Женщина работала поваром в столовой при мясокомбинате. Ее жизнь была измерена килограммами, литрами, граммами соли на литр бульона. Ее мир был миром ГОСТов и технологических карт. Паша часто жаловался, что мать строго следила, чтобы он, не дай бог, не съел что-то запрещенное. Карина же готовила так же, как и ее мама. Мир Натальи Андреевны, учителя истории, был миром щепоток, «на глазок» и рецептов, написанных второпях на огрызках бумаги.
Паша заранее предупреждал жену, что его мама сложный человек. Но Карина только махнула рукой. Во время их первого знакомства свекровь произвела только благоприятное впечатление. Да и на свадьбе была душкой. Поэтому, когда спустя неделю к ним без приглашения зашли свекры, даже обрадовалась.
Людмила Борисовна сто раз извинилась за незваный визит, сетуя, что это виноват отец Паши. Свекор, Сергей Иванович, краснел, как мальчишка.
— Поехали на рынок, я сумку рванул и все. Спину скрутило.
Паша моментально вскочил:
— Сходить в аптеку?
— Да сиди ты уже, — жестом усадила его назад мама. — Купила без сопливых по дороге. Сейчас намажем гелем, полежит у вас полчаса и поедем.
За суматохой и спасением свекра не заметили, как быстро пролетело время. Карина спохватилась:
— Может быть, пообедаете с нами? Я как раз щи приготовила.
— Давай, — внезапно оживилась свекровь, а свекор, насторожившись, как собака, попытался привстать с дивана. — Хоть попробую, чем ты моего сына кормишь.
— Мама, все отлично, — каким-то чужим голосом произнес Паша. — Карина, родители не голодны.
— Почему ты за нас решаешь, — насупила брови женщина, вставая с дивана и двигаясь в сторону кухни. — Давай свои щи.
Буквально через пару минут Карина уже поняла, что поторопилась со своим гостепримством. Свекровь сразу же после первой съеденной ложки скривилась, будто бы попробовала тухлятину. Потом пожевавала губами и нудным голосом произнесла:
— Карина, щи — это не просто «капустный суп». Это блюдо, которое надо варить по инструкции, где даже количество соли и жира должно быть строго рассчитано. И тогда они получаться настоящими: вкусными и наваристыми.
Карина от изумления потеряла дар речи. Это значит, она не вкусно готовит? Да нет же, все как всегда, по проверенному рецепту. Свекор улыбнулся виновато и быстро произнес:
— Мне очень нравится. Ты отлично готовишь. Очень вкусно и соли как я люблю. И хлеб такой ароматный, черный с тмином?
Но его жену было не так-то просто увести от разговора. Она моментально перебила мужа:
— Нет, это не так. Сергей, не надо этого бессмысленного вранья. Я лучше знаю. Так, давай записывай рецепт, только пиши точь-в-точь. В этом деле не бывает мелочей.
Покраснев, Карина неожиданно для самой себя твердо произнесла:
— Не буду. Так всегда готовит моя мама. И Паше нравится.
— Паше нравится, — подняла бровь женщина, изменившись в лице. — Так он и сырые подметки сейчас съест. Понятно, что сейчас у него другие интересы. Прости, но у него гастрит. Ты же в курсе? Хочешь довести его до больницы?
— Мама, хватит, — внезапно положил конец скандалу Паша. — Карина научиться. Спасибо за заботу.
Тишина повисла за столом. Его мать, скривившись, демонстративно отодвинула от себя тарелку. Свекор, наоборот, жадно ел, с жалостью поглядывая на невестку. Карина с трудом сдерживала слезы. Настроение было испорчено окончательно. К тому же теперь ей казалось, что щи у нее действительно не очень.
После ухода родственников Карина спросила у мужа, зачем он так поступил. Тот взял ее за руку и притянул к себе:
— Прости ты ее. Она привыкла так готовить. Меня уже тошнит от столовской еды. Мама всю жизнь приносила домой полные банки. Как я завидовал пацанам, да обожал к ним в гости ходить. Майонез, кетчуп, всякие Мивины — мммм. У нас все строго, все по ГОСТу. Готовишь ты отлично, не бери в голову.
Карина сделала выводы и, когда к ним приходила в гости свекровь, просто угощала покупными сладостями. Ту это бесило неимоверно, но контролировать содержимое холодильника она стеснялась. Так прошло полгода и наступило значимое событие — день рождения Паши.
Гости должны были прийти к шести часам, но Карина начала приготовления еще с вечера. Замариновала мясо по рецепту дедушки, приготовила салаты. Она волновалась, как перед сложным экзаменом, хотя Паша предупреждал, что его все устраивает.
— Карина, мама все равно найдет, к чему прикопаться. Слишком много приправ, там пересолено, там недосолено. Она же дальше столовского ассортимента не смотрит. И поверь, и никогда не готовила. Это что, — принюхался он.
— Чернослив с чесноком, закуска такая. Моя мама всегда готовила.
— Папа оценит, а мама, — закатил он глаза, пытаясь незаметно отщипнуть рукой чуть-чуть бисквита, который ждал своего часа. — Сельдь под шубой, мимоза и салатик «Витаминный» — это классика, а остальное баловство.
— Ты серьезно, — думая, что он шутит, девушка с изумлением посмотрела на мужа. Тот пожал плечами, а потом легонько потрепал ее по волосам.
— Малыш, все будет хорошо. Я тебя люблю и ты потрясающая хозяйка.
К шести вечера гости стали подтягиваться. Первыми в квартиру вошли свекры. Людмила Борисовна принюхалась, а потом слишком резко произнесла:
— Мясо горит.
— Нет, — спокойно ответила Карина, помогая свекру пристроить вещи в шкаф. — Все по времени.
— Да ладно? Что-то не верится, — снова скривившись, протянула женщина. Поправила волосы, проверила, ровно лежит ли помада и чеканным шагом прошла в комнату. Царским взглядом осмотрела стол и зло выплюнула:
— Кто так сервирует? Господи, неужели тебя мать ничему не научила?
— Неужели у вас в столовой как-то по-другому сервируют? Как в ресторане? Не думаю, что ваши рабочие разбираются в столовых приборах. Ложка и вилка есть, и слава богу, — из угла донеся хорошо поставленный голос матери Карины. — Здравствуйте, Людмила Борисовна.
Женщина вздрогнула, а потом, еле сдержавшись, жеманно произнесла:
— И вам не хворать. Просто все должно быть по правилам.
— По правилам хорошего тона гости не критикуют хозяев.
Воздух, казалось, задрожал от напряжения. Спасло то, что в дверь позвонили. Паша бросился открывать, моля про себя, чтобы хоть сегодня его мать придержала свой язык за зубами. В прихожей моментально стало тесно, кто-то протягивал подарки, кто-то что-то кричал. Карина выдохнула.
Спустя полчаса все разместились за столом. Сергей Иванович поднял рюмку:
— Давайте выпьем за здоровье моего сына! С днем рождения тебя!
Спустя пару минут каждый развлекался, как мог. Кто-то накладывал салат, кто-то что-то шептал соседу, кто-то резал мясо. Свекровь выдержала пару минут.
— Интересное сочетание, — произнесла Людмила Борисовна, отодвигая вилкой кусочек куриного филе. — Курица сухая, явно варили не по технологии. И самый главный вопрос. При чем здесь сыр? Странный вкус.
Карина молчала. Внутри все сжималось в маленький, тугой, болезненный комок. Она видела, как Паша замер, делая вид, что ничего не слышит. Решившись, тихонько сказала:
— Это наш фирменный рецепт. У нас в семье всегда так готовили.
— В вашей семье, — голос свекрови, пронзительный и громкий, слышен был, наверное, даже на улице, — могли готовить как угодно. Но это же просто перевод продуктов. Есть годами проверенные рецепты. Сбалансированные, а не вот эта дрянь.
За столом моментально воцарилась тишина. Гости потупили взгляд, даже перестав есть. Карина почувствовала, как в висках застучали молоточки.
— Дрянь? Это наш семейный рецепт, — тихо, но четко сказала мама Карины. Она сидела напротив, прямая и натянутая, как струна.
— Семейные рецепты часто грешат против основ кулинарии, — отрезала Людмила Борисовна, даже не глядя на нее.
— Основ? — голос Натальи зазвенел. — Основ чего? Вашей столовой? Где на первое — щи, на второе — хлебная котлета с макаронами?
— Мама, — попытался вставить Паша. — Всем все нравится, не начинай.
— В столовой, дорогая моя, — Людмила Борисовна обвела стол ледяным взглядом, — люди получают сбалансированное и правильное питание. А не закуску для алкоголиков в виде чернослива.
Опять тишина, только племянница Паши тихонько прикрыла чернослив ломтиком колбасы. Потом свекор выругался шепотом, а тетя Ира закатила глаза. Двоюродный брат Паши, Илья, внезапно вскочил и заорал на всю квартиру:
— Тост! Давайте выпьем за Пашу. В конце концов, у него праздник.
— Постой, — прервала его Людмила Борисовна. — Не надо этого подхалимажа.
Илья, смутившись, неловко сел на стул. Потом снова вскочил, и, засмущавшись, постучал вилкой по тарелке:
— Давайте на улицу выйдем? Подышим свежим воздухом?
— Конечно, лучше подышать свежим воздухом. Правду никто не любит. Сто раз говорила ей, чтобы она у меня училась, пока я жива. Нет же, все наперекор. И какой итог? Мясо жесткое, как калоша. Пюре жидкое, да и что говорить? Все все прекрасно видят. Оливье и то умудрилась испортить.
Карина увидела, как ее мать меняется в лицо. Скомкав салфетку, женщина резким движением бросила ее на стол и встала:
— Хватит.
В квартире повисла мертвая тишина. Две матери, как два солдата на поле боя, замерли, уставившись друг на друга с ненавистью. Еще миг — и в ход пошли бы не слова, а посуда. Неожиданно отец Паши схватился за сердце, побледнел и застонал:
— Помогите.
Моментально все забыли про все. Суетились, подавали воды, искали таблетки. Только Паша молчал, глядя на мать с каким-то странным выражением лица. Через полчаса мужчине стало лучше, но он, тихонько извинившись, уехал с женой домой. Моментально всем стало легче дышать, и праздник продолжился.
Через пару дней к ним в гости заехала свекровь. Неожиданно и без приглашения. Карина не ждала никого, поэтому к чаю предложила пирог. Но женщина, откусив кусочек, демонстративно выплюнула его.
— Готовить ты не умеешь, пора бы уже честно признаться. Может, хватит травить моего сына?
Карина резко развернулась. Хорошее настроение сменилось обжигающим гневом.
— Что?
Мама Паши тяжело вздохнула, будто бы сейчас разговаривала не с живым человеком, а со стеной. Возоможно, в ее глазах так оно и было.
— Не изображай, а. Я понимаю, трудно научиться готовить с такой мамашей, но попытаться стоит. Ладно, Паша типа рад такой еде, но ты же так будешь готовить и моим внукам. Нет, я этого не допущу.
Карина ничего не ответила. Просто вышла из кухни, оставив свекровь сидеть там в одиночестве. Та, посидев там пару минут, пошла за ней. Но наткнулась на закрытую дверь спальни.
Вечером между супругами разгорелся скандал. Паша был в шоке от поступка жены.
— Ты бросила мою маму на кухне? Ты нормальная?
— Я ее и не звала к нам в гости, если что.
— Карина, зато у нее было время изучить все. Теперь я выслушиваю ее истерики из-за плова и слишком жирных котлет.
— Мне плевать, — равнодушно произнесла Карина, не отвлекаясь от листания социальной ленты. Она знала, как поступит. Ведь скоро выходные, значит, в гости заглянут его родители.
Так и произошло. В субботу в обед раздался звонок в дверь. Людмила Борисовна вплыла в коридор походкой королевы и вручила сыну сумку.
— Поставь все в холодильник. Приготовила тебе хоть нормальной еды.
— Не приготовила, а принесла с работы, — тихонько под нос пробурчал ее муж. Видно было, что ему неловко от такой активности жены. — Привет, сынок.
Карина сидела в кресле, уткнувшись в книгу. Она не встала и улыбнулась только свекру. Родители мужа сели на диван, а Паша тихонько сказал жене:
— Приготовишь всем чай?
— Нет, — сказала она, не отрываясь от страницы. — Я не буду делать чай. Я же не умею его готовить. Не по ГОСТу. Еще воду не так нагрею. Заварку не так настою. Пусть делает тот, кто знает как.
В комнате повисло ошеломленное молчание. Паша растерянно помялся и пошел на кухню. Звякнула посуда. Людмила Борисовна сидела на диване, выпрямив спину. Ее лицо было каменным. Она все поняла моментально и не знала, как реагировать. Карина же продолжила сидеть и листать ленту, будто бы никого не было в комнате.
Теперь тактика молчаливого игнора стала ее оружием. Она не хлопала дверьми, не кричала и не требовала у мужа повлиять на его маму. Готовила как и прежде, но не притрагивалась к банкам, которые постоянно стала передавать свекровь. Когда Паша говорил, что их приглашают в гости, то отказывалась идти.
Апофеозом стал день рождения Людмилы Борисовны. Карина сразу четко и ясно дала понять мужу, что не пойдет туда.
— Почему? — спросил Паша.
— Потому, — ответила Карина, смотря в окно на капающий с крыши дождь. Ей было не интересно что-то объяснять мужу. — Я обиделась.
— У мамы просто такой характер, это надо принимать.
— А у меня другой. И это тоже надо принимать. Меня, может быть тошнит от ее фирменной «Мимозы», но я же не критикую, а хвалю. Это не «просто характер», а банальное хамство.
Паша смотрел на жену. Он ждал скандала, истерики, слез. Он был готов к этому. Но он не был готов к этой ледяной, спокойной, непререкаемой твердости. Постоял, помолчал. Потом достал телефон.
— Мама? Алло? Мы не придем. Да. Нет. Карина обиделась. Да. Я тоже не приду. Раз жена не идет, я один не пойду.
Потом положил трубку. Обнял жену и потерся носом об ее затылок.
— Прости, малыш. Ты права.
Для Людмилы Борисовны бунт сына стал полной неожиданностью. Понятно, эта его накрутила. Послушав пару минут короткие гудки, посмотрела на мужа и зло выпалила:
— Все, мое терпение лопнуло. Я сейчас же еду туда и научу ее манерам. Чем она его взяла? Чем? Хотя понятно чем, в этом возрасте вы все одним местом думаете. Как хозяйка она ни о чем!
Внезапно ее муж оторвал свой взгляд от телевизора и твердо произнес:
— Только попробуй.
— Что?
Сергей повернулся к ней, снял очки, протер их, и только потом спокойно сказал:
— Это я тебя терплю столько лет, потому что люблю. И молча ем твои котлеты. Вечно питаюсь, как в столовке. Годами одни и те же банки. Сын выбрал ее, чего ты лезешь?
— Мне уступить, — заорала женщина, от злости швырнув подушку в стену. Предательство мужа ее взбесило больше, чем непокорность невестки. Заступник нашелся, ишь ты. Котлеты ему из столовой надоели. — Сдаться?
— А с кем ты воюешь, — хмыкнул мужчина, глядя на нее с хитрой ухмылкой. — Ничему тебя жизнь не учит. Вспомни мою мать и сколько ты из-за нее поплакала. Приятно было? Хочешь, чтобы сын перестал с нами общаться? Удачи. Только подумай, что будет дальше. Внуков не увидишь, Пашку тоже. Давай, вперед, но без меня. Я от сына не откажусь. Да и готовит невестка неплохо.
На следующий день в квартире раздался звонок в домофон. Людмила Борисовна стояла на пороге, сжавшись, будто ей было холодно. Свекор молча разувался.
— Мы, — она начала и замолчала, глядя куда-то мимо Карины. — Я, пожалуй, возможно, была слишком резка. У каждого свои секреты приготовления.
Карина молчала. Воцарилось тяжелое, давящее молчание. Паша вышел из комнаты и сложил руки на груди. Его отец подмигнул ему.
— Ладно, — наконец сказала Карина. — Проходите.
На кухне за столом было тихо. Людмила Борисовна сидела на краешке стула, сцепив руки на коленях. Она смотрела, как невестка ставит на стол булочки с маком. Даже по внешнему виду видно, что тесто не получилось. Но она молчала. Губы ее были плотно сжаты. Раз сыну нравится, то ей плевать, пусть питается как свинья в хлеву.
В семье теперь не мир, а перемирие. Иногда Людмила Борисовна передает им банки с едой, и Карина молча их принимает. Взамен свекровь не критикует ее готовку, и не пытается заставить готовить так, как надо.
