— Ты посмотри на неё! Платье какое-то мешковатое, туфли дешёвые, — Валентина Петровна перегнулась через стол к подруге, понизив голос. — Сынок мой из деревни привёз… невесту!
— Ну и что? — Лариса пожала плечами.
— Как что?! Она даже маникюра нормального не умеет делать! Руки у неё, как у грузчика!
— Мама, хватит! — Денис резко поставил чашку на стол. — Оля прекрасная девушка!
— Прекрасная? — Валентина Петровна фыркнула. — Да она даже в ресторане не знает, какой вилкой пользоваться!
Оля сидела на кухне, перебирая картошку для супа. Она слышала каждое слово через тонкую стену. Слёзы подступили к горлу, но она сглотнула их вместе с обидой. Вытерла руки о передник и вернулась к плите.
— Оленька, — Денис зашёл на кухню и обнял её за плечи. — Не слушай маму, она просто…
— Просто что? — Оля обернулась. — Считает меня недостойной тебя? Ну так, может, она права?
— Не говори глупости!
— Глупости? — Она отстранилась. — Твоя мама при каждом удобном случае напоминает мне, что я из деревни! Что у меня нет высшего образования! Что я не умею разбираться в винах!
— Оля…
— Нет, Денис! Я устала терпеть это каждый день!
Валентина Петровна появилась в дверном проёме, скрестив руки на груди.
— Устала? — Она усмехнулась. — Ну так езжай обратно в свою деревню! Никто тебя здесь не держит!
— Мама, прекрати!
— Что прекратить? Правду говорить? — Валентина Петровна подошла ближе. — Я всю жизнь работала, чтобы дать тебе достойное образование! А ты что? Привёл какую-то деревенщину!
— Деревенщину? — Оля выпрямилась. — Значит, я деревенщина?
— А ты думала, как тебя называть? Леди? — Свекровь язвительно улыбнулась.
— Валентина Петровна, — Оля взяла со стола разделочную доску с нарезанными овощами. — Вы так много говорите о том, какая я никчёмная. Но почему-то именно я готовлю, убираю, стираю…
— Потому что ты больше ничего не умеешь!
— Зато я умею заботиться о людях, — Оля поставила доску обратно. — А вы даже своему сыну нормального борща не сварите!
— Да как ты смеешь! — Валентина Петровна побагровела.
— Смею! — Оля подняла голос впервые за три месяца совместной жизни. — Хватит уже! Я не хуже вас! Просто я из другого мира!
— Из какого мира? С навозной кучи?
— Мама! — Денис схватил мать за руку. — Довольно!
— А что? Я правду говорю! Она даже английского не знает!
— Не знаю, — Оля кивнула. — Зато я знаю, как вырастить помидоры, как испечь хлеб, как починить кран! А вы что умеете? Только языком чесать да в салоны красоты ходить на мои деньги!
— На твои деньги?! — Валентина Петровна всплеснула руками. — Да у тебя и денег-то нет!
— Есть! — Оля достала из кармана фартука сложенную пополам квитанцию. — Вот, платёж за квартиру. Угадайте, кто платил последние два месяца? Не Денис, это точно!
— Оля, зачем ты… — Денис попытался взять квитанцию, но она отдёрнула руку.
— Нет, Денис! Пусть твоя мама узнает правду! Пусть знает, что её драгоценный сын уже полгода без работы! А живём мы на мою зарплату уборщицы!
— Что?! — Валентина Петровна уставилась на сына. — Ты мне говорил, что работаешь!
— Я… я ищу достойную работу, — Денис опустил глаза.
— Достойную! — Оля рассмеялась горько. — А я, значит, недостойную работу делаю? Полы мою, унитазы чищу, чтобы на еду хватало!
— Денис, это правда? — Свекровь схватилась за сердце.
— Правда, мама. И знаешь что ещё правда? Оля три месяца терпела твоё хамство! А я молчал, как трус!
— Я не хамлю! Я просто…
— Вы просто высокомерная женщина, которая считает себя выше всех! — Оля сняла фартук и бросила его на стул. — Но знаете что? Я ухожу. И пусть ваш драгоценный сынок теперь сам ищет, кто будет его кормить!
— Оля, стой! — Денис кинулся за ней.
— Отстань! — Она рванула дверь. — Надоело мне быть мальчиком для битья!
Дверь захлопнулась. Валентина Петровна медленно опустилась на стул.
— Денис, ты правда без работы?
— Да, мама. Меня сократили полгода назад, — он тяжело вздохнул. — Оля одна работает. Я искал, пробовал, но…
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что ты только о себе думаешь! — он повысил голос. — Тебе важно, что соседи скажут! Тебе важно, что Оля из деревни! А то, что она хороший человек, тебе плевать!
— Я не знала…
— Конечно, не знала! Потому что не хотела знать! — Денис схватил куртку. — Оля готовила, убирала, стирала, работала по двенадцать часов! А ты её только унижала!
— Денис, подожди…
Но он уже выбежал из квартиры.
Валентина Петровна осталась одна на кухне. На плите доваривался суп, пахло укропом и лавровым листом. Она подошла, помешала, попробовала. Вкусно. По-домашнему. Так, как она сама давно не готовила.
На столе лежал фартук Оли. Валентина Петровна взяла его в руки, разгладила складки. В кармане что-то шуршало. Она достала листок бумаги — список продуктов с подсчётами. Оля экономила на каждом рубле, покупала самое дешёвое, лишь бы хватило на всех.
Свекровь вдруг ясно увидела: эта девушка любила её сына. Настоящей любовью, не требующей взамен ничего. А она… Она третировала Олю за то, в чём та не виновата.
Прошло три дня. Денис нашёл Олю у подруги. Она согласилась встретиться.
— Оля, прости маму, — Денис взял её руки в свои. — Она не понимала…
— А теперь понимает?
— Теперь… она просит тебя вернуться.
Оля усмехнулась:
— Чтобы я снова слушала, какая я никчёмная?
— Нет! Она изменилась, правда! Сама готовит, убирает!
— Ну и славно. Значит, научилась, — Оля отвела взгляд. — А мне незачем возвращаться.
— Оля, я люблю тебя!
— А я устала, Денис. Устала доказывать, что я достойна быть рядом с тобой.
В этот момент дверь квартиры открылась. На пороге стояла Валентина Петровна с огромным букетом полевых цветов.
— Оленька, — её голос дрожал. — Прости меня, дуру старую. Я была неправа. Ты… ты настоящая. А я возомнила себя королевой.
— Валентина Петровна…
— Нет, дай сказать! — Свекровь шагнула вперёд. — Я три дня жила без тебя. И поняла, как много ты делала! Как сильно ты любишь моего сына! Ты кормила нас, не требуя благодарности. А я… Я была слепой эгоисткой!
Оля молчала. Слёзы катились по щекам.
— Вернись, пожалуйста, — Валентина Петровна протянула букет. — Я обещаю: больше никаких упрёков! Я буду уважать тебя! Ты — не деревенщина. Ты — мой спаситель!
— Ваш спаситель? — Оля вытерла слёзы.
— Да! Ты спасла мою семью от голода и хаоса! Я была так занята своим высокомерием, что забыла самое главное: семья — это любовь и забота, а не социальный статус!
Оля взяла букет, понюхала полевые ромашки. Запахло родиной, детством, бабушкиным огородом.
— Хорошо, — она тихо сказала. — Я вернусь. Но только если вы перестанете стыдиться моего происхождения.
— Я не стыжусь! — Валентина Петровна обняла невестку. — Я горжусь тобой! Горжусь, что такая сильная девушка выбрала моего сына!
Денис обнял обеих женщин.
— Спасибо, — прошептал он.
Вечером они сидели за столом втроём. Оля испекла пирог с яблоками. Валентина Петровна разливала чай.
— Оленька, а научишь меня печь такие пироги? — спросила она робко.
— Конечно! — Оля улыбнулась. — И ещё много чему научу. Деревенская мудрость никогда не помешает.
— Не помешает, — кивнула Валентина Петровна. — Я поняла: неважно, откуда ты родом. Важно, какое у тебя сердце. А у тебя оно золотое.
Они чокнулись чашками. На окне догорала свеча, отбрасывая мягкий свет на лица троих людей, которые наконец-то стали настоящей семьёй.
