— Рита, отложи телефон. Разговор есть. Голос Семёна, вошедшего в комнату без стука, прозвучал сухо и
— Ян, маму отвезёшь к тёте Вере. Она с утра собирается, часам к десяти чтобы выехать. Слова упали в тишину
— Что это? Голос Дарьи был ровным и спокойным, лишённым всякой интонации. Он прозвучал в уютной тишине
Я до сих пор помню тот вечер. Холодный, осенний, с пронизывающим ветром, который срывал последние листья
— Я давно говорил, что мы растим слишком спокойного ребенка и это все твое влияние! — нервно бегал Александр
О какой любви тут можно говорить, дедушка? – устало спросила Алла Борисовна. – Вы же все видели и слышали!
На верхней полке в их шкафу стояла большая стеклянная банка. Обычная трехлитровая банка, закрытая простой
Для Анны её квартира была не просто квадратными метрами. Это был монумент. Памятник её жизни, её упрямству
— А что такого? Мама попала в трудную ситуацию, — Андрей разложил на кухонном столе квитанции и потер
— Здесь кто-то есть? Яна с опаской толкнула не запертую дверь дачи и вошла в прихожую. Застыла.
Ее взгляд походил на лезвие – тонкий, острый, способный порезать. — Ну, Андрюша, мы же договаривались
Коля Воронцов с детства привык к безоговорочному признанию своих заслуг. Мать боготворила его, учителя
Маргарита Петровна всегда умела появляться не вовремя. Вот и сейчас, когда Вика, измотанная после бессонной
— Вы что, совсем с ума сошли?! — Саша так резко встал из-за стола, что едва не опрокинул бокал с вином.
— Вова, ты снова деньги где-то оставил? — Света перерывала карманы его куртки. — Точно помнишь, что клал
— Маша, ты точно в порядке? — Антон поймал жену за руку, когда она пошатнулась, наливая чай в термос.
— Мама, тут везде муравьи! — Диана выскочила из кухни, брезгливо отряхивая руки. — Они даже в сахарнице!
— Катенька, доченька, как я рада, что ты приехала! — Марья Васильевна раскинула руки для объятий, но
