— Это не жизнь, а тоска зелёная!
Виктор толкнул жену в бок, но та даже не шевельнулась, муж раздраженно отвернулся и попытался тоже заснуть, но как назло, сна не было ни в одном глазу. А Лиза спала крепко, как легла на правый бок, так и лежала, будто впала в летаргический сон.
— Дрыхнет она — зло прошептал Витя, не в силах справиться с отвращением на жену — лежит, как бегемот, ещё и храпит.
Он снова и снова перекручивал в голове кадры своей неудавшейся жизни, женитьбу на Лизе, которая казалась когда-то такой яркой и манкой.
Короткая юбка, крепкие ноги, под обтягивающей кофтой груди третьего размера, колышутся на ходу, сводя с ума, ух! Такая красивая была, не то что сейчас, расплылась до безобразия после трёх родов, и никак не соберет свои телеса до нормального состояния. Размеры Витя ещё бы перетерпел, но убивало в нем мужчину, равнодушие жены к постели, бревно бревном стала в последнее время. Засыпает в самый ответственный момент, даже храпит, зараза такая, сегодня не проснулась, когда локтем двинул ей в бочину. А Вите страстей хочется как в кино, ну то самое, которое нельзя смотреть при всех, поэтому приходится в туалете запираться или в ванной. И слюни в кулак собирать, чтобы не захлебнуться, от видов этих сумасшедших девиц в нарядах невиданных.
— Это не жизнь — сказал он Саньке на следующий день, в обед закуривая очередную сигарету на скамейке — она ложится и засыпает, будто я и не муж вовсе для неё.
— Устает, наверное — Санька сам был отцом двоих детей и понимал, о чём речь идёт — всё-таки, целый день с малышами возится, не шутки шутить, с тремя нянчиться.
— Я всё понимаю — согласился Витя — но она дома, в тепле, могла бы и поспать днём, чтобы к моему приходу, отдохнувшая была.
— Могла бы — кивнул Саня, — наверное, могла бы, пока дети спят. Если они спят все в одно время, конечно…
— А у тебя с женой как?
Поинтересовался Виктор, что-то ему подсказывало что проблема в Лизе, которая явно разлюбила его. Поэтому и угасла страсть у них, а у всех остальных знакомых в семьях, где сохранилась любовь, наверняка, страсть и безумная любовь.
— Всё отлично — бодро отрапортовал Саня, щупая бок, спать на кухонном диване неудобно, но там хотя бы не орёт под ухом младший, грудной ребёнок — у нас страсти-мордасти до сих пор.
Ему не хотелось жаловаться, понимал, что у жены двое маленьких детей на руках целый день, и к вечеру она падает от усталости. И не до любви сейчас, пока у ребёнка то колики, то зубки режутся, так, изредка подержатся друг за друга, и то хорошо. Пройдёт время, дети подрастут, и появится время для своих интересов, нужно только перетерпеть и всё будет хорошо.
— Когда есть возможность, то страсти-мордасти — добавил он, пытаясь вспомнить, когда была такая возможность — ещё какие мордасти!
А что толку рассказывать Витьке о проблемах в семье, он ничем не поможет, только до кучи расскажет о своих, и испортит настроение.
— Разведусь я с ней!
Сказал Витя, стукнул по колену и ушёл в корпус, где работал, и не услышал что крикнул вслед Саня:
— А что изменится от этого?
К разводу Виктор подошёл со всей ответственностью, подготовился конкретно, завёл шашни с Любой из отдела, и проверил ее работоспособность в постели. До девиц из взрослых фильмов не дотягивала, конечно, но была намного страстнее, чем замотанная проблемами жена. Устраивала такие скачки в постели, что Виктора начали одолевать сомнения, а выдержит ли его конь, если ипподром в жизни будет присутствовать каждую ночь. Но в любом случае, это было лучше, и он надеялся, что совместными усилиями дойдут до уровня девушек, стонущих в фильмах.
— Ухожу я от тебя — ошарашил он жену известием, когда к бегству всё было подготовлено — ты не женщина, ты конь с копытами, тебе лишь бы стирать и готовить. Ни о чём больше думать не хочешь, не растёшь ни в духовном, ни в физиологическом плане. Я столько сил потратил, чтобы ты задумалась, насколько бедна наша половая жизнь, а ты даже фильм досмотреть до конца не смогла.
Да, это было правдой, Витя рискнул собственной репутацией и пытался показать жене те учебные пособия, по которым шёл к совершенству. Но эта корова лишь плюнула презрительно, а потом побежала менять подгузники и кормить младшего, почитать сказку старшему, и напоить среднего.
— Свиноматка!
Вздохнул Витя и решил окончательно расстаться, поставить точку, так сказать, на этом неудачном проекте:
— Живи как хочешь, больше я не появлюсь здесь — сказал он Лизе, которая похоже не поняла что происходит, настолько голова была забита пустыми хлопотами и пеленками. Единственное, о чем жалел Витя, что не смог официальную зарплату уменьшить, чтобы на алименты жена бывшая не жировала. Предприятие где он работал, таких фокусов не понимал, а менять работу он опасался, где ещё найдёшь такую.
Люба приняла его с радостью, медовый месяц продлился почти год, не помешала даже беременность, которой она решила привязать Витю к себе навсегда.
— Вот это я понимаю, женщина — хвастал Витя приятелям — и дома всё успевает, и в постели огонь, не то что Лиза бегемотиха.
С бывшей он не общался, ее детей тоже не жаловал, мать успела их настроить так, что старший не брал телефон, когда звонил отец. Ещё и возмущался, что отец смеет ему названивать в час ночи, и спать не даёт.
А когда ещё звонить, Виктор работает целый день, у него свободное время только ночью, после баллона пива с телевизором. Не хочет, как хочет, решил отец, и перестал интересоваться детьми от первого брака, хватит им того, что получают алименты. Тем более, что Любкина дочь его папой зовёт, и свой ребёнок на подходе, некогда думать об остальных.
Счастье рухнуло в один миг, в тот самый, когда Люба с сыном вошли в квартиру, после роддома.
— Витя, неси быстро пеленку, поставь кроватку подальше от окна, вытри пыль, согрей воду, свари, подай, сходи, подержи!
Приказы сыпались без остановки, Люба носилась в старом халате, подол развевался как у обезьянкиной мамы из мультика, и Витя застыл в ужасе.
Люба из страстной женщины, похожей на актрис недетского фильма, у него на глазах превращалась в зомби с пустыми глазами. Он попытался остановить процесс, путем поглаживания ниже талии и зазывающими кивками в сторону спальни, но у зомболюбы его намеки вызвали только нечеловеческий рык:
— Охренел? Бегом на кухню, приготовь покушать что-нибудь! И вообще, чем ты занимался неделю, пока меня не было? Кругом пыль, грязь, быстро наведи порядок!
Ползая с тряпкой по полу, Виктор вспоминал, куда закинул чемодан, с которым пришёл к Любушке, к той, настоящей, у которой глаза горели и губы чувственно дрожали.
Но она исчезла, ее сожрал Чужой, от нее осталась лишь оболочка, чем-то напоминающая прежнюю, страстную и красивую.
— Прощай, Любушка — прошептал Витя, и вытер слёзы половой тряпкой — я буду помнить тебя всегда!
И подумал, что Зоя из соседнего дома, поглядывает на него плотоядно, и даже подмигивает, когда никто не видит. Ну и что, что ей полтинник, зато стопудово рожать не станет, не вырастет в себе Чужого, и не превратится в зомби.
От автора: хорошо женщинам, живёте без проблем — сказал знакомый мужчина — ни политикой не интересуетесь, и не хотите расти в духовном плане. А мы должны думать и переживать за всё, что правительство не то, что генерал наворовал целую квартиру денег, что земля плоская.
Он ещё много чего наговорил, в том числе на жену жаловался, что спит и ест, ни о чем не думает. Я выслушала его внимательно, хотела понять, какие тараканы правят этим странным мозгом. Но потратила время зря, ничего не поняла, видимо, не доросла до этого.
