— Танечка, доченька, я тут решила, что вам с Мишей пора ребёночка заводить! — мать влетела в квартиру без звонка, размахивая пакетами. — Витаминки купила, фолиевую кислоту, и вот эту книжечку про беременность!
Таня замерла у плиты с половником в руке. Кастрюля с борщом булькала, будто издеваясь над её попыткой сохранить спокойствие.
— Мам, у тебя ключи от нашей квартиры есть? — голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Ну конечно, милая! Ты же сама дала, помнишь? На всякий случай, вдруг что-то случится! — мать уже раскладывала покупки на столе. — Вот, смотри, ещё специальные травки для зачатия привезла! Бабушка Клавдия из нашего подъезда говорит, её внучка ими пользовалась, и на тебе — двойняшки!
— Мама, нам с Мишей всего два года как поженились, мы…
— Два года?! — руки матери взлетели вверх. — Да у тебя уже часики тикают, деточка! В твои тридцать три пора бы уже! Я в двадцать пять тебя родила, а ты всё карьерой занимаешься!
Миша вышел из комнаты, на лице застыло выражение человека, который уже сто раз слышал этот разговор.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — он натянуто улыбнулся.
— Мишенька, родной! — свекровь кинулась обнимать зятя. — Вот скажи ты ей, что пора! Ты ведь хочешь детишек?
Таня видела, как муж покраснел и попытался отстраниться, но мать держала его крепко.
— Ну, это… мы с Таней обсуждаем…
— Что тут обсуждать?! — мать отпустила его и развернулась к дочери. — Природа не ждёт! Вот я тебе график составила, когда лучше всего стараться. И диету расписала на три месяца вперёд!
Таня поставила половник на стол с таким стуком, что брызги борща разлетелись по скатерти.
— Мам, можно я хоть раз сама решу, когда мне рожать?
— Танюшка, я же о твоём счастье забочусь! — в голосе матери зазвучали обиженные нотки. — Неблагодарная какая! Кто тебе жизнь подарил? А ты мне даже внучат не дашь понянчить!
— Галина Петровна, может, чаю? — Миша попытался разрядить обстановку.
— Да нет уж, спасибо, Мишенька, — мать демонстративно собрала свои пакеты. — Вижу, что я тут лишняя. Заботишься о дочке, а она…
— Мама, постой, — Таня вздохнула. — Ладно, давай поговорим спокойно.
— Не надо! — мать уже натягивала пальто. — Я вот вчера Зине Ивановне из соседнего подъезда встретила. У её дочки уже трое детишек! И квартиру им помогла купить, и с внуками сидит. А моя дочь даже о ребёнке подумать не хочет!
Таня почувствовала, как внутри всё закипает. Вечно одно и то же. Каждый визит превращается в лекцию о том, как она неправильно живёт.
— Между прочим, мамочка, — она старалась говорить ровно, — Зинина дочка развелась в прошлом месяце. Муж сбежал от такой идеальной семейки.
Мать замерла с шарфом в руках.
— Откуда ты знаешь?
— Да весь двор знает! Только ты, видимо, пропустила эту новость, пока учила других жить!
— Ты грубишь матери! — голос задрожал. — Неужели так трудно прислушаться к моим советам? Я же опытнее!
Миша откашлялся и попытался вклиниться:
— Галина Петровна, мы с Таней правда всё обдумываем…
— Молчи, Миша! — отрезала Таня. — Мама, послушай меня внимательно. Это наша жизнь. Наша квартира. Наше решение, когда заводить детей!
— Да как ты смеешь?! — мать побагровела. — Я тебя растила одна, отец-то твой сбежал! Всю себя тебе отдала! А ты теперь…
— Вот оно! — Таня стукнула кулаком по столу. — Опять про то, как ты всю себя положила! Мне что, до конца жизни перед тобой извиняться?
Воцарилась тишина. Мать стояла бледная, прижав шарф к груди. Миша переводил взгляд с жены на тёщу.
— Знаешь что, доченька, — мать медленно намотала шарф на шею, — живи как знаешь. Только потом не приходи просить помочь с детьми!
— Не приду! — выпалила Таня.
Дверь хлопнула. Таня опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони.
— Танюш… — Миша осторожно положил руку ей на плечо.
— Не надо, — она отстранилась. — Просто не надо ничего говорить.
Борщ на плите продолжал кипеть, наполняя квартиру привычным ароматом. Только вот аппетит пропал совсем.
Миша молча налил жене чай. Таня смотрела в окно, где за стеклом серел вечерний город.
— Знаешь, она не всегда такой была, — тихо произнесла она. — Когда отец ушёл, мне было восемь. Мама тогда сутками работала, но всегда находила время обнять меня перед сном. Спрашивала, как дела в школе, что приснилось…
— Тань, не надо себя оправдывать.
— Я не оправдываюсь! — она резко обернулась. — Просто… когда это началось? Когда она превратилась в эту… контролирующую фурию?
Миша сел рядом, обхватив кружку обеими руками.
— По-моему, когда ты поступила в университет. Помнишь, ты рассказывала? Она хотела, чтобы ты пошла в медицинский, а ты выбрала дизайн.
— Господи, да! — Таня всплеснула руками. — Целый месяц не разговаривала! Потом вдруг приехала с огромным чемоданом книг по анатомии. Сказала, мол, ещё не поздно перевестись, она всё узнала!
— А когда мы с тобой съехались?
Таня усмехнулась, но без радости:
— Тогда она вообще устроила спектакль. Рыдала, что я её бросаю, что останется совсем одна. Хотя сама же через полгода с Виктором Семёновичем закрутила роман!
— Кстати, что с ним стало? — Миша отпил чай.
— Да сбежал бедняга, — Таня поёжилась. — Мама решила, что пора ему худеть. Расписала диету, записала в спортзал. Виктор продержался три недели и испарился.
— Ничего себе забота.
— Вот именно, — Таня встала и подошла к плите. Борщ давно перекипел, на поверхности образовалась некрасивая пенка. — Она всегда знает лучше всех, что мне нужно. В двадцать лет выбирала мне парней. В двадцать пять — работу. Теперь вот решила, что пора рожать.
— А ты хочешь? — Миша осторожно задал вопрос, который давно висел между ними.
Таня замерла с поварёшкой в руке. За окном зажглись фонари, их жёлтый свет лёг на подоконник.
— Не знаю, — честно призналась она. — То есть, в принципе, когда-нибудь… Но не потому, что мама так решила! Понимаешь? Мне хочется просто пожить для себя. Съездить, куда захочется. Поспать в выходной до обеда. Не отчитываться каждый день, где я, с кем и почему так поздно!
— Она звонит каждый день?
— Три раза минимум! — Таня выключила плиту. — Утром — узнать, что я ела на завтрак. В обед — не забыла ли про витамины. Вечером — проконтролировать, легла ли вовремя спать!
— Тань, а может… — Миша запнулся.
— Что?
— Может, ключи у неё забрать? Ну, чтобы не вламывалась без предупреждения?
Таня посмотрела на мужа так, будто он предложил что-то невозможное. Потом медленно кивнула.
— Боюсь представить, что она устроит.
— Зато сможешь спокойно завтракать в своей квартире, — Миша попытался улыбнуться.
Телефон на столе ожил. На экране высветилось: «Мама. 15 пропущенных».
— Началось, — выдохнула Таня.
Таня сбросила звонок. Потом ещё один. И ещё.
— Может, всё-таки ответишь? — Миша нервно теребил край салфетки.
— Нет, — она выключила звук. — Пусть поймёт, что мир не крутится вокруг её желаний.
Они проснулись в субботу от настойчивого звонка в дверь. Таня взглянула на часы — половина восьмого утра.
— Танечка! Мишенька! Открывайте срочно! — голос матери звучал на всю лестничную площадку.
Миша застонал и натянул одеяло на голову. Таня, кое-как накинув халат, поплелась к двери.
— Мама, какого чёрта?! — она распахнула дверь. — Суббота! Люди спят!
— Некогда спать! — мать протиснулась в квартиру, а за ней… Таня зажмурилась и открыла глаза снова. Нет, не показалось. За матерью семенила пожилая женщина в цветастом платке с огромной сумкой.
— Знакомься, это Валентина Фёдоровна! — мать торжествующе объявила. — Лучший специалист по женскому здоровью! Она тебя осмотрит, травками попоит, и всё наладится!
— Ты что, бабку-знахарку привела?! — голос Тани взлетел на октаву выше.
— Не бабку, а целительницу! — обиделась мать. — Зина Ивановна её всей родне рекомендовала! Валентина Фёдоровна, проходите, проходите!
Знахарка уже расположилась на диване, вытаскивая из сумки какие-то баночки.
— Так, голубушка, — она прищурилась на Таню. — Лицо бледное, круги под глазами. Энергетика слабая. Деток-то почему нет?
— Потому что я не хочу! — рявкнула Таня.
Из спальни вышел Миша в одних трусах, сонно потирая глаза. Увидев картину в гостиной, замер.
— Доброе утро, — растерянно пробормотал он.
— Мишенька, иди сюда! — мать поманила его. — Вам обоим нужно попить отвар!
— Галина Петровна, может, не надо? — он попятился.
— Как не надо?! — мать вскинула руки. — Ты что, не хочешь здоровых детей?
— Хочу, но…
— Вот и замолчи! Валентина Фёдоровна, начинайте!
Знахарка уже развернула на столе целый арсенал: пучки трав, какие-то корешки, бутылочки с мутной жидкостью.
— Щас я вам настоечку сделаю, — она деловито принюхалась к одному из пучков. — Три недельки попьёте, и на тебе — беременность!
— Всё, хватит! — Таня шагнула к столу и сгребла все баночки обратно в сумку. — Валентина Фёдоровна, извините, но вам пора.
— Да ты что творишь?! — мать попыталась остановить дочь. — Я же деньги заплатила! Триста рублей за консультацию!
— Получишь обратно! — Таня сунула знахарке в руки помятую купюру из кошелька. — Спасибо, что пришли, но мы передумали.
Валентина Фёдоровна молча собрала свои пожитки и, покачав головой, вышла.
— Ты совсем обнаглела! — мать побагровела. — Я о тебе забочусь, а ты меня позоришь!
— Забочусь?! — Таня развернулась к ней. — Ты приводишь каких-то шарлатанов в нашу квартиру в восемь утра! Это называется забота?!
— Шарлатанов?! Да у Валентины Фёдоровны пол-города лечится!
— Тогда пусть город и лечится! — Таня подошла к матери вплотную. — А мы справимся сами!
— Сама? — мать презрительно фыркнула. — Ты же без меня шагу ступить не можешь! Кто тебе в институте конспекты переписывал? Кто на собеседования ходил, чтобы тебе работу найти?
— Это было десять лет назад!
— И что? — мать скрестила руки. — Неблагодарность — вот что! Я тебе всю жизнь посвятила, а ты!
Миша наконец решился:
— Галина Петровна, давайте спокойно…
— Ты помолчи! — огрызнулась та. — Мужик никакой! Жену защитить не можешь!
— Не смей так с ним разговаривать! — Таня шагнула вперёд.
— А что я не так сказала? — мать ощерилась. — Слабак! Вот я твоего отца сразу поняла, что никчёмный!
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Таня медленно протянула руку:
— Ключи давай.
— Что?
— Ключи от нашей квартиры. Сейчас же.
— Ты что себе позволяешь? — мать прижала сумочку к груди. — Это мои ключи!
— От моей квартиры! — Таня не отводила руки. — Давай сюда!
— Не дам! — мать попятилась к двери. — А вдруг с тобой что-то случится? Упадёшь в обморок, а я помочь не смогу!
— Мама, мне тридцать три года! Я не падаю в обмороки!
— А вот в прошлом месяце падала! — торжествующе выпалила мать. — Я соседке Люське звонила, она всё рассказала! Давление скакнуло!
Таня опустила руку. Как мать узнала? Люська из соседнего подъезда… Конечно. Мама установила целую шпионскую сеть.
— Ты следишь за мной?
— Не слежу, а забочусь! — мать вскинула подбородок. — Кто-то же должен! Раз ты сама о себе не думаешь!
— Галина Петровна, — Миша шагнул вперёд, — верните, пожалуйста, ключи. Мы сделаем вам дубликат, если что-то случится.
— Молчи, тряпка! — мать даже не посмотрела на него. — Танюша, одумайся! Я же хочу, чтобы у тебя всё было хорошо!
— Хорошо?! — Таня расхохоталась истерично. — У меня ничего хорошего нет, пока ты влезаешь в каждый уголок моей жизни!
— Да как ты смеешь! — по щекам матери покатились слёзы. — Я одна тебя растила! Работала на трёх работах! Недоедала, недосыпала!
— Знаю! — крикнула Таня. — Ты мне это каждый день напоминаешь! Может, хватит уже? Может, я уже достаточно отработала свой долг?!
Мать замерла, слёзы застыли на лице.
— Долг? — прошептала она. — Ты считаешь мою любовь долгом?
— Любовь? — Таня почувствовала, как внутри что-то ломается. — Это не любовь, мама! Это контроль! Ты не можешь отпустить меня, потому что тогда останешься одна!
— Неправда!
— Правда! — Таня подошла ближе. — Папа ушёл не просто так. Он сбежал от твоей заботы! Виктор Семёнович тоже! И знаешь что? Я тебя понимаю!
Мать схватилась за косяк двери, лицо её стало белым.
— Ты… ты сравниваешь меня с ним? — голос дрожал. — Я не такая! Я люблю тебя!
— Душишь меня! — выкрикнула Таня. — Своей любовью душишь! Я не могу дышать!
Миша попытался обнять жену, но она отстранилась.
— Тань, успокойся…
— Не могу! — она развернулась к матери. — Хочешь знать правду? Мы с Мишей пытались! Полгода пытались завести ребёнка!
Мать моргнула, не понимая.
— Что?
— Но ничего не получается! — Таня почувствовала, как слёзы жгут глаза. — И знаешь, почему? Потому что я в постоянном стрессе! Потому что каждый день жду, когда ты ворвёшься с очередным советом!
— Я… я не знала, — мать опустила сумочку.
— Откуда? — горько усмехнулась Таня. — Ты же не спрашиваешь! Ты просто решаешь за меня! Приводишь знахарок, покупаешь витамины!
— Танюша, прости, я думала…
— Думала?! — Таня сорвалась на крик. — Ты никогда не думаешь! Ты просто вторгаешься и ломаешь всё!
Мать молча полезла в сумочку и выложила на столик у двери связку ключей. Таня смотрела на них, не в силах пошевелиться.
— Забирай, — тихо сказала мать. — Раз я такое чудовище.
— Мам…
— Нет, — мать подняла руку. — Ты права. Я и правда боюсь остаться одна. После того, как отец ушёл… Мне казалось, если я буду идеальной матерью, ты никогда меня не бросишь.
Таня почувствовала, как гнев начинает уступать место чему-то другому. Жалости? Пониманию?
— Но я же не бросаю тебя, — она сделала шаг вперёд. — Я просто хочу жить своей жизнью.
— Знаю, — мать вытерла слёзы рукавом. — Только я не умею иначе. Всю жизнь только тобой и жила.
— И это неправильно! — Таня взяла ключи. — У тебя должна быть своя жизнь!
— Какая? — мать горько усмехнулась. — Мне пятьдесят восемь. Работа, дом, телевизор. Даже с Виктором не сложилось, потому что я…
— Потому что ты не умеешь не контролировать, — закончила Таня.
Повисла тишина. Мать стояла у двери, маленькая и вдруг постаревшая. Таня сжимала ключи в кулаке.
— Что теперь? — тихо спросила мать.
— Не знаю, — честно призналась Таня. — Но сначала нам обеим нужно остыть.
Мать кивнула и потянулась к двери.
— Мам, подожди, — Таня шагнула вперёд. — Я не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. Просто… давай установим границы?
— Границы? — мать непонимающе посмотрела на дочь.
— Да. Звонить не больше раза в день. Приходить только по договорённости. Не лезть в наши с Мишей дела.
Мать молчала. Потом медленно кивнула.
— Попробую.
Она вышла, и дверь тихо закрылась.
Две недели мать не звонила. Таня каждый день хваталась за телефон, проверяя, не пропустила ли вызов. Миша молча наблюдал, как жена мечется по квартире, хватаясь то за уборку, то за готовку.
— Может, сама позвонишь? — осторожно предложил он в воскресенье за завтраком.
— Нет, — Таня яростно намазывала масло на хлеб. — Пусть поймёт, что я серьёзно.
Но в среду вечером не выдержала. Набрала номер. Долгие гудки. Потом короткие. Сброс.
— Она меня игнорирует! — Таня уставилась на экран.
— Танюш…
— Что, если с ней что-то случилось?!
Через полчаса они стояли у двери материнской квартиры. Таня нажала на звонок. Тишина. Ещё раз. Внутри зашаркали шаги.
— Кто там? — голос матери звучал удивлённо.
— Мама, это я!
Дверь распахнулась. Мать стояла в спортивном костюме, волосы собраны в хвост, на лице румянец.
— Танюша? А я как раз собиралась на йогу!
— На йогу? — Таня ошарашенно моргнула.
— Ага, — мать схватила коврик из прихожей. — Записалась в клуб для пожилых. Ну, не совсем пожилых, там все разные. Познакомилась с Ларисой, она инструктор. Говорит, у меня хорошая растяжка!
Таня заглянула в квартиру. На журнальном столике вместо привычных медицинских справочников лежали журналы по садоводству.
— Ты… ты в порядке?
— Отлично! — мать улыбнулась. — Вчера ещё на мастер-класс по декупажу ходила. Смотри!
Она протянула дочери вазочку, украшенную яркими цветами.
— Сама сделала! Правда, криво немножко получилось, но Лариса сказала, что для первого раза очень даже!
Миша восхищённо присвистнул:
— Галина Петровна, красиво!
— Спасибо, Мишенька, — мать зарделась. — Кстати, а вы зачем пришли?
— Мы… — Таня запнулась. — Ты не звонила. Я подумала…
— Ой, прости, доченька! — мать хлопнула себя по лбу. — Совсем закрутилась! У нас в клубе такая активность! То экскурсия, то лекция. Вчера вот Анатолий Петрович рассказывал про астрономию. Представляешь, оказывается, я раньше созвездия неправильно искала!
Таня почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается. Мать стояла перед ней — та же, но вдруг другая. Без привычного напряжения в плечах, без тревожных морщинок у губ.
— Мам, а этот Анатолий Петрович…
— Астроном-любитель, — мать махнула рукой. — Вдовец. Милый такой. Приглашал в планетарий сходить.
— И ты пойдёшь?
— Думаю, — мать взглянула на часы. — Ой, всё, мне бежать надо! Опоздаю на занятие!
Она чмокнула дочь в щёку и выскочила на лестничную площадку.
— Мам! — окликнула Таня.
Мать обернулась.
— Заходи как-нибудь. По договорённости, — Таня протянула ей новую связку ключей. — Запасные. На всякий случай.
Мать взяла ключи, сжала их в ладони.
— Спасибо, доченька. Только вряд ли понадобятся. У меня теперь своя жизнь, — она подмигнула и упорхнула вниз по лестнице.
Таня смотрела ей вслед, пока спортивный костюм не скрылся за поворотом. Миша обнял её за плечи.
— Пойдём домой?
— Да, — она прислонилась к нему. — Пойдём.
Они спускались по лестнице, и Таня вдруг рассмеялась.
— Что? — удивился Миша.
— Йога. Декупаж. Астроном, — она покачала головой. — Кто бы мог подумать.
— Ей идёт, — заметил муж.
— Знаешь, — Таня остановилась у выхода, — кажется, мы обе получили свободу.
Вечерний город встретил их прохладой. Таня достала телефон и убрала мамин номер из избранных. Просто в общий список контактов. Где ему и место.
Рядом с остальными важными, но не всепоглощающими людьми в её жизни.
