Семья Вершининых жила в своем большом доме уже лет пятнадцать, и за эти годы Елена привыкла к тому, что жизнь штука предсказуемая. Муж Андрей встает в семь, уезжает в свой офис, старший сын учится в престижном университете на инженера-физика, младший пока еще маялся в старших классах и мечтал о том, чтобы ему тоже купили машину, как старшему.
Дом стоял на солидном участке, второй этаж был изначально спроектирован как полноценное жилье для подросших детей. Отдельный вход с улицы по металлической лестнице, маленькая кухонька, душевая, две комнаты. И когда Денис окончил школу и поступил на бюджет в тот самый вуз, куда поступать без огромного везения или блата вообще бессмысленно, Андрей торжественно вручил ему ключи от второго этажа.
Первый курс пролетел быстро. Денис втянулся, зубрил по ночам, потому что на физтехе никто не делает скидку на то, что у тебя молодость и хочется пива с друзьями. Андрей иногда брал его в фирму на простые задачи по сопровождению документации. Парень получал какие-то деньги, копил, но всерьез работать он просто физически не мог, на втором курсе начиналось то, что старшекурсники называли «мясорубкой». Елена переживала, пекла ему сырники с собой. Иногда заглядывала на второй этаж, чтобы проверить, не оголодал ли. Однажды в конце января, поднявшись к сыну, застала у него на кухне девушку.
Девушку звали Вика, она училась на первом курсе экономического, но на платном. Родители у нее, как выяснилось, жили в области, в полутора часах электричкой, и она жила в общаге. Денис познакомился с ней в ноябре на какой-то студенческой вечеринке, и к январю они уже были парой.
Вика оказалась симпатичной, вежливой, спасибо говорила. Елена сначала отнеслась к ней спокойно. Первая любовь, погуляют и разбегутся.
Но через месяц Денис пришел к ней с серьезным лицом. Стоял в дверях, переминался с ноги на ногу, а потом выпалил:
— Мам, можно с тобой поговорить? Вика очень хочет ко мне переехать. У нее в общаге кошмар, соседка гуляет, по ночам мужики шляются, она боится. А у меня же отдельный вход, мы никому не помешаем.
Елена посмотрела на мужа, Андрей пожал плечами — парню двадцать лет, сам решает. Она вздохнула, попросила номер матери Вики. Позвонила, представилась, спросила, знают ли они о таком варианте. Мать ответила: «Ну, если вы не против, и если Денис хороший мальчик, то почему нет? Только вы за ней присматривайте, она у нас девочка домашняя».
Разрешили. Денис перевез Вику с ее сумками — дешевое белье, дешевая косметика, учебники. И и зажили они душа в душу.
Первые два месяца все было тихо. Вика ела то, что готовила Елена Николаевна для всей семьи, и в наглую брала продукты из холодильника в доме, хотя могла бы готовить себе на маленькой кухне сама. Но Елена не придиралась — студентка, денег нет, худа не будет. Она даже радовалась, что Денис не один.
А потом в конце апреля Денис пришел снова, но на этот раз с красными ушами и просьбой, от которой у матери зачесались руки.
— Мам, мне очень неудобно, но Вике надо заплатить за второй семестр. Родители сказали, что раз она живет у меня, то они больше не будут ее содержать. Я понимаю, что сам не работаю, учеба тяжелая, но ты не могла бы занять мне денег? Я потом верну.
Елена почувствовала, как у нее закипает кровь. Она, изо всех сил сдерживаясь, спросила максимально спокойным голосом:
— То есть как это, не будут содержать? Она же их дочь. У них есть обязанности.
— А они говорят, что раз она совершеннолетняя и живет с парнем, то пусть он ее о обеспечивает, — Денис сжал челюсть, видно было, что ему самому противно передавать эти слова.
— А ты им не сказал, что ты безработный студент, который живет на деньги родителей? Что ты на физтехе, и не работаешь, потому что иначе вылетишь? Сказал?
— Сказал. Они ответили: ну она же у вас живет.
Елена тогда взяла телефон и набрала номер матери Вики. Женщина взяла трубку не сразу, а когда взяла, голос у нее был настороженный, будто она уже знала, зачем звонят.
— Здравствуйте, Татьяна Петровна. Это мама Дениса. У меня к вам вопрос, и я прошу ответить честно. Вы действительно сказали своей дочери, что раз она живет с моим сыном, то вы больше не будете давать ей деньги на учебу и еду?
На том конце повисла пауза. Потом Татьяна Петровна выдавила:
— Ну да, а что? Она совершеннолетняя, мы ей не обязаны. И потом, она же у вас живет.
— То есть вы считаете нормальным переложить содержание своей дочери на нас? На семью, где мой сын такой же студент, как она, не работающий? Вы это серьезно?
— Не кричите на меня, — обиженно сказала Татьяна Петровна. — Я работаю на две ставки, у меня муж инвалид. Если бы я знала, что вы такая недобрая, я бы никогда не разрешила дочери к вам переезжать.
— А я бы не разрешила сыну впускать в дом девочку с такими родителями, — отрезала Елена Николаевна и бросила трубку.
Она еще никогда в жизни не хамила чужим людям, но тут ее прорвало. Следующие два часа она ходила по дому, как тигрица в клетке, а потом поднялась к Денису и Вике. Девчонка сидела на диване, бледная, с красными глазами, видно было, что она уже все знает и ей стыдно.
Елена села напротив, посмотрела на них обоих и сказала жестко, без сантиментов:
— Денис, я люблю тебя, но я не буду содержать твою девушку. Точка. Наш бюджет расписан на нас четверых, включая твоего брата, у которого тоже есть потребности. Вика, я к тебе лично не имею претензий, но твои родители поступили, мягко говоря, безобразно. Они не могут скинуть тебя на нашу шею только потому, что их дочка решила жить с парнем. Вы оба студенты, у вас нет дохода, и единственные, кто должен вас поддерживать в этом возрасте, — это родители. Твои родители. Не я.
Вика заплакала, закусила губу и прошептала:
— Я понимаю, извините, я съеду.
Она действительно съехала на следующий день. Денис помог ей найти комнату в коммуналке и Елена сунула девчонке десять тысяч на первый месяц. Просто потому, что та была не виновата в том, что у нее такие чудовищные родители. Денис месяц ходил как в воду опущенный, но потом закрутилась учеба, практика, отчеты, и боль поутихла.
Прошел год. Андрей к тому времени хорошо заработал на крупном контракте, и они с женой решили: хватит Денису мыкаться по гостевой половине, пора иметь свое угол. Купили однокомнатную квартиру в доме через дорогу от университета, респектабельную, с хорошим ремонтом, тридцать семь квадратов. Оформили на сына. Денис был счастлив, обставил все сам, повесил на стену гитару и постер с формулами Планка, а в сентябре на третьем курсе у него появилась новая девушка — Лена.
Лена была из другого теста. Тоже первокурсница, но на медицинском, на бюджете. Круглая отличница с золотой медалью и глазами наивной лани. Она не красилась, носила простые свитера, не требовала ресторанов, и Денис таял. Они начали встречаться в октябре, а в ноябре Елена узнала, что Лена практически живет в его квартире. Приходит после пар, ночует, вешает свои полотенца в ванной и хранит кружку со смешным котиком на кухне.
— Ну что, опять? — спросил Андрей, когда жена поделилась наблюдениями.
— Поглядим, — ответила Елена. — Может, у этой родители адекватные.
Но чутье матери не обмануло. В декабре Денис пришел к родителям в гости и за ужином, когда младший брат Миша ушел в свою комнату, сказал:
— Мам, пап, у меня к вам серьезный разговор.
— Мы уже догадались, — вздохнул Андрей, отставляя тарелку. — Давай, выкладывай.
— Ленины родители узнали, что она живет у меня. И они… в общем, они сказали, что раз она в надежных руках, то они могут спокойно… ну, они не будут переводить ей деньги на жизнь. Вообще. Стипендия у нее восемь тысяч. На еду и проезд не хватает.
Елена медленно положила вилку.
— То есть ситуация один в один. Она у тебя живет, ты ее кормишь из нашего с отцом холодильника, а ее родные мама с папой решили, что могут больше не напрягаться? Они в курсе, что ты безработный студент, который живет на деньги родителей?
— Они знают, что я студент. Но они считают, что раз я могу жить отдельно и у меня есть квартира, то я взрослый самостоятельный человек и могу обеспечить девушку.
— Квартира есть у меня и у папы, — голос Елены зазвенел. — Ее мы купили, на свои деньги. Тебе. Потому что ты наш сын. И мы готовы содержать тебя до окончания института, потому что твоя учеба это адский труд, и если ты сейчас пойдешь грузить ящики в ночную смену, то вылетишь и все наши вложения пойдут коту под хвост. Это понятно. Но при чем здесь Лена?
— Мам, она хорошая, не наглая, она не просит дорогую косметику. Ей просто не на что кушать, — Денис покраснел, но не отвел взгляд. — Если вы не можете помочь, я понимаю. Но я не могу выгнать ее на улицу.
— А ты спросил у ее родителей, чем они думали, когда рожали дочь? — не выдержал Андрей, повышая голос. — Ты спросил у них, с какого перепугу они переложили свою прямую обязанность на чужих людей?
— Они сказали: ну, она же у вас, вы присмотрите. И потом, у вас же дом, вы люди состоятельные.
— Состоятельные, — Андрей встал из-за стола, прошелся по кухне, сжал кулаки. — Значит, раз у нас дом, то мы обязаны кормить всех, кого приведут наши дети? А если Миша через два года приведет, я должен буду открыть столовую на полставки?
Елена налила себе воды, выпила одним глотком и обратилась к мужу:
— Андрей, я поеду к ним сама. Поговорю.
— Бесполезно, — махнул рукой Денис. — Я пробовал. Мать Лены сказала, что они с отцом устали, и если дочь нашла достойного молодого человека, который может о ней позаботиться, то они рады, что могут немного выдохнуть.
— Выдохнуть! — почти закричала Елена. — А я не могу выдохнуть! У меня двое сыновей, я работаю, готовлю, стираю.
Денис молчал. Потом сказал тихо:
— Что мне делать?
— Позови Лену. Я хочу с ней поговорить без тебя.
Лена приехала на следующий день, испуганная и заплаканная. Видно было, что Денис ее предупредил, и она ожидала, что сейчас ее выставят вон. Елена усадила ее на кухне, налила чаю, посмотрела внимательно. Девчонка действительно была другой — не выпячивала губы, не хлопала ресницами. Она просто сидела и смотрела в пол.
— Лена, — начала Елена мягко. — Я тебя не прогоняю. Ты хорошая девочка, и я понимаю, что ты не виновата в том, что твои родители поступили как… ну, скажем так, недальновидно. Но я должна тебе объяснить, как обстоят дела на самом деле. Денис студент. Он не работает и в ближайшие два с лишним года работать не будет, потому что его специальность не прощает прогулов. Его папа и я, мы его полностью содержим. Квартира, в которой вы живете, — это наша квартира, купленная на наши с мужем деньги. Коммунальные услуги, интернет, еда — все это мы. Я не жалуюсь, я согласилась на это, когда он поступал. Но я не соглашалась содержать еще одного человека. Тем более что у этого человека есть двое живых и здоровых родителей, которые могут и должны ее содержать.
Лена подняла глаза. У нее дрожали губы.
— Я понимаю, Елена Николаевна. Мне очень стыдно. Я не просила у Дениса денег, я вообще не просила, он сам увидел, что я экономлю на обедах и хожу пешком, потому что не хватает на проездной. Я хочу пойти подрабатывать, но на первом курсе меда мы пишем три курсовые в семестр, и если я сейчас возьму работу, я завалю сессию, меня отчислят. Моя мама знает, что мне тяжело, но она говорит: «Ты взрослая, ты нашла парня с квартирой, вот он пусть и помогает».
— Твоя мама сказала буквально это? — спросил Андрей, до этого молча сидевший в углу.
— Да. Сказала: «Зачем ты нам нужна, если ты живешь с чужим мужиком? Ты его выбор, он пусть тебя и кормит».
Андрей медленно выдохнул и покачал головой.
— Это диагноз, Лена. Не тебе, а твоей матери. Ты слышишь, что она говорит? Она называет двадцатидвухлетнего студента, который учится на физтехе и не имеет своего дохода, «чужим мужиком» и считает, что он обязан взять на себя ее родительские обязанности. Это при том, что она знает, что Денис живет на деньги своей мамы и папы. То есть она хочет, чтобы мы с женой кормили еще и тебя. Ты понимаешь абсурд?
— Понимаю, — Лена заплакала уже в голос. — Но что мне делать? Мне некуда идти. Общежития нам, медикам, не дают, комнату снимать я не смогу, у меня восемь тысяч стипендии. Если Денис меня прогонит, я останусь на улице.
Елена и Андрей переглянулись. Ситуация была дикая, но девчонку было жалко. Не из-за того, что она сидела с виноватыми глазами и хлюпала носом, а потому что она действительно была ни в чем не виновата. Просто родители-инфантилы решили, что нашли лоха.
— Вот что, — сказал Андрей после паузы. — Мы не будем тебя выгонять. Но ты должна позвонить своей матери и сказать ей, что Денис не спонсор, что его содержат родители, и что если она не переведет тебе деньги на еду и проезд, то ты вернешься домой и будешь жить у них. Ты поняла?
Лена кивнула, но в глазах у нее читалось сомнение.
— Я боюсь. Она скажет, что я неблагодарная.
— Ты боишься маму, которая тебя бросила на произвол судьбы? — удивилась Елена. — Лена, очнись. Твоя мать узнала, что ты живешь у парня, и тут же прекратила тебя содержать. Ты понимаешь, что это? Я тебе скажу больше: представь, что вы с Денисом расстанетесь через год или два. Ты куда пойдешь? К маме? Она тебя примет?
Лена вытерла слезы рукавом и сказала:
— Я попробую позвонить.
Она позвонила при Елене Николаевне по громкой связи. Трубку взяла мать, женщина с противным, капризным голосом:
— Ну что там у тебя, Ленка? Чего звонишь? Мы с папой ужинаем.
— Мама, мне нужны деньги на еду. У меня стипендия кончилась, до следующей еще две недели. И на проездной не хватает.
— А твой-то куда смотрит? Он же парень, пусть платит.
— Мама, он студент. Он не работает. Его родители содержат. Они не могут содержать и меня тоже.
— Все вы там в городе такие умные? Я в твоем возрасте уже работала и никого не просила. А ты устроилась: нашла парня с квартирой и теперь хочешь, чтобы я еще и деньги слала. Нет, Ленка, ты взрослая. Сама выбрала — сама и разбирайся.
— Мама, если ты не будешь мне помогать, я не смогу учиться. Меня отчислят.
— Не отчислят. Пусть твой парень у родителей просит. Они богатые, дом у них, квартира, машины. Не обеднеют.
Елена Николаевна не выдержала и сказала в трубку:
— Здравствуйте. Это Елена Николаевна, мама Дениса. Я хочу вам сказать, что мой сын студент, и мы его содержим потому, что он наш ребенок. Ваша дочь — ваш ребенок. И то, что вы пытаетесь переложить свою ответственность на нас, по меньшей мере безобразно. Если вы считаете, что раз ваша дочь живет с парнем, то можете забыть о ее существовании, вы глубоко ошибаетесь. Мы не станем оплачивать ваши родительские долги.
На том конце повисла тишина, потом мать Лены — ее звали, кажется, Людмилой — заговорила другим тоном, агрессивным и наглым:
— Ах вот как? Вы, значит, против? Ну, тогда пусть подрабатывает.
— Ясно, — сказала Елена и сбросила звонок. Лена сидела белая как мел, по щекам текли слезы.
— Вот так, — сказала Елена Николаевна. — Ты ушам своим веришь? Она сказала: «Пусть подрабатывает». Твоя родная мать.
Лена молчала долго, потом взяла себя в руки и вытерла лицо.
— Понимаю. Я не поеду к ним. Я лучше буду работать ночами.
— Не будешь ты работать ночами, — рявкнул Андрей. — Так, слушайте оба. Мы вам поможем первые два месяца, но это кредит. И еще одно. Лена, ты звонишь матери и говоришь, что съезжаешь от Дениса. Врешь, что вы расстались. Если она думает, что ты одна, пусть присылает деньги как до этого. Мы вам поможем придумать легенду.
Так они и сделали. Лена позвонила матери через два дня, сказала, что поссорилась с Денисом и съехала в общежитие, а денег нет. Мать, услышав, что дочка снова в бедственном положении, расстроилась, поорала и перевела деньги.
А Елена думает: где та грань, после которой родители, узрев, что их дочь «пристроена», разгибают спины и говорят: «Ну, теперь другой пусть платит»? И самое страшное, что эти девочки — и Вика, и Лена — хорошие, умные, талантливые, они пришли бы к успеху, если бы их не тянули назад собственные семьи с их токсичной логикой. Они не хотят вкладывать в детей, они хотят, чтобы кто-то вложил в их детей за них.
Андрей, когда легли спать, сказал:
— Ты знаешь, какая у меня мысль? Если так пойдет дальше, мы с тобой будем содержать не только своих детей, но и всех, кого они приведут. Потому что у нас есть дом, у нас есть сыновья, а у этих только наглость.
— Миша еще маленький, — ответила Елена. — Но я уже боюсь. Потому что если и к нему через пару лет приплывет такая же лодка с девчонкой безответственной, я не знаю, что я сделаю. Наверное, буду отгонять их от ворот.
— Дом продадим, — хмуро пошутил Андрей. — Переедем в квартиру-студию, без лишних метров. Скажем, что мы разорились. Пусть тогда посмотрим, сколько охотниц переедет к сыну, если он сам в общаге живет.
Елена Николаевна усмехнулась. Но усмешка вышла горькой. Потому что пока у тебя есть хоть что-то — дом, деньги, возможности, — найдутся люди, которые смотреть на тебя честными глазами и говорить: ну, вы же богатые, вам что, жалко?
