**Когда сломался лифт, сосед с третьего этажа сказал: «Можно и пешком». Я попросила его повторить это Валентине Петровне**
В нашем доме лифт ломался так часто, что у жильцов появился свой способ определять серьёзность поломки.
Если кабина стояла на первом этаже с открытыми дверями — звонили диспетчеру и ждали. Если двери были закрыты, а на кнопке не горел свет — писали в общий чат. Если кто-нибудь приклеивал к двери листок «НЕ РАБОТАЕТ» и обводил два раза, начинался спор о деньгах.
В тот понедельник листок приклеила я.
Лифт остановился между шестым и седьмым этажами. К счастью, пустой. Мастер приехал после обеда, открыл щиток, посветил фонариком и сказал, что нужна деталь. Срок поставки он назвать не смог.
— К концу недели успеют? — спросила я.
— Я вам обещать не буду. Заявку передам сегодня.
Я живу на восьмом. Поднялась с работы, неся сумку с продуктами и папку с документами. На пятом этаже переставила сумку из одной руки в другую. На седьмом остановилась, чтобы ответить дочери на сообщение. Она спрашивала, как прошёл день. Я написала: «Лифт умер». Она прислала смеющийся смайлик.
У Валентины Петровны, соседки с девятого, смайлика бы не получилось.
Месяц назад она вернулась домой после операции на колене. Передвигалась с тростью. Её племянница привозила продукты по выходным, в будни Валентина Петровна выходила во двор сама — медленно, держась за перила. По средам ездила на занятия лечебной гимнастикой.
Утром я увидела её на лестничной площадке. Она стояла перед закрытыми дверями лифта в пальто и с маленькой сумкой через плечо.
— Давно не работает? — спросила она.
— С ночи. Мастера ждём.
Она посмотрела на ступеньки вниз. Потом на ступеньки вверх, будто там мог найтись другой выход.
— Значит, сегодня пропущу.
— Давайте я помогу спуститься. Мне как раз на работу.
— Спуститься я, может, и спущусь. А обратно?
Я не нашлась что ответить. Мне надо было выйти через десять минут, а к вечеру лифт никто не обещал починить.
В чате дома я написала о поломке и попросила сообщить, кому нужна помощь с продуктами или лекарствами. Человек с третьего этажа ответил первым:
«Паника на пустом месте. Можно и пешком походить несколько дней».
Его звали Сергей. Мы виделись в основном возле мусорных баков. Он всегда здоровался, придерживал дверь, когда я шла с пакетами. Я не считала его плохим человеком. Его сообщение всё равно разозлило меня так, что я десять минут сочиняла ответ.
Написала только: «У нас есть жильцы, которым трудно ходить по лестнице».
Сергей поставил реакцию в виде поднятого большого пальца. Я не поняла, что он хотел этим сказать.
На следующий день племянница Валентины Петровны, Лариса, позвонила мне после обеда.
— Вы можете к ней подняться? Она трубку не берёт.
— Я на работе. Что случилось?
— Она должна была открыть медсестре, а та звонит мне и говорит, что никто не отвечает. Я сейчас еду через весь город.
Я отпросилась на час, доехала домой и поднялась на девятый этаж. Валентина Петровна открыла почти сразу. Телефон лежал на кухонном столе, разряженный. Медсестра уже уехала.
— Лариса меня потеряла? — спросила соседка.
— Испугалась.
— Я вчера вечером забыла поставить телефон на зарядку. Сяду сейчас, поставлю. Вы из-за меня с работы ушли?
— Да я недалеко была, — соврала я.
Она усадила меня на кухне. Сначала я отказалась от чая, потом увидела, как она осторожно сгибает ногу, доставая чашку, и сама взяла её с полки.
— Мне неудобно, — сказала она. — Уже второй день все за мной бегают.
— Никто не бегает. Лариса едет.
— Вот она как раз бегает. Ей утром детей отвезти, потом на работу, потом сюда. Я ей звонила, чтобы не ехала, но телефон, видите, сел.
Я подключила зарядку. На холодильнике висело расписание: гимнастика, медсестра, приём врача в пятницу.
— К врачу вас Лариса отвезёт?
Валентина Петровна не ответила сразу. Размешала сахар, попробовала чай.
— Я приём отменю. Там лестницу вниз надо осилить, потом назад. Через неделю пойду.
— Может, лифт к пятнице починят.
— Может.
Она произнесла это без надежды. Так говорят люди, которые не любят строить планы за счёт чужих обещаний.
Вечером во дворе я встретила Сергея. Он разгружал из машины упаковки воды.
— Слушай, — сказала я, — ты написал, что несколько дней можно пешком. У Валентины Петровны с девятого сейчас нога после операции. В пятницу ей к врачу. Поднимись и скажи ей, что это паника на пустом месте.
Он поставил воду на землю.
— Зачем ты так?
— Потому что в чате легко писать про пешком, когда живёшь на третьем.
— Я вообще-то не про неё писал. Я про то, что опять все требуют собрать деньги в тот же день. У нас каждый раз начинается: срочно, срочно. А потом выясняется, что ремонт оплачивается обслуживающей компанией.
— Так и напиши. Про деньги. Не про то, что всем легко ходить.
Сергей открыл рот, закрыл. Потом спросил:
— Ей помочь чем-нибудь нужно?
Я уже приготовила ещё одну злую фразу и не успела её произнести.
— В пятницу спуститься к врачу. Но сначала надо узнать, починят ли лифт.
— Сколько ей лет?
— Семьдесят три. И возраст тут не главное.
— Я понял, — сказал он. — Ты телефон мой Ларисе дай. Если понадобится, помогу.
В четверг деталь не привезли. В пятницу утром Лариса написала, что отвезёт тётю к врачу, но одной ей не справиться на лестнице. Сергей ответил: «Подойду к десяти». Я тоже взяла час за свой счёт.
Валентина Петровна встретила нас в прихожей уже одетая. Увидев троих человек, она нахмурилась.
— Это что за делегация? Мне к врачу, а не на свадьбу.
Лариса присела поправить ей ремешок на ботинке.
— Нам нужно спокойно пройти девять этажей, тётя Валя.
— Я знаю, сколько здесь этажей. Тридцать восемь лет живу.
Сергей представился и предложил подать руку. Валентина Петровна посмотрела на него с подозрением:
— Только не тащите меня. Я сама буду ступать.
Мы шли почти сорок минут. Через каждые два пролёта останавливались. На шестом этаже Валентина Петровна попросила воды, на четвёртом рассердилась на нас за то, что все молчат.
— Рассказывайте хоть что-нибудь, — сказала она. — Я от вашего сочувствия быстрее устаю.
Сергей сообщил, что его сын вчера принёс из школы улитку в пластиковом контейнере и заявил, что она будет жить у них до весны.
— Как зовут? — спросила Валентина Петровна.
— Пока никак. Мы не уверены, что сын отличит её от другой улитки.
— Назовите Лифтом, — предложила она. — Будет у вас в семье хоть один работающий.
Смеялись мы недолго: ей нужно было сосредоточиться на ступеньках. Но после этого Сергей начал рассказывать про улитку на каждой остановке. Оказалось, сын уже вырезал ей из бумаги кровать.
К машине мы вышли уставшие все четверо. Валентина Петровна сильнее остальных, хотя ни за что бы не призналась.
После приёма Лариса позвонила мне:
— Врач сказал, что пропускать нельзя было. Хорошо, что доехали. Но как мы её обратно поднимем?
Я стояла посреди продуктового магазина с пачкой макарон в руке. Мне хотелось сказать: «Не знаю». А ещё хотелось, чтобы кто-нибудь другой наконец знал.
— Я буду в шесть, — сказала я. — Сергею позвоню.
В шесть выяснилось, что Сергей задерживается на работе. Лариса сидела с тётей в машине. Начинало темнеть, и ей надо было забрать детей от соседки.
Я позвонила мужчине с седьмого этажа, который утром предлагал помощь в чате. Он ответил, что уже в дороге и подъедет через двадцать минут. Пока мы ждали, Валентина Петровна попросила открыть окно машины.
— Тётя Валя, холодно, — сказала Лариса.
— Я знаю. Я хочу воздуха.
Она долго смотрела, как люди идут мимо подъезда. Кто-то нёс пакет с хлебом, кто-то тянул за руку ребёнка в расстёгнутой куртке.
— Вы сейчас опять будете меня вести и делать вид, что вам не тяжело, — сказала она.
Лариса повернулась к ней:
— Нам тяжело, конечно. Нам всем тяжело. Я с утра на ногах. Но я хочу, чтобы ты попала домой. Можешь разрешить нам помочь без того, чтобы мы всё время доказывали, что это приятно?
Я впервые слышала, как Лариса говорит с тётей так прямо. Валентина Петровна тоже, кажется, не ожидала.
— Я не хочу быть тебе ещё одной работой, — ответила она.
— Я знаю. Но когда ты отменяешь врача и мне не говоришь, я потом узнаю и пугаюсь ещё сильнее. Давай ты будешь говорить, что нужно, а я скажу, что могу. Если не смогу — будем искать другой выход.
Валентина Петровна кивнула. Через минуту попросила закрыть окно.
Наверх она поднималась ещё медленнее, чем спускалась. На пятом этаже мы сели на подоконник. Она сказала, что больше не может. Мы не стали подбадривать её и считать оставшиеся пролёты. Просто сидели рядом. Лариса достала из сумки мандарин, разделила на четверых, и мы ели его над лестничным пролётом, стараясь не уронить кожуру.
Лифт запустили во вторник.
Мастер с важным видом нажал кнопку первого этажа, поднялся на девятый и спустился обратно. Вечером чат ожил: благодарили, спрашивали про гарантию, снова спорили, кто обязан был платить. Сергей написал номер заявки и сумму из акта. Как выяснилось, дополнительный сбор не потребовался.
Я зашла к Валентине Петровне сообщить, что лифт работает. Она стояла у зеркала и поправляла воротник пальто.
— Я уже знаю, — сказала она. — Слышала, как он ездит.
— Куда собрались?
— В аптеку. А потом, может, пройдусь до рынка.
— Вам что-нибудь принести? Мне всё равно вниз.
Она взяла трость и посмотрела на меня через зеркало.
— Марина, спасибо. Но сегодня я хочу сама выйти из дома. Сама купить помидоры, выбрать те, которые мне нравятся, и самой принести их наверх. Если можно, придержите мне дверь в подъезде.
Я придержала дверь.
Потом смотрела через стекло, как она идёт к остановке: медленно, чуть повернув плечо в сторону больной ноги. У цветочного киоска Валентина Петровна остановилась, поговорила с продавщицей и купила маленький букет хризантем. Я так и не узнала, кому он был предназначен.
В чате мы с Сергеем оставили короткое сообщение: если лифт опять остановится, можно написать нам, когда нужна помощь на лестнице. Валентина Петровна прочитала его и вечером позвонила мне.
— Номер Ларисы там тоже добавьте, — сказала она. — А мой не надо. Я сама напишу, если понадобится.
— Договорились.
— И ещё, Марина. Вы не знаете, что улитки едят зимой? Сергей говорит, сын переживает.
Я сказала, что не знаю. Валентина Петровна ответила:
— Вот и я не знаю. Завтра спрошу у женщины на рынке. Она всё про них знает.
Так у нас появился ещё один повод встретиться у лифта — на этот раз работающего.
**А в вашем доме соседи знают, кому будет нужна помощь, если лифт остановится хотя бы на несколько дней?**
