Григорий Васильевич хмуро глядел в окно, наблюдая, как мелкий осенний дождь превращает двор в болото. Ровно год назад он вышел на пенсию. Ровно год как всё пошло наперекосяк.
— Гриша, ты опять в окно пялишься? — Зинаида Петровна возникла в дверном проёме, вытирая руки о передник. — Лучше б помог мне с обедом. Нинка с Олежкой скоро придут.
— И чего они опять припрутся? — буркнул Григорий, не поворачивая головы. — Своего дома нет, что ли?
— Да как тебе не стыдно! — всплеснула руками жена. — Дочь родная с внуком. Олежке помочь надо с контрольной, а у Нины смена сегодня.
Григорий только хмыкнул. Дочери сорок два, внуку пятнадцать. А помощь им подавай каждый божий день. То с контрольной, то с обедом, то денег до зарплаты. И ведь не бедствуют особо — Нинка медсестрой в частной клинике, не копейки получает. Но всё равно тянут и тянут. Пенсия у Григория неплохая — инженером на заводе тридцать семь лет отработал. Да и Зинаида свою получает. Но эти двое будто дыру в карманах родителей провертели.
Звонок в дверь прервал его мысли.
— Здравствуйте, родные! — пропела Нина, чмокнув мать в щёку. Следом ввалился Олег, долговязый подросток с вечно опущенной головой.
— Здорова, дед, — он мазнул взглядом по Григорию и тут же уткнулся в телефон.
— И тебе не хворать, — проворчал Григорий.
— Пап, ты чего такой хмурый? — Нина плюхнулась рядом на диван, закинув ногу на ногу. — Давление скачет?
— Нормальное у меня давление.
— А выглядишь так, будто сейчас кондратий хватит. Мам, ты следишь, чтобы он таблетки пил?
— Слежу, конечно, — отозвалась Зинаида из кухни. — Только он упрямый, сам знаешь.
— Я тут вообще-то сижу, — возмутился Григорий. — Может, хватит обо мне в третьем лице?
Нина только отмахнулась и поспешила на кухню помогать матери. Олег плюхнулся в кресло, не отрываясь от экрана.
— Дед, у тебя вай-фай лагает. Сделай что-нибудь.
— Зато работает, — буркнул Григорий. — Мог бы и спасибо сказать, что мы вообще его оплачиваем.
Олег закатил глаза, но промолчал. Это была стандартная сцена, повторявшаяся из раза в раз. Нина с сыном вваливались в квартиру родителей как к себе домой, устраивались с комфортом, а уходя, обязательно что-нибудь просили — то денег, то продуктов из холодильника. И Зинаида всегда уступала — не могла отказать дочери и внуку.
Когда они сели обедать, Нина как бы между прочим сказала:
— Мам, пап, у меня тут такое дело… На работе премию задерживают, а мне надо Олежке новый ноутбук купить. Старый совсем сдох. Можете одолжить тысяч тридцать? Я верну, как только премию дадут.
Григорий подавился чаем.
— Опять? Нин, ты в прошлом месяце на «срочный ремонт» брала, позапрошлом — на курсы. Хоть раз вернула?
— Пап, ну что ты начинаешь! — Нина надула губы. — Я же не виновата, что одна ребёнка воспитываю. Думаешь, легко?
— Нет, не легко, — согласился Григорий. — Но Олегу пятнадцать. Может, ему подработку найти? Я в его возрасте газеты разносил.
— Да ты что! — возмутилась Нина. — Ему учиться надо!
— Судя по его оценкам, он этим не особо занимается, — съязвил Григорий.
— Дед, отстань, а? — подал голос Олег, не отрываясь от телефона. — Я нормально учусь.
— За столом телефон убери, — строго сказал Григорий.
— Да ладно тебе, пап, — вмешалась Нина. — Он переписывается с одноклассниками по учёбе.
Григорий хмыкнул, но промолчал. Он видел, как внук листает ленту в социальной сети, но спорить не стал. Бесполезно.
После обеда Нина, как обычно, улизнула «по делам», оставив сына с бабушкой. Григорий ушёл в свою комнату, чтобы не слышать, как Зинаида делает за внука домашнее задание по математике. Когда дверь за Ниной и Олегом наконец закрылась, он вышел на кухню и застал жену, перебирающую купюры в кошельке.
— Зин, ты что делаешь?
— Да вот, думаю, сколько им дать, — вздохнула Зинаида. — Жалко их.
— Их? — Григорий почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. — А нас тебе не жалко? Мы всю жизнь вкалывали, копили. Думали, на старости лет поживём спокойно. Может, даже путёвку куда-нибудь возьмём. А вместо этого содержим великовозрастную дочурку с лоботрясом-сыном!
— Гриша, ну как ты можешь! — всплеснула руками Зинаида. — Это же наша дочь!
— Вот именно! Наша взрослая дочь, которая давно должна на своих ногах стоять! — Григорий стукнул кулаком по столу. — Сколько можно на шее сидеть? Давно пора было их на место поставить!
Зинаида обиженно поджала губы.
— И как ты их собираешься «ставить»? Выгонишь из дома?
— Из нашего дома — да! — рявкнул Григорий. — Хватит! Завтра же поговорю с ними.
Зинаида только покачала головой и ушла в спальню. А Григорий допоздна сидел на кухне, обдумывая план.
Нина явилась на следующий день после обеда. Одна, без Олега. Зинаида, предупреждённая о серьёзном разговоре, нервно суетилась с чаем.
— Мам, пап, у меня отличные новости! — с порога объявила Нина. — Мне предложили повышение! Буду старшей медсестрой в отделении!
— Поздравляю, — сухо сказал Григорий. — Значит, зарплата будет больше?
— Ну да, тысяч на десять. Но это не главное! Представляете, мне дадут служебную квартиру! Пусть маленькую, но свою!
Зинаида просияла:
— Ниночка, это же замечательно!
Григорий смерил дочь подозрительным взглядом.
— И когда переезжаете?
Нина замялась.
— Ну, тут такое дело… Квартиру дадут только через три месяца. И она без ремонта. Так что нам с Олежкой ещё немного у вас пожить придётся. А потом на ремонт денег накопить…
— Нет, — отрезал Григорий.
Нина непонимающе уставилась на отца.
— Что — нет?
— Жить у нас не будете. Хватит. Тридцать лет я тебя растил, образование дал, замуж выдал. Потом ты развелась — ладно, бывает. Снова к нам переехала — мы приняли. Но прошло десять лет, Нина! Десять! А ты всё ещё на всём готовом. И внука так же воспитываешь — только потребляет и требует.
— Пап, ты что такое говоришь? — у Нины задрожали губы. — Мам, скажи ему!
— Гриш, может, не надо так резко? — попыталась вмешаться Зинаида, но Григорий остановил её жестом.
— Надо, Зина. Давно надо было. Нина, у тебя есть две недели, чтобы найти съёмную квартиру. Я помогу с первым взносом. А дальше крутитесь сами.
— Но папа! У меня нет таких денег сейчас!
— А у нас есть? — Григорий повысил голос. — Мы всю жизнь работали, копили. А теперь должны всё спустить на твои хотелки и нового внучка-технаря? Хватит! Я не для того горбатился, чтобы ты на мне паразитировала до старости!
Нина разрыдалась, обвиняя отца в чёрствости и бездушии. Зинаида металась между мужем и дочерью, пытаясь погасить конфликт. Но Григорий был непреклонен. В конце концов, Нина хлопнула дверью и ушла.
— Что ты наделал? — всплеснула руками Зинаида. — Она же не простит!
— Простит, — мрачно ответил Григорий. — Когда повзрослеет.
Прошёл месяц. Нина не звонила и не приходила. Зинаида сначала обвиняла мужа во всех грехах, потом плакала, наконец, затихла. Григорий был непреклонен, хотя сердце его разрывалось от мысли, что он поссорился с единственной дочерью.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Олег. Без привычного телефона в руках, серьёзный и какой-то повзрослевший.
— Здравствуй, дед.
— Здравствуй, — Григорий посторонился, пропуская внука. — Бабушка будет рада тебя видеть. Она в спальне.
— Я к тебе вообще-то, — неожиданно сказал Олег. — Поговорить.
Они сели на кухне. Олег вертел в руках чашку с чаем.
— Дед, ты это… извини меня.
Григорий удивлённо поднял брови.
— За что?
— За всё. Я вёл себя как придурок. Мы с мамой… мы правда на вас паразитировали.
Григорий молчал, боясь спугнуть этот момент откровенности.
— Мы сняли квартиру, — продолжил Олег. — Маленькую, в Южном районе. Мама сначала всё плакала и тебя проклинала. А потом как-то собралась. Устроилась на вторую работу — дежурит по ночам в травмпункте. А я… я устроился курьером. После школы три часа развожу заказы.
— Серьёзно? — не поверил своим ушам Григорий.
— Ага. Знаешь, оказывается, это не так сложно. И платят нормально. Я теперь сам себе на всякую фигню зарабатываю. И маме помогаю с квартплатой.
Григорий почувствовал, как к горлу подкатывает комок.
— Молодец, — только и смог выдавить он.
— Мама не знает, что я к тебе пришёл, — признался Олег. — Она всё ещё обижается. Но… дед, ты был прав. Нам давно пора было слезть с вашей шеи.
Они ещё долго разговаривали. Впервые за много лет — по-настоящему. Олег рассказывал о школе, о подработке, о планах поступать в технический колледж. Когда внук ушёл, пообещав заглянуть на выходных, Григорий ещё долго сидел на кухне.
— И что, доволен? — Зинаида стояла в дверях, скрестив руки на груди.
— Да, — честно ответил Григорий. — Доволен.
— Знаешь, я была уверена, что ты всё испортил, — неожиданно призналась Зинаида, присаживаясь рядом. — Думала, Нинка с Олежкой теперь нас возненавидят. А оно вон как вышло…
— Люди не взрослеют, пока их не заставит жизнь, — философски заметил Григорий. — Мы слишком долго оберегали их от трудностей. А им давно пора было научиться самим справляться.
Прошло полгода. Жизнь изменилась до неузнаваемости. Нина постепенно оттаяла и теперь регулярно навещала родителей — но уже не с протянутой рукой, а с гостинцами. Олег заметно повзрослел, увлёкся программированием и даже начал подрабатывать фрилансом. А Григорий с Зинаидой наконец-то купили путёвку в санаторий — ту самую, о которой мечтали много лет.
Накануне отъезда Нина с Олегом пришли проводить родителей. За праздничным ужином Нина вдруг подняла бокал:
— Я хочу выпить за тебя, папа.
Григорий удивлённо поднял брови.
— За мою несговорчивость и упрямство?
— За твою мудрость, — серьёзно сказала Нина. — Знаешь, я ведь правда ненавидела тебя, когда ты нас выставил. Думала — как так можно, родную дочь на улицу! Но сейчас… — она помолчала, подбирая слова. — Сейчас я понимаю, что ты спас нас. Не знаю, сколько бы мы ещё сидели на вашей шее, если бы ты не поставил нас на место. Давно пора было.
Она чокнулась с отцом. В глазах Григория блеснули слёзы.
— Мне тоже было непросто, — признался он. — Я боялся, что ты не простишь.
— Иногда нужно проявить жёсткость, чтобы помочь по-настоящему, — неожиданно философски заметил Олег. — Спасибо, дед. Ты лучший.
Той ночью, лёжа в постели, Григорий взял Зинаиду за руку.
— Знаешь, о чём я думаю?
— О чём?
— О том, что мы всё правильно сделали. И что иногда самое трудное решение оказывается самым верным.
Зинаида улыбнулась и крепче сжала его руку.
— Ты был прав, Гриша. Давно пора было их на место поставить. Сколько можно на шее сидеть?
За окном шумел весенний дождь — но теперь этот шум казался Григорию музыкой новой, гораздо более счастливой жизни.
