Каждый вечер девочка покупала билет до конечной, но никогда не выходила — на пятом круге я заглушила автобус
Я работаю водителем городского автобуса в Виннице уже восемнадцать лет. За это время научилась узнавать пассажиров не только по лицам, но и по походке.
Вот мужчина с синим рюкзаком обязательно будет искать мелочь, стоя в дверях. Вот женщина в красном берете всегда садится возле окна и звонит сестре. Вот студент в наушниках непременно проедет свою остановку, а потом посмотрит на меня так, будто это я увезла его не туда.
Люди думают, что водитель видит только дорогу. На самом деле в большом зеркале помещается почти вся человеческая жизнь.
Эту девочку я заметила в понедельник.
Она вошла около половины шестого, приложила транспортную карту и села на самое последнее сиденье. Лет двенадцать, не больше. Светлая шапка, тёмная куртка, тяжёлый школьный рюкзак. Достав из него тетрадь, она положила её на колени и начала что-то писать, придерживая страницу ладонью на поворотах.
До конечной ехать сорок минут.
Пассажиры постепенно вышли, а девочка осталась.
— Конечная, — сказала я, открывая двери.
Она подняла голову:
— Я знаю.
— Тогда выходи. Через семь минут едем обратно.
— Можно я останусь?
Я пожала плечами. Может, ждёт кого-то. Может, перепутала остановку и стесняется признаться.
Через семь минут мы поехали в обратную сторону.
На середине маршрута девочка закрыла тетрадь, посмотрела в окно, но не вышла. Потом снова проехала до конечной. И только ближе к восьми вечера быстро собрала вещи и выскочила возле торгового центра.
Во вторник всё повторилось.
В среду — тоже.
Она входила в одно и то же время, садилась назад, доставала учебники и делала уроки. На конечной не выходила. Иногда покупала маленькую булочку, делила её на крошечные кусочки и запивала водой из бутылки.
Меня начало это тревожить.
Я спросила у кондуктора из соседнего автобуса, не замечала ли она девочку. Та отмахнулась:
— Может, дома родители ругаются. Сейчас у детей свои странности.
Но я не могла просто забыть.
На четвёртый день в автобусе было особенно холодно. Печка едва справлялась, окна запотели, а девочка сидела в расстёгнутой куртке и грела пальцы дыханием. Я видела в зеркале, как она несколько раз стирала написанное, потому что рука дрожала.
На конечной я подошла к ней.
— Как тебя зовут?
Она мгновенно закрыла тетрадь.
— Марта.
— Марта, тебя кто-нибудь встречает?
— Да.
— Кто?
— Мама.
— Почему же ты уже второй круг едешь?
Она отвернулась к окну.
— Мне нравится кататься.
Это прозвучало слишком быстро. Так отвечают не тогда, когда говорят правду, а когда заранее приготовили объяснение.
В пятницу Марта снова вошла в автобус. На этот раз у неё не было булочки. Она несколько раз заглянула в рюкзак, словно надеялась, что еда могла появиться там сама.
На конечной я открыла двери, дождалась, пока выйдет последний пассажир, а затем выключила двигатель.
В салоне сразу стало непривычно тихо.
— Что случилось? — спросила Марта.
— Ничего. Просто сегодня мы никуда не поедем, пока ты мне не расскажешь правду.
Она побледнела.
— Я ничего не сделала.
— Я знаю. Поэтому и спрашиваю.
— Я плачу за проезд.
— Дело не в билете.
Марта крепко прижала к груди рюкзак.
— Только маме не говорите.
— Сначала расскажи.
Девочка молчала так долго, что я уже пожалела о своей настойчивости. А потом спросила:
— Вы когда-нибудь пробовали делать домашнее задание в туалете?
Я даже не сразу поняла вопрос.
Оказалось, они с мамой и двумя младшими братьями временно жили в маленькой комнате общежития. Братьям было четыре и шесть лет. Они кричали, дрались, включали мультики и постоянно тянули её за тетради. Стола в комнате не было — только тумбочка, кровать и раскладной диван.
Мама работала уборщицей в торговом центре до восьми вечера. После школы Марта забирала братьев из садика и сидела с ними до прихода соседки. Потом садилась в мой автобус и делала уроки.
— Здесь светло, — тихо объяснила она. — И никто не трогает мои вещи. Я выхожу возле маминой работы, когда у неё заканчивается смена. Мы вместе идём домой.
— А мама знает, где ты проводишь это время?
— Думает, я занимаюсь в школьной библиотеке.
— Почему ты ей не сказала?
Марта посмотрела на меня глазами человека, который давно привык быть старше своего возраста.
— Она и так всё время плачет, когда думает, что мы не видим.
Я отвернулась. Водители тоже иногда делают вид, что проверяют зеркало, когда просто не хотят показывать слёзы.
В диспетчерской на конечной была небольшая комната, которой почти никто не пользовался. Там стояли старый стол, два стула и электрический чайник. На столе лежали путевые листы, пустые стаканчики и календарь за прошлый год.
Я позвонила диспетчеру Оксане.
— Можно девочка будет здесь уроки делать по вечерам?
— Какая ещё девочка?
— Наша постоянная пассажирка.
Сначала Оксана возмущалась. Говорила про правила, ответственность и посторонних. Но когда Марта тихо сказала, что ей нужно только полтора часа и одна розетка для настольной лампы, Оксана неожиданно замолчала.
Потом сняла со стола кипу бумаг и спросила:
— Чай будешь?
В понедельник в комнате появилась лампа. Её принёс водитель второго маршрута. Во вторник кто-то оставил упаковку печенья. В среду кондуктор Тамара принесла подушку на жёсткий стул и строго предупредила:
— Это не подарок. Это имущество диспетчерской.
Марта больше не каталась кругами. Она приходила на конечную, садилась за стол и делала уроки. Иногда я заходила между рейсами и проверяла, поела ли она. Иногда Оксана помогала ей с украинской литературой. Математику никто из нас не понимал, поэтому мы просто уважительно смотрели на уравнения.
Через две недели пришла её мама.
Она стояла в дверях диспетчерской — уставшая, в рабочей куртке, с покрасневшими глазами. Я приготовилась к скандалу. Думала, она станет ругать дочь за ложь или нас — за вмешательство.
Но женщина подошла к Марте, опустилась перед ней на колени и прошептала:
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Ты бы расстроилась.
— Я твоя мама. Мне положено расстраиваться.
Они обнялись, а мы все внезапно нашли очень важные дела: Оксана стала мыть чашки, Тамара изучать расписание, а я вышла проверять колёса, хотя проверяла их десять минут назад.
Весной Марта принесла в автобус сочинение, за которое получила двенадцать баллов. Тема была: «Самое безопасное место в городе».
Я ожидала, что она напишет о доме, школе или маминых объятиях.
Она написала об автобусе.
О том, что безопасное место — это не обязательно место, где тебя давно знают. Иногда это место, где незнакомый человек замечает, что ты слишком долго не выходишь на своей остановке.
Сейчас Марта с семьёй живёт в другой квартире. У неё есть стол возле окна и даже отдельная полка для книг. Она больше не ездит со мной каждый вечер, но иногда заходит в автобус, садится на последнее сиденье и машет мне через зеркало.
И всякий раз я думаю: сколько людей ежедневно едут рядом с нами по второму, третьему, пятому кругу своей беды, а мы принимаем их молчание за желание просто покататься?
А вы бы заговорили с чужим ребёнком или решили бы, что вмешиваться в чужую жизнь нельзя?
