— Галочка, принеси кофе, — Игорь Петрович даже не поднял глаз от телефона. — И вечером задержись, нужно отчёт доделать.
Галина Сергеевна застыла в дверях его кабинета, сжимая папку с документами. Сорок два года она проработала бухгалтером, последние пятнадцать — в этой компании. А он называл её Галочкой, словно ей восемнадцать.
— Игорь Петрович, я пришла по поводу премии, — она положила папку на стол. — Вы обещали за прошлый квартал.
Он наконец оторвался от экрана и оглядел её с ухмылкой.
— Ах, премия… Знаешь, Галь, времена сейчас непростые. Нужно понимать ситуацию.
— Я понимаю, что переработала двадцать часов сверхурочно, — она раскрыла папку. — Вот табель. И что три новых клиента пришли благодаря моим расчётам.
— Ты слишком много себе позволяешь, — он откинулся в кресле. — В твоём возрасте надо радоваться, что вообще работу имеешь. Мы тут помоложе найдём, если что.
Воздух в кабинете будто сгустился. Галина медленно закрыла папку.
— Помоложе, значит?
— Ну да. Свеженькую. Которая не будет права качать.
Она взяла папку, развернулась и вышла, не сказав ни слова. В коридоре её руки дрожали. Не от обиды — от ярости, которую она копила месяцами. Каждая насмешка, каждое «принеси», каждый взгляд сверху вниз оседали камнем на душе.
— Галина Сергеевна, вы в порядке? — спросила молодая секретарша Лена.
— Лен, у тебя же муж в прокуратуре работает? — Галина присела на край стола. — Можешь мне номер дать? Срочно нужна консультация.
Вечером Галина сидела на кухне, листая записи в блокноте. Даты, суммы, разговоры — всё она фиксировала последние полгода. С тех пор как Игорь Петрович стал руководителем отдела, жизнь превратилась в сплошное унижение.
Сначала были невинные шуточки про возраст. Потом «случайные» прикосновения к плечу. А месяц назад он предложил поужинать вместе, мол, обсудить карьерный рост. Она отказала, и с тех пор началось: урезали премии, загружали работой, при коллегах отпускали колкости.
— Мам, ты чего такая мрачная? — дочь поставила перед ней чашку чая.
— Олечка, я, кажется, скоро уволюсь.
— Наконец-то! Сколько можно терпеть этого хама?
— Не уволюсь просто так, — Галина захлопнула блокнот. — Я ему такое устрою, что он сам захочет, чтобы я ушла. Или он уйдёт.
На следующее утро она пришла в офис с новой причёской и в любимом костюме. Лена удивлённо посмотрела на неё.
— Галина Сергеевна, вы сегодня прямо сияете!
— Леночка, помнишь, ты говорила, что записываешь все совещания на диктофон для протоколов?
— Ну да, а что?
— Мне очень нужны записи за последние три месяца. Особенно где Игорь Петрович… общается со мной.
Лена понимающе кивнула и полезла в ящик стола.
К обеду Галина уже прослушала записи. Голос Игоря Петровича звучал отчётливо: «Галочка, ты бы платьице покороче носила», «В твои годы уже не до карьеры думать», «Сходим куда-нибудь, я тебя развлеку».
Она скинула файлы себе на флешку и отправилась в кабинет директора. Анна Львовна, женщина лет шестидесяти, встретила её настороженно.
— Галина Сергеевна? У вас что-то срочное?
— Очень срочное. Я хочу написать заявление о домогательствах на рабочем месте. И у меня есть доказательства.
Она выложила на стол флешку, блокнот с записями и распечатки сообщений, которые Игорь присылал ей в нерабочее время.
Анна Львовна побледнела, просматривая материалы.
— Это… это серьёзно. Почему вы молчали?
— Потому что боялась потерять работу. Мне пятьдесят восемь, две внучки на мне висят. Но, понимаете, есть черта, которую нельзя переступать.
— И что вы хотите?
— Служебное расследование. Публичные извинения. И мою премию за три квартала.
В дверь постучали. Вошёл Игорь Петрович, самодовольно улыбаясь.
— Анна Львовна, у нас тут накладка с отчётностью. Галина Сергеевна опять напутала…
Он замолчал, увидев флешку и бумаги на столе.
— Присаживайтесь, Игорь Петрович, — холодно сказала директор. — Нам есть о чём поговорить.
Его лицо стало серым.
— Что происходит?
— А происходит то, что Галина Сергеевна принесла на вас жалобу. С доказательствами.
— Это какое-то недоразумение! — Игорь дёрнулся к двери. — Галина, ты что, рехнулась? Я же по-дружески…
— По-дружески? — Галина встала, глядя на него сверху вниз. — Это когда ты сказал, что найдёшь «свеженькую»? Или когда предложил мне «карьерный рост» в обмен на ужин?
— Ты всё извращаешь! Анна Львовна, она просто обиделась из-за премии!
Директор включила запись. Голос Игоря наполнил кабинет: «Галочка, в твоём возрасте надо радоваться, что вообще работу имеешь…»
— Выключите это! — он стукнул кулаком по столу. — Это вырвано из контекста!
— Контекст? — Галина раскрыла блокнот. — Вот контекст: двадцать третье марта, ты положил руку мне на талию. Пятое апреля, сказал при коллегах, что я «ещё ничего, для своих лет». Двенадцатое мая…
— Да заткнись ты, старая!
Повисла тишина. Анна Львовна медленно поднялась.
— Всё. Игорь Петрович, вы уволены. Собирайте вещи.
— Вы не можете! У меня контракт!
— Могу. За создание враждебной рабочей среды и харассмент. Если хотите судиться — пожалуйста. Но с такими записями вы даже близко к суду не подойдёте.
Он схватил пиджак и выскочил из кабинета, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Галина опустилась на стул. Руки всё ещё дрожали, но теперь от облегчения.
— Спасибо, что нашли в себе силы, — Анна Львовна налила ей воды. — Таких, как он, нужно ставить на место. И ваша премия будет выплачена. За все три квартала.
— Знаете, — Галина сделала глоток, — я тридцать лет молчала. Терпела. Думала, что работа важнее. А потом поняла: моё достоинство дороже любой зарплаты.
Спланировал кульминацию, разоблачение и символическую развязку рассказа.
Через неделю Галина сидела за своим столом, когда в кабинет вошла Лена с букетом цветов.
— Это вам. От девочек из бухгалтерии.
— За что?
— За то, что показали, как надо. Вы знаете, сколько народу хотело подать на него жалобу, но боялись?
Галина улыбнулась, читая открытку: «Нашей героине. Спасибо, что не промолчали».
Вечером она зашла в любимое кафе рядом с домом. За столиком у окна сидел мужчина её лет, листающий газету. Он поднял глаза и улыбнулся.
— Место не занято?
— Свободно, — Галина присела напротив.
— Слышал новость? У нас в городе одна женщина начальника на место поставила. Говорят, он теперь нигде работу найти не может — все знают, что за птица.
— Ну надо же, — она помешала сахар в чае. — А я думала, такие истории только в кино бывают.
— Жизнь иногда интереснее кино, — он протянул ей меню. — Как насчёт того, чтобы отметить? Не каждый день встречаешь человека, который знает себе цену.
Галина посмотрела на него внимательнее. Добрые глаза, спокойная улыбка. Никакого намёка на что-то неуместное.
— Знаете, я как раз собиралась отпраздновать, — она взяла меню. — Премию получила. За три квартала сразу.
Они рассмеялись.
