— Вы Галина Петровна Соколова? — мужчина в чёрной куртке протянул мне какую-то бумагу. — Распишитесь здесь. Долг вашего мужа составляет триста семьдесят восемь тысяч рублей.
Я уставилась на него, не понимая ни слова.
— Какого ещё мужа? Я разведена уже четыре года!
— Бывшего мужа, — поправился он, не моргнув глазом. — Соколов Игорь Викторович. Вы поручитель по кредиту.
— Я? Поручитель?!
Руки задрожали, когда я взяла бумагу. Там чёрным по белому значилось моё имя. Моя подпись. Кредитный договор от двадцатого марта две тысячи двадцать первого года.
— Это какая-то ошибка, — выдохнула я. — Я ничего не подписывала!
— Ошибок не бывает, — мужчина убрал папку под мышку. — У вас три дня на погашение. Иначе пойдём через суд. Хорошего вечера.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять в прихожей с трясущимися руками и этой проклятой бумагой.
— Мам, кто это был? — из комнаты выглянула Настя, моя дочь. Двадцать три года, студентка, живёт со мной, пока копит на съёмную квартиру.
— Коллекторы, — я прислонилась к стене. — Говорят, я поручитель по кредиту твоего отца.
— Папы? — Настя подошла ближе, забрала у меня бумагу. — Но вы же развелись! Как это вообще возможно?
— Понятия не имею, Настенька. Совершенно никакого понятия.
Я прошла на кухню, налила себе воды. Руки всё ещё дрожали. Триста семьдесят восемь тысяч. Где я возьму такие деньги? Моя пенсия — восемнадцать тысяч, ещё подрабатываю уборщицей в офисе — девять тысяч. Настя иногда помогает, но у неё самой гроши. Мы еле-еле сводим концы с концами.
— Надо позвонить папе, — Настя достала телефон.
— Не надо, — я остановила её. — Он не ответит. Знаешь же, как он нас бросил. Даже на твой день рождения не пришёл в прошлом году.
— Тогда что делать?
Я посмотрела на дочь. Её светлые волосы растрепались, на лице — испуг. Моя девочка. Ради неё я и развелась с этим ничтожеством. Игорь пил, гулял, деньги тратил на своих дружков. А я тянула всё на себе. Четыре года назад собрала вещи и ушла. Он даже не удержал.
— Поеду к нему завтра, — решила я. — Пусть объяснит, что за подпись, и верне́т эти деньги.
— Он же не вернёт, мам. Ты же его знаешь.
— Знаю. Но попробовать надо.
Следующим утром я поехала на другой конец города, где Игорь снимал однушку. Адрес узнала у его сестры Веры, с которой мы иногда перезваниваемся.
— Галка, ты чего? — удивилась Вера. — Зачем тебе Игорёк?
— Дела есть, — коротко ответила я.
— Ну смотри. Только он там со своей новой пассией живёт. Олечкой зовут. Молоденькая такая, лет двадцати пяти. Работает маникюршей.
Я сжала зубы. Ну конечно. Игорь всегда любил молоденьких. Мне было двадцать два, когда мы поженились, ему — двадцать восемь. Сейчас мне пятьдесят четыре, ему — шестьдесят. А он всё с девчонками крутится.
Подъезд оказался старым, облупленным. Поднялась на четвёртый этаж без лифта, отдышалась и нажала на звонок.
Дверь открыла девушка в розовом халате. Длинные наращённые ресницы, губы колесом. На ногтях — стразы с рисунком.
— Вам кого? — она оглядела меня с ног до головы.
— Игоря Соколова. Я его бывшая жена.
— А-а-а, — протянула она. — Игорёчек! К тебе тут бывшая пришла!
Из глубины квартиры донеслось ворчание, потом появился он. Располневший, в засаленной футболке и трениках. Щетина на лице, запах перегара.
— Галка? — он прищурился. — Ты чего явилась?
— Нам поговорить надо. Серьёзно.
— Так говори.
— Наедине.
Он вздохнул, кивнул девушке:
— Оль, иди на кухню, ладно?
Она фыркнула и ушла, громко хлопнув дверью. Игорь провёл меня в комнату. Там был полный бардак: одежда валялась на диване, на столе — грязные тарелки и пустые бутылки.
— Ну что тебе? — он сел на диван, закурил.
— Вот что, — я достала бумагу. — Объясни мне, почему я поручитель по твоему кредиту?
Он взял бумагу, пробежался глазами, усмехнулся:
— А-а, это. Ну так вышло.
— Как вышло?! Я ничего не подписывала!
— Подписывала. Помнишь, в две тысячи двадцать первом я тебя просил расписаться на каких-то документах? Говорил, что это для работы.
Я похолодела. Помнила. Игорь тогда сказал, что ему нужна какая-то справка для нового места. Я расписалась, не глядя. Мы ещё были женаты.
— Ты… ты обманул меня?
— Ну не обманул, а немножко схитрил, — он затушил сигарету. — Мне нужны были деньги. Срочно. А ты бы не согласилась.
— На что тебе понадобились триста семьдесят восемь тысяч?!
— На жизнь, Галь. На жизнь. Вот тут вот с Олькой съездили в Турцию, машину купил подержанную. Ну, по мелочи ещё что-то.
Я не верила своим ушам. Он спокойно, как ни в чём не бывало, рассказывал, как спустил мои деньги. Точнее, деньги, за которые теперь мне отвечать.
— Игорь, — я попыталась говорить спокойно. — Коллекторы требуют вернуть долг. Через три дня подадут в суд. Отдавай деньги.
Он расхохотался:
— Какие деньги, Галка? У меня ни копейки нет. Я вообще не работаю уже полгода.
— Как не работаешь?!
— А вот так. Уволили. Теперь на Олькиной шее сижу. Она кормит.
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Этот ублюдок. Этот законченный ублюдок.
— Значит, мне теперь за тебя расплачиваться?
— А что делать? — он пожал плечами. — Ты же поручитель. Сама расписалась.
— Ты подставил меня!
— Галь, не ори. Оля услышит.
— Да плевать мне на твою Олю! — я вскочила. — Ты понимаешь, что я пенсионерка? У меня восемнадцать тысяч пенсия! Откуда я возьму почти четыреста тысяч?!
— Не знаю, — он снова закурил. — Может, Настька поможет?
— Настька студентка! Она сама еле концы с концами сводит!
— Ну тогда займи у кого-нибудь.
Я стояла, не в силах произнести ни слова. Передо мной сидел человек, с которым я прожила двадцать шесть лет. Родила ему дочь. Терпела его пьянки и измены. А он сейчас спокойно советует мне занять деньги, чтобы расплатиться за его долги.
— Ты мразь, — тихо сказала я. — Законченная мразь.
— Ну вот, опять за старое, — он отвернулся. — Всегда ты меня оскорбляла.
— Я тебя оскорбляла?! Да ты…
В комнату вошла Оля:
— Игорёчек, может, хватит уже? У меня голова болит от крика.
— Ты помолчи, — огрызнулась я. — Взрослые разговаривают.
— Ой, какая взрослая нашлась, — она скривила накрашенные губы. — Бывшая жена. Приперлась сюда, скандалит. Игорёк, выгони её.
— Галь, иди уже, — он устало махнул рукой. — Не могу я тебе помочь. Извини.
Я развернулась и вышла. Слёзы застилали глаза, но я не дала им пролиться. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Села на лавочку возле подъезда.
Что теперь делать? Куда идти?
Домой я добиралась в каком-то тумане. В голове крутилось одно: триста семьдесят восемь тысяч. Где взять? У кого занять?
Настя встретила на пороге с тревожным лицом:
— Ну что? Что он сказал?
— Сказал, что денег нет. И работы тоже нет. Сидит на шее у своей новой пассии.
— Мразь, — Настя сжала кулаки. — Всю жизнь таким был. Помнишь, как он на мой выпускной не пришёл? Сказал, что с друзьями важная встреча. А потом выяснилось, что в баре бухал.
Я опустилась на стул. Руки сами потянулись к чайнику. Налила воды, поставила греться.
— Мам, может, к юристу сходим? — предложила Настя. — Вдруг эта подпись незаконная? Ты же не знала, что подписываешь.
— Но я подписала, доченька. Своей рукой. Значит, согласилась. Закон на их стороне.
— Тогда давай в полицию. Это же мошенничество!
— Срок давности прошёл. Больше трёх лет. Да и доказать ничего не получится. Игорь скажет, что я знала. Кто мне поверит?
Настя села рядом, обняла меня за плечи:
— Мамуль, ну мы что-нибудь придумаем. Может, я подработаю где-то? Возьму дополнительные смены?
— Милая моя, — я погладила её по руке. — Ты и так устаёшь. Учёба, курсовая на носу. Не надо.
— А как же мы будем платить?
Вот именно. Как?
Вечером позвонила моя подруга Людмила. Мы дружим ещё со школы, она единственная, кто меня поддержал, когда я разводилась.
— Галь, как дела? — её бодрый голос всегда меня успокаивал.
Я рассказала про визит коллекторов и про Игоря. Людмила слушала молча, потом выдала:
— Слушай, а у меня есть знакомая. Вера Сергеевна. Она в банке работает, в кредитном отделе. Может, она что-то посоветует? Реструктуризацию какую-нибудь, рассрочку.
— Думаешь, поможет?
— Попробовать-то стоит! Давай завтра встретимся, я вас познакомлю.
На следующий день мы с Людмилой пришли в кафе на Ленинском проспекте. Вера Сергеевна оказалась женщиной лет шестидесяти, в строгом костюме, с короткой стрижкой.
— Галина Петровна, — она протянула мне руку. — Люда рассказала про вашу ситуацию. Давайте посмотрим документы.
Я достала бумагу от коллекторов. Вера Сергеевна надела очки, внимательно изучила.
— Так, — она отложила бумагу. — Кредит брался четыре года назад. Платежи не поступали последние восемь месяцев. Банк передал дело коллекторам. Сумма с процентами и штрафами выросла до трёхсот семидесяти восьми тысяч.
— Я могу как-то договориться? Рассрочку попросить?
— Можете попробовать. Но, честно говоря, шансов мало. Банки сейчас не идут навстречу. Особенно по просроченным кредитам.
— А если я буду платить понемногу? Сколько смогу?
Вера Сергеевна покачала головой:
— Они подадут в суд. Арестуют счета, наложат арест на имущество. У вас квартира есть?
— Да. Двушка. Приватизированная.
— Вот её и заберут в счёт долга.
У меня перехватило дыхание. Квартира. Единственное, что у меня есть. Где я буду жить? Где Настя?
— Неужели нет никакого выхода?
— Выход один, — Вера Сергеевна посмотрела мне в глаза. — Найти деньги и погасить долг. Полностью. Тогда коллекторы отстанут.
Людмила положила руку мне на плечо:
— Галь, а может, продашь что-нибудь? Или займёшь у родственников?
— Продавать нечего. А родственников нет. Одна сестра в Сибири живёт, сама еле сводит концы с концами.
Мы вышли из кафе. Людмила обняла меня на прощание:
— Держись, подруга. Что-нибудь придумаем.
Но я уже не верила.
Через день коллекторы позвонили снова. Я сидела на работе, мыла полы в офисе, когда телефон завибрировал.
— Галина Петровна, здравствуйте. Напоминаем: у вас остался один день. Завтра подаём документы в суд.
— Я знаю, — голос дрожал. — Я ищу деньги.
— Ищите быстрее. Иначе лишитесь квартиры. Всего доброго.
Я опустилась на пол прямо с тряпкой в руках. Слёзы сами полились. Впервые за четыре года после развода я разрыдалась по-настоящему.
— Эй, тётя Галя, что случилось? — ко мне подошла Марина, молодая девушка из бухгалтерии. Мы иногда перекидывались парой слов, когда я убирала её кабинет.
Я рассказала. Просто выложила всё, не в силах больше держать в себе.
Марина слушала, кивала, потом вдруг сказала:
— А вы знаете, что можно подать на бывшего мужа в суд? За моральный ущерб и обман.
— В смысле?
— Ну вот смотрите. Он вас обманул, заставил подписать документы под видом других бумаг. Это мошенничество. Пусть срок давности и прошёл для уголовного дела, но гражданский иск подать можно. Требовать возмещения ущерба.
— Но у него же денег нет!
— А у него есть что-нибудь? Машина? Имущество какое-то?
Я задумалась. Машина. Игорь упоминал, что купил машину. Подержанную, но всё же.
— Есть машина, — сказала я.
— Вот! Значит, можно требовать её в счёт долга. Продадите — часть денег будет. А там, может, ещё что-то найдёте.
Я посмотрела на Марину новыми глазами. Господи, почему я сама не подумала?
Вечером я позвонила Вере, сестре Игоря.
— Вера, скажи, у Игоря машина есть?
— Есть. «Приору» купил позапрошлой осенью. Тысяч за сто двадцать взял, вроде. А что?
Сто двадцать тысяч. Это уже что-то!
— Вера, мне нужна твоя помощь. Серьёзная.
Я рассказала ей про долг. Вера ахнула:
— Этот придурок! Я ж ему говорила, не влезай в кредиты! Слушай, Галь, а давай мы с тобой к нему вместе поедем. Я ему мозги вправлю. Он меня боится, знаешь же.
На следующее утро мы с Верой приехали к Игорю. Я не предупреждала о визите. Позвонили в дверь. Открыла та же Оля, теперь в джинсах и топике.
— Опять вы? — она скривилась.
— Позови Игоря, — коротко бросила Вера. Она была на два года старше брата, всю жизнь держала его в ежовых рукавицах.
Игорь вышел, увидел сестру и побледнел:
— Верка? Ты чего здесь?
— А вот чего, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты, оказывается, Галку подставил? Кредит на неё оформил?
— Это… это не совсем так…
— Заткнись! — рявкнула Вера. — Триста семьдесят восемь тысяч! Ты вообще соображаешь, что наделал? У женщины пенсия — копейки! Дочь студентка! Откуда деньги?!
— Верунь, ну я не специально…
— Не специально?! Ты её обманул! Заставил расписаться на кредитных бумагах!
Оля попыталась вмешаться:
— Слышь, это их дела семейные. Какое тебе…
— Ты помолчи, фифа накрашенная! — Вера развернулась к ней. — Живёшь с чужим мужем, деньги его проедаешь, а туда же!
— Да я его кормлю! Он у меня на шее сидит!
— Вот и правильно! Пусть сидит! Только сначала долги пусть отдаст!
Я стояла в стороне, наблюдая за разборкой. Игорь пятился к дивану, Вера наступала на него, как танк. Оля визжала что-то про неуважение.
— Игорь, — я подала голос. — У тебя машина есть. «Приора».
Он замер:
— Ну есть. И что?
— Продавай.
— Что?! Ты с ума сошла?!
— Продавай машину, — повторила я твёрже. — Сто двадцать тысяч — это уже часть долга. Остальное как-нибудь найду.
— Я не продам! Это моя машина! Я на ней езжу!
— Игорёк, милый, — Оля схватила его за руку. — Не слушай их! Это наша машина! Мы на ней в Сочи собирались летом!
— Заткнитесь обе! — заорала Вера. — Игорь, либо ты продаёшь машину и отдаёшь Галке деньги, либо я сама её продам! У меня ключи есть, помнишь? Ты мне запасные отдавал!
— У тебя нет права!
— А у тебя было право подставлять бывшую жену?! — Вера шагнула ближе. — Я тебе, паразиту, всю жизнь задницу подтирала! Когда ты в школе двойки хватал, я за тебя домашку делала! Когда ты с работы вылетел в двадцать втором, я тебе деньги давала! А ты что? Женщину, которая тебе дочь родила, обманул!
Игорь сжался. Я впервые увидела, как он по-настоящему испугался.
— Хорошо, — выдавил он. — Продам. Но не сразу. Мне время нужно покупателя найти.
— Неделя, — сказала я. — Через неделю хочу видеть деньги. Иначе я сама подам на тебя в суд. За мошенничество и моральный ущерб.
— Ты не посмеешь!
— Ещё как посмею. Марина из нашего офиса юрист знает. Бесплатно поможет.
Это была неправда. Марина просто предложила идею, но я решила блефовать.
Игорь посмотрел на меня, потом на Веру. Понял, что мы настроены серьёзно.
— Ладно, — пробурчал он. — Попробую продать.
Мы с Верой вышли из квартиры. На улице она обняла меня:
— Держись, Галька. Этот козёл заплатит. Я прослежу.
Впервые за несколько дней я почувствовала надежду.
Неделя прошла. Игорь не звонил. Я названивала ему сама — сбрасывал. Вере писала — молчал.
А коллекторы подали в суд. Мне пришла повестка: явиться через десять дней на заседание.
Я сидела на кухне с этой бумагой и понимала — всё. Конец. Квартиру заберут. Нас с Настей выставят на улицу.
— Мам, — дочь вошла с покрасневшими глазами. — Я нашла объявление. Сдают комнату за восемь тысяч. Если нас выселят, хоть туда переедем.
— Настенька, миленькая, — я притянула её к себе. — Не надо. Что-нибудь придумаем.
— Что придумаем?! — она всхлипнула. — Папаша твой исчез! Машину не продал! А времени нет!
В дверь позвонили. Я вздрогнула. Только не коллекторы. Только не сейчас.
Открыла — на пороге стояла Вера. Лицо мрачное, руки сжаты в кулаки.
— Галь, — она прошла в квартиру. — Игорь сбежал.
— Как сбежал?
— А вот так. Вчера вечером забрал вещи, сел с этой Олькой в машину и уехал. Куда — не знаю. Телефон отключил. Квартиру хозяину оставил, деньги за аренду не платил три месяца.
Я опустилась на стул. Значит, он просто смылся. Бросил меня с долгами и уехал.
— Вера, у меня суд через десять дней. Квартиру отберут.
— Знаю. Я думала, думала… Галь, у меня есть деньги. Сто тысяч. Откладывала на дачу, хотела участок купить. Возьми. Хоть часть долга погаси.
Я уставилась на неё:
— Вера, ты что?! Это твои деньги! Ты столько копила!
— И что? Пусть сестра родного братца сидит без крыши? Не дождёшься. Бери.
— Но сто тысяч — это мало. Долг почти четыреста.
— Знаю. Но хоть что-то. Может, в суде зачтут, что ты стараешься вернуть.
Настя схватила Веру за руку:
— Тётя Вера, спасибо вам! Мы вернём! Я буду работать, всё отдам!
— Тихо, девочка, — Вера погладила её по голове. — Главное, чтоб твоя мать квартиру не потеряла.
На следующий день я пошла в офис коллекторского агентства. Вера дала мне наличными сто тысяч, я положила их в сумку и поехала.
Меня встретил тот самый мужчина в чёрной куртке.
— Галина Петровна, проходите. Что привезли?
— Деньги. Сто тысяч. Частичное погашение.
Он пересчитал купюры, выписал квитанцию:
— Принято. Остаток — двести семьдесят восемь тысяч.
— Я понимаю. Но у меня нет таких денег. Можно как-то договориться? Рассрочку?
— Нет. Суд уже идёт. Там и разберутся.
— Послушайте, — я наклонилась к нему. — Я пенсионерка. У меня дочь студентка. Я не брала этот кредит! Меня обманули! Бывший муж сбежал!
— Не моя проблема, — он пожал плечами. — Вы поручитель. Значит, отвечаете.
— Но где я возьму такие деньги?!
— Квартиру продадите.
Я вышла из офиса, еле держась на ногах. Людмила встретила меня у подъезда, мы договорились созвониться после встречи.
— Ну что? — она взяла меня под руку.
— Ничего. Взяли сто тысяч, сказали — остальное в суде.
— Галь, а давай я попрошу мужа? У него бизнес небольшой, может, он займёт?
— Люда, ты же знаешь Колю. Он тебе самой денег в долг не даёт, а тут…
— Попробую. Для тебя попробую.
Вечером Людмила позвонила:
— Галька, Коля согласился! Даст пятьдесят тысяч! Под расписку, конечно, но это уже полдела!
Пятьдесят плюс сто — сто пятьдесят. Не хватает ещё сто двадцать восемь тысяч.
Я позвонила на работу, попросилась к директору. Объяснила ситуацию. Он выслушал, помолчал:
— Галина Петровна, вы хорошо работаете. Но я не могу дать вам такую сумму. Максимум — аванс за два месяца. Восемнадцать тысяч.
Восемнадцать. Теперь не хватает сто десять тысяч.
Я пришла домой, легла на диван. Настя сидела рядом, гладила меня по голове:
— Мам, ну не сдавайся. Давай ещё что-нибудь придумаем.
— Настенька, — я посмотрела на неё. — У нас есть обручальное кольцо бабушкино. Помнишь, мама моя оставила? Золотое, с камушком.
— Мам, нет! Это же память!
— Память не накормит. Сходи завтра в ломбард, узнай, сколько дадут.
На следующий день Настя принесла тридцать две тысячи. Кольцо оценили дёшево, но деваться некуда.
Оставалось семьдесят восемь тысяч. До суда — пять дней.
Я не спала ночами, считала, прикидывала. Продать телевизор? Две тысячи дадут, не больше. Холодильник старый, никому не нужен. Мебель советская, кто её возьмёт?
На четвёртый день, когда я уже смирилась с потерей квартиры, позвонила Вера:
— Галь, ты сидишь?
— Сижу.
— Я нашла Игоря.
У меня ёкнуло в груди:
— Где?
— В Воронеже. У дальней родни живёт. Я ему звонила, орала час. Знаешь, что он сказал?
— Что?
— Сказал: «Не моё дело, пусть сама разбирается». Я ему в ответ: «Ты, урод, хоть понимаешь, что творишь?» А он: «Мне плевать. Я новую жизнь начал».
Я закрыла глаза. Новая жизнь. А я вот осталась со старой. С долгами, которые он на меня повесил.
— Вера, — сказала я тихо. — Спасибо, что пыталась.
— Погоди. Я ещё не всё сказала. Я подала заявление в полицию. На Игоря. За мошенничество. Пусть срок давности прошёл, но пусть хоть знают, что он сволочь.
— Это ничего не изменит.
— Знаю. Но мне полегчало.
Мне не полегчало. Я понимала: завтра суд. И моя квартира уже не моя.
Утром я оделась в единственный приличный костюм, причесалась и поехала в суд. Настя пошла со мной. Людмила тоже приехала — поддержать.
В зале заседаний сидел представитель банка — молодой парень в дорогом костюме. Разложил бумаги, даже не посмотрел на меня.
Судья — женщина лет пятидесяти пяти — изучала документы. Потом подняла голову:
— Галина Петровна Соколова?
— Да, — я встала.
— Вы признаёте долг?
— Я… Я подписала документы, но меня обманули. Бывший муж сказал, что это справка для работы. А оказалось, что кредит.
— Но подпись ваша?
— Моя, но…
— Значит, признаёте. Представитель банка, ваши требования?
Парень встал:
— Ваша честь, требуем взыскать с ответчика двести семьдесят восемь тысяч рублей. В случае неуплаты — обратить взыскание на квартиру по адресу…
Он зачитал мой адрес. Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Настя схватила меня за руку.
Судья кивнула:
— Галина Петровна, у вас есть возможность погасить долг?
— Нет. У меня пенсия восемнадцать тысяч. Дочь студентка. Я частично погасила — сто пятьдесят тысяч собрала, но больше неоткуда взять.
— Понятно. Тогда…
— Ваша честь! — в зал вошла Вера. Запыхавшаяся, растрепанная. — Прошу прощения за опоздание!
— Вы кто? — судья нахмурилась.
— Я сестра Игоря Соколова, должника. У меня есть важная информация!
— Говорите.
Вера подошла к столу, достала бумаги:
— Я нашла Игоря Викторовича Соколова в Воронеже. Вот его адрес. Он скрывается от долгов, но у него есть машина, зарегистрированная на его имя. «Лада Приора», две тысячи семнадцатого года. Стоимость — около ста двадцати тысяч. Прошу наложить арест на это имущество и взыскать с него, как с основного заёмщика!
Представитель банка вскочил:
— Ваша честь, но поручитель несёт полную ответственность…
— Я знаю закон, — оборвала его судья. — Но основной заёмщик — Соколов Игорь Викторович. С него и нужно взыскивать в первую очередь. Вы пытались взыскать с него?
Парень замялся:
— Он в розыске… то есть, мы не могли его найти…
— А вот родственники нашли, — судья посмотрела на бумаги Веры. — Значит, так. Накладываю арест на имущество Соколова И.В. Машину изъять, продать на торгах, деньги направить на погашение долга. С Соколовой Г.П. взыскать остаток суммы в рассрочку — по пять тысяч ежемесячно до полного погашения. Квартиру не трогать.
Я не поверила своим ушам. Рассрочка. По пять тысяч. Это я могу! Это реально!
— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо вам!
Судья кивнула:
— Свободны.
Мы вышли из зала. Настя обняла меня, заплакала от счастья. Людмила хлопала Веру по плечу. Вера усмехнулась:
— Машину-то его всё равно заберут. Небось сейчас в Воронеже сидит, радуется, что смылся. А я уже приставам адрес передала. Пусть катается пешком, придурок.
Вечером я сидела дома, пила чай. Настя рядом грызла печенье, рассказывала, как волновалась в суде.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Я взяла трубку:
— Але?
— Галка, это я, — голос Игоря дрожал. — Ты чего наделала?! Ко мне менты приехали, машину забирают!
Я усмехнулась:
— Правильно делают. Это твой долг, Игорь. Ты его и оплачивай.
— Но это же моя машина! Я на ней…
— А квартира — моя. И я на ней живу. С дочерью. Которую ты бросил. Так что получай по заслугам.
— Галка, ну ты же понимаешь…
Я сбросила звонок, заблокировала номер. Посмотрела на Настю, та улыбалась.
— Мам, а давай пирог испечём? Как раньше, помнишь? Яблочный.
— Давай, доченька.
Мы пошли на кухню. Я достала муку, яблоки, масло. Руки больше не дрожали. Впервые за много дней я чувствовала себя спокойно.
Игорь получил своё. А я получила второй шанс. И больше никогда не позволю никому меня обманывать.
