Нина проснулась от того, что в коридоре скрипнула половица. Та самая, возле двери в спальню. Она ещё минуту лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине. Раньше в этой квартире всегда было шумно по утрам — будильник орал, Володя бегал искать носки, Мишка капризничал, не хотел вставать в садик.
Теперь тихо.
Она повернулась на бок и посмотрела на тумбочку. Электронные часы показывали 6:45. Рядом стояла фотография в рамке — они с Володей на море, пять лет назад. Мишке тогда годик был, он дома с бабушкой оставался. Хороший был отпуск. Последний хороший отпуск.
Нина села на кровати, накинула халат. Пора вставать, завтрак готовить. Володя на работу уходит рано, Мишку в сад собирать надо.
На кухне горел свет. Она замерла на пороге: Володя сидел за столом в джинсах и футболке и пил кофе. Перед ним лежал бутерброд с сыром. Раньше он никогда сам не делал, ждал, пока она встанет и накормит.
— Доброе утро, — тихо сказала Нина.
Муж поднял голову, кивнул и снова уткнулся в телефон.
— Кофе горячий, — буркнул он.
Она налила себе чашку, села напротив. За окном серое утро, моросит дождь. По подоконнику топтались голуби, которых Мишка каждое утро кормил хлебом.
— Пап! — раздалось из коридора, и через секунду в кухню влетел Мишка в пижаме с динозаврами. — Пап, ты чего тут? А я к тебе пошёл, а тебя нет!
Володя отложил телефон, улыбнулся сыну:
— А я уже встал, соня.
Мишка забрался к нему на колени, обнял за шею. Нина смотрела на них и чувствовала, как в груди что-то сжимается. Раньше Мишка бежал к ней, утыкался носом в халат и просил кашу. Теперь отец стал ближе.
— Мам, а почему папа спит в другой комнате? — спросил Мишка, поворачиваясь к ней.
У Нины руки дрогнули, ложка звякнула о край чашки.
— Миш, ешь давай, — быстро сказал Володя. — В сад опоздаешь.
— Но я хочу знать, — насупился мальчик. — Вон у Сашки из садика папа с мамой в одной комнате спят. И у Лизки тоже. А вы с мамой в разных. Вы поссорились?
Нина смотрела в свою чашку. Кофе остывал, а она не могла сделать глоток — было эмоциональное напряжение.
— Мы не ссорились, сын, — Володя погладил Мишку по голове. — Просто маме иногда нужно одной поспать.
— А чего это ей одной надо? — не унимался Мишка. — Она же с тобой всегда спала. Я помню.
Нина встала и подошла к окну. За стеклом соседка из соседнего подъезда уже тащила сумки из магазина — видно, с утра за молоком бегала. Где-то за стеной заиграла музыка — у новых жильцов с первого этажа опять гулянка.
— Мам, а ты чего? — Мишка спрыгнул с колен отца и подбежал к ней. — Ты чего молчишь?
— Всё хорошо, сынок. Иди умывайся.
Володя забрал Мишку в ванную, и Нина осталась одна на кухне. Села на табуретку, обхватила себя руками. Холодно, хотя батареи горячие.
Вспомнила, как три месяца назад всё началось. Пришла тогда с работы — она в бухгалтерии сидит, зарплата маленькая, но своя. Пришла уставшая, отчёты квартальную сдавали. Володя на диване лежал, в телефоне листал что-то.
— Ужинать будешь? — спросила она.
— А что есть?
— Я не готовила, думала, может, вместе что-то придумаем.
— Я уже ел, — сказал он. — Пельмени сварил.
— А мне?
— Там остались, в кастрюле.
Она тогда промолчала. Пошла на кухню, достала холодные пельмени из кастрюли, разогрела в микроволновке. Поела одна, глядя в окно. Потом помыла посуду и легла спать. Володя пришёл через час, лёг рядом, отвернулся к стене.
Утром она проснулась — его уже нет. Ушёл на работу, не попрощавшись.
А через неделю приехала Света. Младшая сестра, моложе на пять лет. Приехала не одна, а с мужем Серёжей и его матерью Тамарой Петровной.
— Нин, мы к вам погостить, — заявила Света с порога. — У нас там трубы прорвало, ремонт теперь, жить негде.
— А где вы остановитесь? — растерялась Нина. — У нас две комнаты, сами втроём.
— Так мы как-нибудь, — махнула рукой сестра. — Вы с Володей в спальне, мы в зале на раскладушках, а Тамара Петровна на кухне поспит.
Тамара Петровна осматривала прихожую цепким взглядом:
— А ничего у вас, чистенько. Ремонт когда делали?
— Давно, — ответила Нина. — Года четыре назад.
— Ну и видно, — кивнула Тамара Петровна. — Ладно, не в гостинице жить.
Две недели превратились в месяц. Месяц — в полтора. Нина вставала в шесть утра, чтобы успеть приготовить завтрак на пятерых взрослых и Мишку. Каши, яичница, бутерброды. Потом мыла посуду и бежала на работу. Вечером с работы — сразу в магазин, потом ужин варить, потом посуда, потом стирка.
Тамара Петровна не помогала. Сидела на кухне, пила чай, смотрела телевизор, который Нина из спальни принесла. Критиковала всё подряд:
— У вас мясо жестковатое. Я всегда в духовке томлю, тогда мягкое.
— А посуда у вас старая, кастрюли все побитые.
— Ремонт бы сделать, обои уж совсем страшные.
Нина молчала. Володя молчал. Только Мишка однажды спросил:
— Мам, а чего тётя Тамара всё ругается? Она злая?
— Не злая, сынок. Просто привыкла по-другому.
А потом случилось это. Нина пришла с работы пораньше — отпросилась, потому что Мишку надо было в поликлинику вести. Заходит в квартиру, а из спальни голоса. Открывает дверь — Тамара Петровна стоит перед открытым шкафом, в руках её подвенечное платье держит.
— Ой, а это что за тряпка? — обернулась она. — Я думала, может, что-то приличное найдётся. А тут одно старьё.
— Положите на место, — тихо сказала Нина.
— Да я просто посмотреть. Всё равно не носите. Выкинуть пора, место только занимает.
— Положите, — повторила Нина, и голос у неё дрогнул.
Тамара Петровна небрежно бросила платье на кровать и вышла, на прощание оглядев полки.
Нина подошла к платью, расправила рукава. Ткань за десять лет чуть пожелтела, но всё ещё была красивой. Она помнила, как покупала его в салоне — не свадебное, обычное, белое, но такое нарядное. Как Володя смотрел на неё в ЗАГСе. Как Мишка потом родился.
Вечером она сказала сестре:
— Свет, вам пора определяться. Когда вы съезжать собираетесь?
Света посмотрела на неё с обидой:
— Нин, ты чего? У нас трубы прорвало, ремонт стоит.
— Полтора месяца трубы не прорывает.
— Ну так сложности. И потом, у вас же место есть. Вы с Володей в спальне, мы в зале, Тамара Петровна на кухне. Все помещаемся.
— Я не помещаюсь, — сказала Нина. — Я дома не чувствую себя дома.
Света фыркнула и ушла в зал. Через час пришёл Володя:
— Ты чего сестру обижаешь? Им негде жить.
— У них есть своя квартира, Володя. Просто делать там ничего не хотят.
— Не выдумывай. Поживут и уедут.
Нина посмотрела на мужа долгим взглядом. Хотела сказать, что она устала, что сил нет, что она вообще не помнит, когда они последний раз разговаривали нормально. Но ничего не сказала.
Просто взяла подушку и одеяло и ушла на диван в зал. Но там Света с Серёжей спали на раскладушках. Тогда она вышла на балкон. Там стояло старое кресло, в котором она любила сидеть летними вечерами. Просидела до утра, замёрзла.
На следующий день Володя перетащил свои вещи на кухонный диван. Сказал: «Раз тебе одной надо, я буду тут спать». Нина не стала спорить.
Так и повелось. Уже месяц они жили как соседи. Утром Володя завтракал и уходил на работу, вечером возвращался, ужинал с гостями и уходил на кухню. Нина сидела в спальне с Мишкой или выходила на балкон в своё кресло.
Сейчас, глядя на опустевшую кухню, она вдруг поняла — Мишка убежал с папой, даже не поцеловал её. Просто убежал.
Она встала, подошла к серванту. Достала альбом с фотографиями. Вот они с Володей на море, ещё без Мишки. Он такой загорелый, в шортах, она в сарафане. Вот Мишка только родился, Володя держит его на руках и улыбается так, как давно уже не улыбался.
— Что же мы делаем? — выдохнула тихо.
В прихожей хлопнула дверь. Вернулись.
— Мам, я машинку забыл! — крикнул Мишка и влетел в кухню. — Ой, а ты чего альбом смотришь?
— Да так, сынок. Вспоминаю кое-что.
Мишка подошёл, заглянул в альбом:
— А это мы?
— Это мы с папой. До тебя ещё.
— Красивые, — серьёзно сказал Мишка. — А чего вы сейчас не такие?
Нина притянула его к себе:
— Мы такие же. Просто устали немного.
— А вы помиритесь, да? И папа опять с тобой спать будет?
— надо, — сказала она и поцеловала его в макушку. — Беги, папа ждёт.
Мишка убежал. Нина закрыла альбом и посмотрела в окно. За стеклом моросил дождь, люди торопились по делам. Обычное утро.
Вечером, когда все разошлись, она подошла к кухне и постучала.
— Володь, выйди на минутку.
Он вышел в тренировочных штанах и майке:
— Чего?
— Давай поговорим.
— О чём?
— О нас.
Он посмотрел на неё устало:
— Нин, поздно уже. Давай завтра.
— Завтра опять будет поздно. А потом Мишка вырастет и спросит, почему мы в разных комнатах спали.
Володя вздохнул, закрыл за собой дверь:
— Ладно, давай поговорим.
— Я хочу, чтобы ты вернулся, — просто сказала она. — Не на кухню. Ко мне.
Он молчал долго. Потом сел на табуретку:
— Нин, я дурак. Прости.
— За что?
— За всё. За то, что не заступился. За то, что ты на балконе сидела. За то, что сам ушёл.
Она села напротив:
— Я тоже молчала. Думала, само пройдёт.
— Не пройдёт, — Володя поднял голову. — Я завтра с Серёжей поговорю. Пора им честь знать. Квартира наша, не общежитие.
— Наша, Володь.
Он протянул руку через стол:
— Вернуться? Прямо сегодня?
Нина улыбнулась:
— А Мишка утром обрадуется.
— Это точно, — Володя встал. — Пойду вещи заберу. А то там Тамара Петровна уже телевизор на всю включила, не усну.
— Володь, — остановила она его. — А давай завтра вместе Мишку в сад отведём?
— Давай.
Ночью она проснулась от того, что Володя во сне положил руку ей на плечо. Родной, тёплый. За окном шумел дождь. В груди было спокойно.
Утром в спальню влетел Мишка, забрался на кровать и улёгся между ними:
— Ура! Папа вернулся! А давайте сегодня вечером в парк пойдём? Как раньше!
Володя поймал взгляд жены:
— А давай сходим. Погода вроде наладится.
— Давайте, — кивнула Нина. — А сейчас завтракать. Каша манная, с вареньем.
Мишка обнял её за шею:
— Мам, а ты чего улыбаешься?
— Просто так, сынок. Хорошо просто.
