— Ксюша, ты что, совсем не умеешь готовить? Игорёк у меня такого не ел!
Я замерла у плиты, половник застыл в руке. Валентина Петровна стояла в дверном проёме, скрестив руки и глядя на мою кастрюлю с таким видом, будто там варилась отрава.
— Это овощное рагу, — выдавила я. — Игорь любит.
— Любит? — свекровь фыркнула. — Он у меня котлеты домашние уплетал за обе щёки! А ты его травкой кормишь!
Три недели. Ровно три недели назад она приехала «на недельку помочь» после простуды. С тех пор я чувствую себя гостьей в собственной квартире.
— Валентина Петровна, может, вы отдохнёте? — я попыталась сохранить спокойствие. — Я сама справлюсь с ужином.
— Отдохну, отдохну, — она махнула рукой и направилась к холодильнику. — Только сначала посмотрю, что у вас тут вообще есть. Ой, Ксюша! У тебя творог просроченный!
— Это вчерашний творог, он…
— Выбрасываю! Игорёк отравится ещё! — свекровь торжественно швырнула упаковку в мусорное ведро.
Я сжала половник. Ещё чуть-чуть, и я сама в это ведро полечу.
Вечером Игорь вернулся с работы. Валентина Петровна уже накрыла стол, отодвинув мои тарелки в сторону.
— Игорёчек, садись! Я тебе котлеток нажарила!
— Мам, спасибо, но Ксюша готовила…
— Фу, да брось ты! Это же трава одна! Ешь нормальную еду!
Игорь виновато посмотрел на меня и сел за стол. Я развернулась и ушла в спальню.
На следующий день я нашла свои документы в мусорном ведре. Договор на фриланс-проект, квитанции, даже старые фотографии.
— Валентина Петровна! — я вошла в комнату со стопкой мокрых бумаг. — Это что?!
— Ой, Ксюш, прости, — она даже не подняла глаз от телефона. — Прибиралась, думала, это мусор какой-то. Зрение плохое, не разглядела.
— Как можно не разглядеть договор?!
— Ну извини, извини! Не нарочно же!
Я стояла, чувствуя, как внутри всё кипит.
Вечером я позвонила подруге Лене.
— Я сойду с ума! Она тут командует, как царица! Мои вещи выбрасывает, Игоря кормит отдельно, в мой телефон лезет!
— Поговори с Игорем нормально!
— Говорила! Он твердит: «Потерпи, она скоро уедет». Но она не собирается!
— Так выгони её!
— Лен, это его мать…
Я положила трубку и услышала голос Валентины Петровны из гостиной. Она разговаривала с кем-то по телефону:
— Да какая она хозяйка, Людочка! Игорька совсем заморила! Худой ходит, бледный… Нет, я теперь тут надолго останусь, пока порядок не наведу в этом доме!
Кровь прилила к лицу. Значит, «скоро уедет»? Ага, как же.
На следующий день за завтраком Игорь вдруг достал кошелёк.
— Мам, на, купи себе что-нибудь.
— Игорёчек, спасибо! Ты у меня такой заботливый! — свекровь расцвела. — Вот видишь, Ксюша, как сын мать любит!
Я молча встала из-за стола.
— Куда ты? — удивился Игорь.
— Работать.
В моей интонации было столько холода, что он даже замолчал.
А вечером я случайно увидела экран телефона Валентины Петровны — тот лежал на столе разблокированный. Переписка с подругой:
«Притворилась больной, теперь точно не выгонят! Надо Игорька от этой стервы спасать!»
Я сделала скриншот.
На следующий день свекровь «случайно» опрокинула чашку кофе на мой ноутбук.
— Ой, Ксюш! Прости, руки трясутся, возраст! Игорёк, купи ей новый!
Я смотрела, как кофе затекает в клавиатуру, и чувствовала, что сейчас взорвусь.
— Валентина Петровна, — я говорила медленно, по слогам, — это мой рабочий компьютер. Там важный проект.
— Ну прости же! Я же не специально!
— Не специально? Как и документы «не специально» выбросили? И творог «не специально»? И мою любимую чашку «не специально» разбили?
— Ксюша, ты что это себе позволяешь?! — Валентина Петровна вскочила. — Я тут стараюсь, порядок навожу, а ты мне грубишь?!
— Какой порядок?! Вы мою жизнь переворачиваете!
— Игорёк! — свекровь схватилась за сердце. — У меня сердце!
Игорь вбежал из ванной:
— Что случилось?!
— Твоя жена меня оскорбляет! У меня сердце прихватило!
— Ксюш, ты же видишь, ей плохо! — Игорь бросился к матери.
Я молча развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла.
Ночью не спала. Прокручивала в голове всё, что произошло. И поняла: надо действовать.
Утром Валентина Петровна объявила:
— Людочка придёт сегодня на чай! Я ей про вас рассказывала, она посмотреть хочет, как молодые живут!
— Отлично, — я улыбнулась. — Пусть приходит.
Свекровь удивлённо посмотрела на меня. Ждала возражений?
К пяти часам пришла Людмила Степановна — полная женщина в цветастом платье.
— Людочка! — Валентина Петровна расцвела. — Проходи, проходи! Вот, смотри, какой у меня Игорёк худой стал! Жена его не кормит!
— Мама, хватит, — Игорь покраснел.
— Не мамкай! Я же правду говорю!
Я спокойно подошла к столу, поставила чашку и достала телефон.
— Валентина Петровна, хотите чаю? Или лучше покажу вам кое-что интересное?
— Что ты там нашла? — свекровь насторожилась.
Я развернула телефон, показывая скриншот переписки:
— Это вы своей подруге писали? «Притворилась больной»? «От стервы спасать»?
Людмила Степановна ахнула. Валентина Петровна побелела:
— Ты… ты рылась в моём телефоне?!
— Ваш телефон лежал на столе. Я просто шла мимо и увидела.
Игорь взял мой телефон, прочитал. Его лицо менялось с каждым словом:
— Мама… ты специально… всё это время…
— Игорёчек, это не то!
— Это именно то! — он повысил голос впервые за три недели. — Ты меня обманывала! Нас обоих!
— Валя, — Людмила Степановна встала, — извини, но мне пора. Я в такие дела не вмешиваюсь.
Она быстро ушла.
— Как ты посмела, дрянь! — Валентина Петровна сорвалась на крик. — Это ты Игорька против меня настроила!
— Хватит, мама! — Игорь встал между нами. — Ксюша ничего не делала. Это ты зашла слишком далеко!
Я подошла ближе, глядя свекрови прямо в глаза:
— Валентина Петровна, соберите вещи. Вы уезжаете. Сегодня.
— Что?! Ты меня выгоняешь?!
— Я прошу покинуть МОЙ дом. Дом, за который МЫ с Игорем платим ипотеку.
— Игорёк! — она схватила сына за руку. — Ты же не позволишь?!
— Мама, собирайся, — он высвободил руку. — Я вызову такси.
Валентина Петровна метнулась в комнату, хлопнув дверью.
Мы с Игорем остались на кухне.
— Прости, — он обнял меня. — Я должен был раньше…
— Ты поддержал сейчас. Это главное.
Через полчаса свекровь вышла с сумками. Лицо каменное.
— Игорь, ты пожалеешь!
— Мама, когда научишься уважать мой выбор — позвони.
Он вынес её вещи к лифту.
Дверь закрылась. Мы стояли в прихожей, не зная, что сказать.
— Я боялся, — Игорь заговорил первым. — Боялся потерять и маму, и тебя. Думал, если буду молчать, всё как-то само рассосётся.
— Не рассасывается, — я взяла его за руку. — Надо было действовать.
— Я понял. Прости.
Мы обнялись. Впервые за три недели я почувствовала, что это действительно наш дом.
Неделя прошла спокойно. Я работала, Игорь тоже. Мы снова готовили вместе, смеялись, смотрели фильмы.
И вот в субботу утром раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Валентина Петровна. В руках пирог.
— Я… подумала… — голос дрожал. — Можно поговорить?
Игорь посмотрел на меня. Я кивнула.
— Проходите.
Мы сели за стол. Свекровь долго молчала, потом заговорила:
— Я всю жизнь одна Игоря растила. Привыкла всё контролировать. А когда он женился… я испугалась, что потеряю сына. Вот и стала… ну, вы поняли.
— Вы меня не потеряли, мам, — Игорь сжал её руку. — Но так нельзя.
— Знаю. Прости меня, Ксюша.
Я взяла пирог и улыбнулась:
— Хорошо. Но теперь — по моим правилам. Договорились?
Валентина Петровна кивнула.
— Договорились.
Я разрезала пирог на три части. Мы ели молча, но в этом молчании уже не было напряжения.
Это был наш дом. И теперь все это знали.
