смотрела ему в спину. Она видела, как он снова плюхнулся на диван, взял пульт и включил телевизор на полную громкость. Словно ничего не произошло. Словно не было этого разговора, который только что перевернул ее мир. И в этот момент она поняла. Он не шутил. Он действительно собирался забрать детей. И не потому, что они ему были нужны. А просто чтобы наказать ее. Чтобы отомстить.
***
Первая атака началась в пятницу. Игорь, который обычно в лучшем случае махал детям ручкой из окна машины, лично явился забирать их на выходные. Одетый с иголочки, благоухающий дорогим парфюмом, он выглядел как отец года с рекламного плаката.
— Привет, банда! — пробасил он, входя в прихожую. — Собирайтесь, едем развлекаться!
Кирилл, восьмилетний сын, тут же бросился к нему на шею.
— Пап, а куда? Куда?
— Сюрприз! — подмигнул Игорь. — Но обещаю, будет круто.
Лена протянула ему рюкзак.
— Игорь, тут сменные вещи, домашнее задание по математике и английскому. И не забудь, Кириллу вечером капли для носа, у него опять закладывает.
Игорь скривился, словно ему предложили съесть лимон.
— Лен, ну что ты опять со своей «обязаловкой»? Выходные же. Дети должны отдыхать. А не вот это всё, — он пренебрежительно ткнул пальцем в рюкзак.
— Аня, — обратилась Лена к пятнадцатилетней дочери, — проследи, пожалуйста, чтобы вы хотя бы в субботу сделали уроки. У тебя в понедельник зачет по алгебре.
Аня, молча наблюдавшая за сценой, кивнула.
— Не парься, доча, — Игорь положил руку ей на плечо. — Сделаем мы твои уроки. В воскресенье вечером. После аквапарка, пиццерии и нового кино.
Глаза Кирилла загорелись. Аня тоже чуть заметно улыбнулась. Лена вздохнула. Бороться было бесполезно.
Вернулись они в десять вечера в воскресенье. Лена уже успела трижды позвонить Игорю, но он сбрасывал. Кирилл влетел в квартиру, как метеор, возбужденный, с горящими щеками.
— Мам, мам, там так круто было! Папа купил мне самую большую пиццу! И мы на горках катались! И знаешь что? Папа сказал, что с ним всегда будет так весело, а не как у нас, вечно уроки и уборка!
Лена поджала губы. Она посмотрела на Аню. Та была хмурой и уставшей.
— Уроки сделали? — спросила Лена тихо.
Аня покачала головой.
— Папа сказал, что это «душная ерунда» и в понедельник можно будет списать.
— А зачет?
— Тоже, — буркнула Аня и ушла в свою комнату.
Кирилл скакал по прихожей, размахивая новым навороченным водяным пистолетом.
— А это мне папа купил! Сказал, у мамы вечно денег нет на нормальные игрушки.
Лена присела перед сыном.
— Кирюш, у мамы есть деньги. Просто мы не можем покупать всё подряд. Есть вещи поважнее.
— Папа говорит, нет ничего важнее детской радости, — с важным видом заявил Кирилл, повторяя отцовскую фразу.
Ночью у Кирилла поднялась температура. Он наглотался холодной воды в аквапарке. Лена до утра сбивала жар, обтирала его и поила теплым молоком. Утром Аня пошла в школу невыспавшаяся и неподготовленная. Зачет она, естественно, провалила.
Вечером Лена набрала номер Игоря.
— Ты доволен? — спросила она без предисловий.
— А что такое? — В его голосе звучала откровенная насмешка.
— У Кирилла тридцать девять, он наглотался воды в твоем аквапарке. Аня завалила зачет, потому что ты, видите ли, «устроил им праздник». Это такая месть, да? Через детей?
— Ну почему сразу месть? — протянул Игорь. — Я просто хороший отец. Даю детям то, чего ты им дать не можешь. Радость, Лен. Веселье. А ты их в казарме держишь.
— Ты прекрасно знаешь, что после веселья наступают будни! С уроками, режимом и обязанностями!
— Вот поэтому они со мной и останутся, — отрезал он. — Я уже с адвокатом поговорил. И знаешь что? Дети после десяти лет могут сами выбирать, с кем жить. Думаю, к суду Кирилл как раз дорастет, чтобы сделать правильный выбор. А Анька и так всё понимает.
Он повесил трубку. Лена сидела на кухне в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Она поняла, что это было только начало. Игорь будет покупать их лояльность, их любовь, а она будет выглядеть в их глазах скучной, вечно экономящей занудой. И она ничего не могла с этим поделать.
***
Следующие два месяца превратились в ад. Каждые выходные Игорь устраивал детям феерию. Новые гаджеты, дорогие шмотки, походы в самые модные места. Кирилл уже не просто повторял отцовские фразы — он начал их генерировать сам.
— Мам, а почему у нас на ужин котлеты, а не стейк, как у папы? — спрашивал он, ковыряя вилкой в тарелке.
— Папа говорит, что женщина, которая экономит на еде, не уважает свою семью.
— У меня денег нет на стейки каждый день, Кирюш.
— А у папы есть! Он сказал, что как только мы переедем к нему, будем есть их постоянно.
Аня сначала пыталась сопротивляться. Она демонстративно отказывалась от дорогих подарков, пыталась делать уроки по вечерам в пятницу. Но Игорь был настойчив и изобретателен.
— Ань, ну что ты как неродная? — говорил он, протягивая ей коробку с новейшим айфоном. — Это тебе. Чтобы мы с тобой всегда были на связи. С матерью же не поговоришь, она вечно занята или не в духе.
И Аня, поколебавшись, брала. Потому что все одноклассницы давно ходили с такими телефонами. Потому что ей было приятно, что отец обращает на нее внимание.
Лена видела, как медленно, но верно теряет детей. Они всё чаще огрызались, сравнивали ее с отцом не в ее пользу. Аня стала скрытной, закрывалась в своей комнате, часами переписываясь с кем-то в новом телефоне. Кирилл превратился в маленького капризного тирана, требующего развлечений и покупок.
Последней каплей стал день рождения Ани. Она мечтала о поездке в Питер на выходные. Лена долго копила, откладывая с каждой случайной подработки — она начала брать заказы на переводы. Она уже договорилась с подругой в Питере, что они остановятся у нее, нашла дешевые билеты на поезд.
За неделю до поездки Аня пришла из школы сияющая.
— Мам, представляешь, папа позвонил! Он сказал, что на мой день рождения у него для меня сюрприз!
Сердце Лены тревожно екнуло.
— Какой сюрприз?
— Он сказал, это будет самый лучший день рождения в моей жизни! Сказал, ты такого мне никогда не устроишь.
Лена сглотнула.
— Аня, а как же наша поездка в Питер? Мы же договорились.
— Ой, мам, — Аня отмахнулась. — Какой Питер? Это же скучно. У папы точно будет что-то покруче. Может, он меня в Дубай свозит! Он намекал!
Игорь и в этот раз переиграл ее. Он забрал Аню в пятницу вечером, оставив Кирилла с Леной. Сказал, это будет их «особенное время, папы и дочки». Аня уезжала, полная предвкушения.
— Не забудь вечером надеть самое красивое платье! — крикнул ей Игорь на прощание. — У нас столик в лучшем ресторане города!
Лена смотрела, как уезжает машина, и чувствовала себя опустошенной. Игорь не просто увозил дочь. Он отнимал у нее тщательно спланированный подарок, отнимал радость предвкушения, обесценивал ее старания.
Ночью зазвонил телефон. На экране высветился номер Ани. Лена схватила трубку.
— Анечка? Что-то случилось?
— Мама… — Голос дочери был странным, сдавленным. — Ты можешь меня забрать?
— Что? Откуда? Что произошло? Вы же в ресторане!
— Мы не в ресторане, — всхлипнула Аня. — Мы… мы на даче у папиного друга. Дяди Вити.
— На даче? Но зачем?
— Папа сказал, это сюрприз. Сказал, тут будет вечеринка в мою честь. А тут… — Аня запнулась. — Тут только папа, дядя Витя и еще двое их друзей. И никаких подруг моих нет. И они… они пьют. Мам, они уже очень пьяные. И дядя Витя… он смотрит на меня так странно. И пытается меня обнять. А папа смеется и говорит, чтобы я не была букой.
Лед сковал вены Лены.
— Где эта дача? Адрес! — рявкнула она в трубку.
— Я не знаю… Какое-то садоводство «Рассвет»… Мам, мне страшно. Папа сказал, что настоящие взрослые девушки так себя не ведут. Что я его позорю.
— Никого не слушай! Найди тихое место, запрись и сиди там! Я сейчас приеду!
Лена сбросила звонок. Руки тряслись так, что она едва могла набрать номер такси. «Рассвет»… Таких садоводств вокруг города было штук пять. Она стала лихорадочно обзванивать знакомых, пытаясь выяснить, где дача у Виктора, друга Игоря. На пятом звонке ей повезло.
Поездка показалась вечностью. Таксист косился на ее перекошенное лицо, но молчал. Наконец, они свернули на проселочную дорогу. В дальнем конце улицы из одного дома гремела музыка.
Лена выскочила из машины и бросилась к дому. Дверь была не заперта. Внутри, в облаке табачного дыма, за столом, уставленным бутылками, сидели четверо мужчин. Игорь, увидев Лену, опешил.
— Ты?! Какого…
— Где Аня? — перебила Лена, обводя комнату бешеным взглядом.
— Да тут она, успокаивается, — махнул рукой дядя Витя, тот самый друг Игоря, лоснящийся, с сальными глазками. — Истерику закатила на ровном месте. Принцесса.
Игорь поднялся.
— Лен, ты чего приперлась? Весь праздник испортила. Мы тут день рождения дочери отмечаем!
— Отмечаете?! — Лена шагнула к нему. — Ты привез ребенка в пьяную мужицкую компанию! В глушь! Ей пятнадцать лет, Игорь! Ты хоть понимаешь, что могло случиться?
— Да что случиться-то? — искренне удивился Игорь. — Все свои. Мы просто хотели по-взрослому отметить. Чтобы она поняла, что у папы крутая жизнь. Чтоб привыкала.
В этот момент из дальней комнаты выглянула Аня. Увидев мать, она бросилась к ней и вцепилась в ее руку.
— Ты обещал мне ресторан! — крикнула она отцу. — Ты соврал!
— Ну, доча, не получилось с рестораном, — развел руками Игорь. — Тут тоже неплохо. Шашлык, музыка…
— Папа, — голос Ани дрогнул. — Дядя Витя полез ко мне целоваться.
Игорь нахмурился, посмотрел на друга.
— Вить, ну ты чего? Я ж просил…
— Да ладно, Игорян, я ж по-отечески, — хохотнул Виктор. — Шуток не понимает твоя королевна.
— Вот видишь! — Игорь повернулся к Ане. — Это шутка была! А ты сразу истерить. Ну всё, давай, садись за стол, праздник продолжается.
Аня смотрела на отца широко раскрытыми глазами, в которых смешались ужас и разочарование. Она видела не папу. Она видела чужого, пьяного, безответственного мужчину, которому его «крутая жизнь» была важнее собственной дочери.
— Я больше к тебе не поеду, — тихо сказала она. — Никогда.
— Что? — опешил Игорь. — Это тебя мать настроила?
— Нет, — Аня покачала головой, не отпуская руку Лены. — Это ты сам.
— Да ладно тебе дуться, — Игорь попытался улыбнуться, но вышло криво. — Куплю тебе завтра новое платье. Хочешь, в Турцию слетаем на каникулах?
Аня молчала. Она просто смотрела на него. И в ее взгляде он наконец увидел то, чего добивался все эти месяцы. Окончательный выбор.
— Кирюша, — произнес Игорь, обращаясь уже к Лене, словно Ани и не было. — Кирилл же со мной поедет в следующие выходные? Мы с ним на рыбалку собирались.
Лена посмотрела на дочь. Аня медленно покачала головой.
— Мы с Кириллом поговорим, — твердо сказала Лена. — И он тоже сделает свой выбор.
Игорь смотрел, как они уходят, как садятся в такси. Он стоял на крыльце, и пьяный угар постепенно выветривался из его головы, оставляя холодную, звенящую пустоту. Его гениальный план мести рухнул в один вечер. Он хотел отнять у Лены детей, а в итоге потерял их сам.
Он вернулся в дом. Музыка всё так же гремела. Дядя Витя наливал очередную стопку.
— Ну чего, Игорян? Чего встал? Давай за дочкино здоровье!
Игорь молча посмотрел на него. Потом на стол, заваленный грязной посудой и бутылками. На лица своих «друзей». На всю эту «крутую жизнь», которую он так старательно демонстрировал детям. И с оглушительной ясностью понял, что месть удалась. Только мстил он не Лене. Он мстил самому себе.
