— Собирай вещи, мать, нам твоя комната нужна! — Игорь швырнул на диван стопку картонных коробок.
— Как это… нужна? — Галина Петровна отложила половник и обернулась. — Игорёк, ты о чём?
— О чём-о чём! — подхватила Светлана, влетая на кухню. — Детская нам нужна, понятно? Или ты хочешь, чтобы твой внук в коридоре рос?
— Но я же здесь живу! В этой комнате тридцать лет прожила, ещё когда ваш отец… — начала было Галина, но невестка перебила её резким взмахом руки.
— Твой отец, твой отец! Может, хватит про прошлое? Квартира теперь Игорёва, или ты забыла? — Светлана опёрлась о дверной косяк, скрестив руки. — Договор дарения подписывала или нет?
Галина Петровна почувствовала, как холод разливается по спине. Три месяца назад Игорь уговорил её оформить квартиру на него. Говорил, что так будет проще, что налоги меньше, что всё равно ему достанется. А она поверила, родному сыну поверила.
— Подписывала, конечно… Но Игорь обещал, что ничего не изменится! Что это просто бумаги, формальность!
— Ну вот, изменилось, — Игорь пожал плечами, доставая из холодильника пиво. — Жизнь, знаешь ли, штука непредсказуемая. Света беременная, нам расширяться надо.
— Да я и не против! — голос Галины дрожал. — Можно же как-то по-другому…
— Мам, ты вообще соображаешь? — Игорь хлопнул бутылкой по столу. — Двушка у нас, а семья растёт. Тебе одной целая комната, а нам с ребёнком куда? На балкон выселяться?
— Я могу в гостиной на диване…
— На диване! — Светлана фыркнула. — Слышь, бабуль, мне тут не богадельня нужна. Я молодая, мне пространство надо, понимаешь? Не хочу на твои баулы спотыкаться и слушать, как ты по ночам вздыхаешь.
Галина Петровна оглянулась на свою комнату. Старый сервант с фарфоровыми чашками, которые ещё мама ей оставила. Кресло у окна, где она каждый вечер вязала. Фотографии на стенах — вот Игорёк в первом классе, вот с дипломом, вот на свадьбе…
— Игорь, милый, ну как же так? — она шагнула к сыну. — Я ж тебе всю жизнь отдала! Одна растила, когда отец ушёл. В институт на коммерцию отправила, квартиру эту вместе выплачивали…
— Ага, выплачивали! — подала голос Светлана. — А кто последние пять лет сидит на нашей шее? Кто коммуналку не платит, потому что «пенсия маленькая»?
— Так я же готовлю, убираю! Внуком занимаюсь, когда вы на работе!
— Занимаешься? — Игорь хмыкнул. — Ты его балуешь, вот что ты делаешь. Конфеты таскаешь без спроса, мультики включаешь, когда мы запретили.
— Он же ребёнок!
— Вот именно! — Светлана выпрямилась. — Наш ребёнок, не твой. И воспитываем мы его, как считаем нужным. А ты тут командовать не будешь.
Галина Петровна опустилась на стул. Руки мелко дрожали, когда она попыталась налить себе воды из графина.
— Так что решили? — невестка постучала ногтём по столу. — Съезжаешь добровольно или нам в суд обращаться?
— Какой суд?! — вырвалось у Галины. — Я же мать!
— А квартира чья? — отрезал Игорь. — По документам моя. Захочу — хоть завтра продам.
— Продашь?! — Галина почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Игорёк, ты с ума сошёл?
— Не сошёл, а здраво мыслю, — он допил пиво и с грохотом поставил бутылку. — Нам трёшка нужна, понял? А на эту двушку хорошие деньги дадут. Уже покупатель есть.
— Покупатель… — Галина прошептала, глядя на сына невидящим взглядом. — Значит, вы уже всё решили? Без меня?
— Мать, ну ты же умная женщина! — Светлана присела рядом, но в голосе не было ни капли тепла. — Найди себе какую-нибудь комнатку в общаге, или к сестре поезжай. У неё на даче сарай есть, переночуешь.
— В сарай… меня… — губы Галины задрожали.
— Ладно, хватит драму разводить, — Игорь махнул рукой. — Месяц даём. За месяц съедешь — сами тебе с переездом поможем. Не съедешь — выселим через суд. Так-то вот.
Он развернулся и вышел из кухни. Светлана задержалась на пороге, оглядев Галину холодным взглядом.
— И вообще, хватит тут как мебель торчать. Иди коробки паковать.
Дверь хлопнула. Галина Петровна сидела неподвижно, глядя на свои руки. Эти руки пеленали Игоря, когда он родился. Эти руки стирали его пелёнки, готовили обеды, штопали одежду. Эти руки подписали договор дарения три месяца назад.
На столе лежала старая фотография в рамке — она с маленьким Игорьком на руках. Тогда он смотрел на неё с обожанием. Когда же всё изменилось?
Ночью Галина не могла уснуть. Ворочалась на своей кровати, вспоминая тот злополучный день три месяца назад.
Игорь пришёл с работы весёлый, принёс торт.
— Мам, садись, поговорить надо!
Она обрадовалась. Редко сын так по-доброму обращался последнее время. Светлана вечно его настраивала, а тут вдруг сам пришёл, улыбается.
— Слушай, у меня тут мысль появилась, — Игорь разрезал торт, положил ей кусок побольше. — Давай квартиру на меня переоформим? Ну, по договору дарения.
— Зачем? — Галина насторожилась.
— да вот Светка говорит, что так налоги меньше будут. И вообще, всё равно же мне достанется, зачем тянуть? Оформим сейчас, и спокойно жить будем. Ты же знаешь, я тебя никогда не обижу.
— Игорёк, но я здесь живу…
— Да живи на здоровье! — он махнул рукой. — Кто тебя выгонять собирается? Это просто бумажка, формальность. Зато потом, не дай бог что, никаких проблем не будет. Наследство оформлять — это ж сколько мороки! А так всё чисто.
Она поверила. Господи, как же она поверила! Родной сын, единственный. Кому же ещё верить, если не ему?
Через неделю они поехали к нотариусу. Светлана тогда осталась дома, сказала, что голова болит. Сейчас-то Галина понимала — невестка просто не хотела светиться, чтобы потом сказать: «Я вообще против была, это Игорь сам решил».
Нотариус, пожилая женщина в очках, строго посмотрела на Галину:
— Вы понимаете, что после подписания квартира станет собственностью сына? Полностью?
— Понимаю, — кивнула она тогда. — Но я же здесь живу, со мной ничего не изменится.
— Изменится, — нотариус покачала головой. — Вы станете проживать в чужой квартире. Ваш сын сможет распоряжаться ею по своему усмотрению.
— Мам, не слушай ты её! — Игорь поморщился. — Она обязана всякую ерунду говорить, по закону. Ты же знаешь, что я не подлец какой-нибудь.
И она подписала. Вот так просто взяла ручку и расписалась на всех листах, где нотариус показывала.
Первый месяц ничего не изменилось. Второй тоже. А на третий Светлана объявила, что беременна. И всё покатилось.
Сначала невестка перестала здороваться по утрам. Потом начала делать замечания: «Что-то у тебя в комнате пахнет странно», «Не могла бы ты потише ходить?», «А зачем тебе столько вещей, выброси уже этот хлам».
А вчера Игорь пришёл с работы и объявил, что они с риелтором общались. Оказывается, двушку в их районе за хорошие деньги берут. А за эти деньги можно трёшку в новостройке взять. Правда, на окраине, зато просторная.
— И куда я? — спросила тогда Галина.
— А тебе-то что? — удивилась Светлана. — Не маленькая, сама разберёшься.
Теперь Галина лежала в темноте и думала: как же она сразу не поняла? Торт, улыбки, уговоры — всё было спектаклем. Игорь просто выполнял указания жены.
Утром Галина решила позвонить сестре Вере. Может, та подскажет что-нибудь, посоветует.
— Галька, ты чего? — голос сестры был встревоженным. — В шесть утра звонишь!
— Верунь, беда у меня, — Галина зажала телефон дрожащей рукой. — Игорь выгоняет.
— Как выгоняет?! Из собственной квартиры?
— Я ему её подарила. По глупости. Теперь говорит — съезжай, нам детская нужна.
Вера помолчала. Потом тяжело вздохнула:
— Галь, ну ты даёшь. Сколько раз я тебе говорила — не связывайся с этими бумагами! А ты: «Родной сын, не обидит».
— Ты мне поможешь? — Галина почти шептала.
— Да чем я помогу? У меня самой комнатка двадцать метров, с Петровичем вдвоём еле умещаемся. Разве что на даче летом…
— В сарае, да, — горько усмехнулась Галина. — Светка уже намекнула.
— Слушай, а ты к юристу сходи! — оживилась Вера. — Может, договор оспорить можно? Говорят, если доказать, что тебя обманули…
— Обманули, — повторила Галина. — Точно обманули.
Днём она нашла в интернете адрес бесплатной юридической консультации. Надела лучшее пальто, взяла папку с документами и поехала.
Юрист, молодой парень с усталыми глазами, внимательно изучил договор дарения.
— Понимаете, — он снял очки и потёр переносицу, — формально всё оформлено правильно. Вы дееспособны, подпись ваша, нотариус заверил.
— Но меня же обманули! Сказали, что ничего не изменится!
— Устные обещания не доказуемы, — парень покачал головой. — У вас есть свидетели? Записи разговоров?
— Какие записи? Это же сын мой!
— Вот именно. В суде скажут, что вы добровольно подарили квартиру родственнику. А что он потом передумал… это его право.
Галина почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
— Значит, ничего нельзя сделать?
— Можно попробовать доказать, что вы были введены в заблуждение, — юрист пожал плечами. — Но процесс долгий, дорогой, и шансов процентов десять. Может, лучше договориться по-хорошему? Попросить компенсацию за съём жилья, например.
Когда Галина вернулась домой, Игорь с Светланой уже расставляли в её комнате детскую мебель.
— Вы что делаете?! — она застыла на пороге.
— А что непонятного? — Светлана вытирала руки о фартук. — Кроватку собираем. Тебе же сказали — месяц на сборы.
— Но месяц ещё не прошёл!
— Ну и что? — Игорь даже не обернулся. — Чем раньше начнёшь, тем быстрее закончишь.
— Я у юриста была! — выпалила Галина. — Он сказал, что могу в суд подать!
Игорь замер. Медленно повернулся. На лице мелькнуло что-то неприятное.
— В суд? Ты? На родного сына?
— А ты разве родной? — голос Галины окреп. — Родной бы мать на улицу не выкинул!
— Никто тебя не выкидывает! — заорал Игорь. — Мы предлагаем тебе по-человечески разъехаться! А ты мне угрозами?
— Знаешь что, Галина Петровна, — Светлана выступила вперёд, — подавай свой иск. Только учти: как только подашь, мы тебя из квартиры выселим в тот же день. По закону можем, это наша собственность.
— И коммуналку с тебя за три года взыщем, — добавил Игорь. — Ты сколько не платила? Считала, что на нашей шее висеть можно?
— Я вам готовила! Внуком занималась!
— А мы тебя кормили и крышу над головой давали, — отрезала Светлана. — Так что ещё ты нам должна осталась.
Галина отступила. Они были готовы ко всему. Просчитали каждый шаг.
— Неделю даю, — Игорь вернулся к кроватке. — Через неделю приедут покупатели смотреть квартиру. Чтоб комната пустая была и духу твоего не осталось.
Галина сидела среди коробок, методично складывая свои вещи. Руки двигались автоматически, а в голове роились мысли. Неужели вот так всё и закончится? Шестьдесят два года прожито, а под старость — на улицу?
В дверь позвонили. Она вздрогнула, но пошла открывать. На пороге стояла соседка Тамара Львовна, с которой они дружили ещё с советских времён.
— Галь, я всё слышала вчера, — та прошла в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Орали-то как! Весь подъезд в курсе.
— Стыдно, наверное, — Галина отвела глаза.
— Да брось ты! Стыдно должно быть им, а не тебе! — Тамара сняла платок. — Слушай, я ж раньше юристом работала, помнишь? Вот думала всю ночь. Есть у меня одна мыслишка.
— Какая? — Галина вцепилась в надежду, как в соломинку.
— Садись, сейчас объясню, — Тамара устроилась на кухне. — Судиться ты не будешь — это я поняла. Денег нет, да и нервов. Но у тебя есть другое оружие.
— Какое?
— Репутация, — Тамара хитро прищурилась. — Игорь-то твой где работает?
— В крупной компании. Менеджером.
— Вот именно! А Светлана? У неё же мать состоятельная, правда? Та самая Вера Аркадьевна, которая в приличном обществе вращается?
— Ну да, — Галина не понимала, к чему это.
— А представь, что все узнают! — Тамара наклонилась ближе. — Что молодая парочка выкинула старуху-мать на улицу. Сначала квартиру выманили, а потом — на мороз. Как думаешь, что скажет начальство Игоря? А родня Светланы? А соседи, знакомые?
— Но я же не хочу мстить…
— Не мстить, а защищаться! — отрезала Тамара. — Галька, очнись! Тебя уже выгнали. Теперь либо ты борешься, либо на вокзале ночевать будешь.
Галина молчала, переваривая услышанное.
— Вот что ты сделаешь, — Тамара достала телефон. — Завтра позвонишь матери Светланы. Скажешь, как есть. И намекнёшь, что если дочка не образумится, ты по всем родственникам пройдёшься. А Игорю на работу письмо напишешь — в отдел кадров. Мол, так и так, сотрудник ваш родную мать на улицу выставил.
— Они же возненавидят меня!
— А сейчас что, любят? — Тамара взяла Галину за руку. — Послушай меня, старую дуру. У тебя один шанс — напугать их. Они боятся скандала больше, чем ты. Игорь карьеру строит, Светка в высшем обществе крутится. Им позор не нужен.
Галина сидела, обхватив голову руками. Правильно ли это? Но разве правильно то, что они с ней сделали?
— Знаешь, — вдруг сказала она тихо, — у меня есть телефон матери Светланы. Она как-то звонила, приглашала на день рождения.
— Отлично! — Тамара оживилась. — Завтра же позвони. И ещё одно — сходи в соцзащиту. Пусть зафиксируют, что тебя выселяют. Это тоже пригодится.
Вечером Игорь с Светланой пришли поздно. Галина сидела за столом, перед ней лежал список телефонов.
— О, собираешься? — Светлана бросила сумку на диван. — Наконец-то.
— Я позвонила вашей маме, Света, — спокойно сказала Галина.
— Чего? — невестка замерла.
— Позвонила Вере Аркадьевне. Рассказала, что вы меня выгоняете. Она очень удивилась. Сказала, что даже не знала о ваших планах.
Светлана побледнела. Её мать была женщиной старой закалки, для которой семейные ценности стояли превыше всего.
— Ты что натворила, старая карга?! — взвизгнула она.
— Я ещё и в соцзащиту сходила, — продолжала Галина ровным голосом. — Там всё зафиксировали. И знаете, какое совпадение — там работает бывшая одноклассница Игоря. Оля Семёнова, помнишь? Она тоже очень удивилась.
— Мать, ты что делаешь?! — Игорь шагнул к ней.
— Я защищаюсь, — Галина встала. — Вы думали, что я тихо уйду? Что постесняюсь шум поднимать?
— Мама звонила! — Светлана судорожно схватила телефон. — Требует объяснений! Говорит, что я опозорила семью!
— Вот и объясняй, — Галина взяла папку с документами. — А я завтра ещё в газету обращусь. Пусть статью напишут — «Как дети стариков на улицу выбрасывают». Журналисты такое любят.
— Ты с ума сошла! — Игорь был белый как мел. — Меня на работе уволят!
— Должна была раньше думать, — Галина почувствовала, как внутри что-то окрепло. — Я всю жизнь молчала, терпела. Но сейчас мне терять уже нечего.
— Что ты хочешь? — прошипела Светлана.
— Чтобы вы оставили меня в покое, — Галина посмотрела на них обоих. — Я буду жить в своей комнате. И никаких разговоров о продаже.
— Это шантаж!
— Это справедливость, — Галина взяла чашку с чаем дрожащими руками. — Вы меня шантажировали договором дарения. Теперь моя очередь.
Три дня Игорь и Светлана не разговаривали с Галиной. Ходили мимо, как мимо пустого места. Но детскую кроватку убрали обратно.
На четвёртый день позвонила Вера Аркадьевна. Приехала сама, без предупреждения.
— Светлана, Игорь, на кухню, — скомандовала она, даже не поздоровавшись.
Галина слышала сквозь стену, как свекровь разносила молодых в пух и прах.
— Вы соображаете, что творите?! Я не для того дочь воспитывала, чтобы она стариков на улицу выкидывала! Это позор для всей семьи!
— Мама, но нам правда тесно… — начала было Светлана.
— Тесно?! — голос Веры Аркадьевны звенел от возмущения. — Я в коммуналке троих детей вырастила! А вы в двушке ютитесь? Да вы распустились просто!
— Но квартира же Игоря…
— Вот именно! Он свою мать обманул! — раздался стук кулаком по столу. — Думаете, я такое спущу? У меня связи есть. Одно слово — и Игоря карьера закончится.
Потом была долгая тишина. Наконец дверь кухни открылась. Светлана вышла с красными глазами.
— Галина Петровна, — она с трудом выдавила из себя слова, — может, попробуем… как-то ужиться?
— Попробуем, — кивнула Галина.
Вера Аркадьевна вышла следом, кивнула Галине с уважением и ушла, громко хлопнув дверью.
Ещё через неделю Игорь вернулся с работы мрачнее тучи.
— В отделе кадров вызывали, — бросил он, проходя мимо матери. — Спрашивали про семейные обстоятельства. Намекали, что репутация сотрудника важна.
— Вот как, — Галина продолжала чистить картошку.
— Слушай, мать, — Игорь присел напротив. — Может, хватит уже? Ты же добилась своего. Остаёшься.
— Добилась, — она отложила нож. — Только вот вопрос. Зачем вам трёшка-то была нужна на самом деле?
Игорь отвёл глаза.
— Света хотела. Говорила, что у её подруг квартиры больше.
— Понятно, — Галина кивнула. — Значит, не ребёнку место нужно было. Просто жить красивее захотелось.
— Ну… в общем, да.
Они помолчали. Потом Игорь неловко кашлянул:
— Прости. Я правда думал, что так лучше будет. Света говорила, что ты сама захочешь к Вере уехать…
— Я никуда не хочу, — Галина посмотрела ему в глаза. — Это мой дом. И я тут жила до твоего рождения, и буду жить дальше.
— Понял, — Игорь встал. — Только… ты газете-то не звони больше, ладно?
— Посмотрим, — усмехнулась Галина.
Вечером она достала из серванта старую фотографию — ту самую, где держала маленького Игоря на руках. Долго смотрела на неё, потом убрала обратно.
Тот Игорёк остался в прошлом. А этот, взрослый, научил её важному уроку — доверяй, но проверяй. Даже родным.
На следующий день Галина записалась на приём к юристу. Теперь уже за деньги, к нормальному специалисту. Пусть квартира останется у Игоря — но она составит завещание. Всё своё добро, все накопления отпишет благотворительному фонду помощи пожилым. Пусть знает, что манипуляции даром не проходят.
Она открыла окно, впуская свежий воздух. Впервые за несколько месяцев на душе было спокойно. Да, сын предал. Да, невестка оказалась стервой. Но она выстояла.
Галина Петровна налила себе чаю, достала из серванта лучшую фарфоровую чашку — ту, что берегла для особых случаев — и медленно отпила.
— Теперь это точно мой дом, — сказала она вслух. — И никто меня отсюда не выгонит.
