— И куда ты в этом собираешься идти? – Лариса Петровна смотрела на дочь, вертящуюся перед зеркалом в новой куртке.
— Что-то не так, мамочка?- не сдержалась Юля, давшая себе слово молчать.
— Да все не так! Ты же, как колода – разве не видишь?
Юлька, вовсе, не была колодой: просто все происходило, как в одном хорошем мультике. Там мамаша невзлюбила змейку-ужика, которую принес домой сын Ванька.
А тут мама невзлюбила старшую дочь. Точнее, с любовью не заладилось у Ларисы сразу.
Виной тому было поведение папы дочери. Который сбежал, не дождавшись радостного события: беременная Лара осталась одна.
Девушка находилась в состоянии шока: не так она себе представляла совместную жизнь!
Думала, всегда – вместе, всегда – рядом: рука в руке, глаза в глаза. Так и было, пока Витька не узнал о беременности. И тут все закончилось, даже толком не начавшись.
Причем, кавалер исчез «с концами»: чтобы уж точно не нашли. И его не нашли.
Стоял конец девяностых: время тяжелое, смутное. Тут выжить бы, а ты с каким-то Витькой! Вон, доллар как вырос – вот о чем нужно волноваться!
И тут Ларисе в третий раз сделал предложение руки и сердца партнер по бизнесу – она торговала на рынке.
Девушка приняла предложение доброго, веселого Шуры и нисколько не пожалела. А потом и влюбилась в мужа: да, так бывает.
Беременность, к тому времени, была меньше двух месяцев. Поэтому видно ничего не было, токсикоза тоже не было – чего зря напрягать человека?
И наивный добрый Шурка так и не узнал, что старшенькая – не его дочь. Через два года у них родилась общая Машка: вот на нее-то и обрушилась вся материнская любовь.
Несмотря на разных отцов, девочки были очень похожи друг на друга – в маму. Но одна из них всегда оставалась для нее нескладной и глупой кулемой, а вторая была красавицей и умницей.
Сначала Юлька напрягалась, чтобы понравиться мамочке: училась на отлично, помогала с сестрой и по дому.
Но быстро поняла бесплодность этих занятий: хоть наизнанку вывернись и каждый день ходи колесом, мама всегда будет любить больше Машку.
Папа Шура чувствовал эту несправедливость в отношениях — чего девку гно…бишь? — и пытался компенсировать своей, отцовской любовью.
Отца не стало, когда Юльке было четырнадцать. Оказалось, что папа был сдерживающим фактором: при нем мать еще немного стеснялась.
А тут развернулась на полную катушку. Она, Юлька — и бездельница, и от…родь..е, и тол..стая ко..ров..а, и чего тут только не было!
«Интересно получается! Машка-то — толще меня, а ко..ров..а — я!» — изумлялась девушка, понимая, что дело тут вовсе не в ней, а в самой маме: исправлять нужно было начинать с той самой консерватории…
После девятого класса Юля решила идти не в институт, а в колледж: чтобы появились свои деньги — тогда она не будет зависеть от матери материально.
И получила специальность — мастер отделочных строительных и декоративных работ. А, на понятном и доступном языке, стала маляром-штукатуром.
Кто-то скажет: «Фу, это время давно закончилось! Да, вместе с социализмом! И осталось только в фильме про Москву, которая не верила слезам».
А теперь модно быть программистом, специалистом в сфере ИИ, урбанистом-экологом или маркетологом: вот наше будущее-то! А ты — кистью махать…
Но, вдруг, оказалось, что маляр-штукатур сегодня — очень востребовано! Кругом возводились дома и делались нескончаемые ремонты. А хороший специалист с руками — на вес золота.
И Юля стала зарабатывать неплохие деньги, устроившись в раскрученное место: строительную фирму. Все вокруг получали высшее образование, а она вкалывала.
Но, учитывая к себе предвзятое отношение, стала часть заработка скрывать: потому что мать сразу стала забирать остальное, выдавая немного на личные расходы — живешь на всем готовом! Поэтому, куда тебе столько!
А мне Машуню нужно учить!
Машуня, конечно же, выбрала себе платное обучение — иначе и быть не могло: кто бы сомневался!
Машка, вообще, жила здесь и сейчас, в соответствии с советами современных коучей.
И на себя, любимую, денег сестры и мамы не жалела. Несмотря на то, что их в доме было не густо.
Кроме Юлькиных, «малярных», была еще зарплата матери: она работала завучем в школе.
Да, мама была завучем! Это был тот самый оксюморон: быть завучем и так безобразно вести себя со старшей дочерью!
Оставалось только догадываться, как она держала себя с подчиненными ей педагогами и учениками.
Наверное, так же, если не хуже. Или лучше: возможно, там бы этого терпеть не стали.
А двух зарплат едва хватало на жизнь и покрытие «хотелок» младшей дочери.
Юлька махала кистью и, предаваясь мечтам, представляла, как съедет от мамы в свою квартиру: это грело душу. Потому что жить вместе уже становилось напряжно.
— На какие шиши? — спросила мама, увидев новую куртку дочери: она контролировала все ее денежные поступления — так ей казалось. — Почему все деньги не отдала? Мне на Машку надо, а ты барахло покупаешь!
— Внезапно премию дали! — на «голубом глазу» произнесла Юлька: а ее просто повысили.
— Ну и куда ты в этом собираешься идти? – Лариса Петровна смотрела на дочь, вертящуюся перед зеркалом в новой куртке.
— Что-то не так, мамочка?- не сдержалась Юля, давшая себе слово молчать: все выливалось в безобразные свары.
— Да все не так! Ты же, как колода – разве не видишь?
— А тебя разве интересует, как я выгляжу? Лучше иди, узнай, что там с фьючерсами и волатильностью рубля! — подколола Юля, намекая, что это интереснее женщине гораздо больше судьбы собственной дочери.
— Не паясничай! – одернула ее мама. – Мне же потом выслушивать от соседей, что ты ходишь, как фефела!
Это было явной ложью: девушка была довольно симпатичной. Да и одевалась всегда со вкусом. Фефелой, скорее всего, была Машуня. Но любящая мама, как всегда, этого не замечала.
Кстати, Машуня, сразу после окончания ВУЗа собралась замуж: успею наработаться! Да, вот такое ожидалось в семье радостное событие. Конечно же, требующее денег.
— И ты бы пошевелилась, что ли! — как всегда, уколола старшенькую мама. — А то так и промашешь своей кистью до пенсии! Хотя, что может светить с такой внешностью, как у тебя? Только какой-нибудь сантехник!
«Скорее бы уже съехать!» — Юля надела шапку и выбежала из дома: у нее сегодня был выходной.
Настроение у девушки было замечательным: ее назначили бригадиром! Да, ее двадцати четырехлетнюю девчонку!
В строительной фирме, где она работала, заметили старание симпатичной «малярши» и предложили попробовать.
Это сулило прибавку в зарплате и еще кое-какие преференции. Юлька согласилась и не прогадала.
А еще ее накопления приближались к кругленькой сумме: уже должно было хватить на первый взнос и ремонт, если понадобится. Но девушка решила подкопить на мебель: чтобы уж все сразу!
Кроме того, у нее появился воздыхатель! Да, вопреки маминому мнению об ее внешности!
Это был отнюдь не сантехник, а замдиректора той самой фирмы. Который сразу отреагировал на предложение коллектива назначить ее бригадиром.
Все это способствовало хорошему расположению духа. И даже мама его не испортила.
Потому что вся эта мышиная возня сразу отошла на второй план: впереди у девушки замаячило счастливое будущее.
Вечером, за ужином, Лариса Петровна объявила, что хочет поговорить. Счастливая Юлька слушала невнимательно: она, после свидания, вся была в мечтах. И не сразу поняла, что мама написала дарственную на Машку.
— Она выходит замуж, ей нужнее! — безапелляционно произнесла мама-завуч, привыкшая на работе раздавать распоряжения.
В принципе, мама могла делать все, что угодно. И дарить, и завещать, кому угодно: это — ее свободное волеизъявление.
Но почему только Машке? Двухкомнатная квартира принадлежала отцу еще до свадьбы. Дача была построена ими совместно в браке. Почему бы не поделить все поровну?
Почему-почему? Да потому что! Примите, как факт — это не обсуждается! — расставила все точки над «И» мама Лара.
Машка смотрела торжествующим взглядом: что, поняла, чьи в лесу шишки? А ты, кур…ица, иди штукатурь дальше!
И жди своего принца-сантехника на белом коне. Точнее — на белом унитазе: тебе больше ничего светить не может!
И Юлька вдруг поняла, что вот он — тот самый ускорительный пендель, которого ей так долго не доставало! И фиг бы с ней, с мебелью: завтра пойдет оформлять ипотеку!
Тем более, что кавалер предложил пожить до свадьбы у него: да, ей сегодня сделали предложение! А у замдиректора строительной фирмы жилье было очень и очень неплохим…
Поэтому, спасибо тебе большое, милая мамочка! Ты даже сама не представляешь, что ты для меня сделала!
Ведь если бы не ты, я бы и дальше с вами мучилась! А тут — границы обозначены, всем все ясно: мерси боку!
Мама удивилась реакции дочери. Точнее, ее отсутствию: Юлька никак не отреагировала! Даже не возразила: дескать, мама, а вы часом не сбрендили? Почему мне — только фига с маслом?
Но девушка быстро доела ужин и ушла в комнату. И дальше тоже не реагировала на провокационные вопросы младшей сестры: либо отвечала предельно коротко и однозначно, либо никак.
А они обе уже настроились на небольшой скандальчик…
Назавтра Юлька с работы не вернулась: из шкафа исчезли ее носильные вещи — остальное купит!
Родня встревожилась: нужно было заказывать ресторан для свадебного банкета, а «кошелек» пропал. Словно испарился, елы-палы! Да, причем, в неизвестном направлении.
Как так? Без Юльки им было не справиться! Машкин жених был из «понаехавших» и звезд с неба не хватал.
Сама она пока не работала. Осталась одна мама с зарплатой завуча и невероятными амбициями.
А эта … отключила телефон, представляете? Вот что теперь делать?
У жениха оказалась плохая кредитная история: наш пострел везде поспел! Машка не работала — дохода не было, какой кредит, я вас умоляю?
Поэтому на амбразуру бросилась Лариса Петровна: не откладывать же свадьбу!
Ну, ничего: придет — дату росписи Юлька знала — они ей устроят! А то, что она обязательно придет, сомнений не было.
Но Юля не пришла. Как так? На свадьбу сестры — и не пришла? Вот, …янь-то! И кто бы мог подумать? Вот неблагодарная … !
Да, не пришла. И очень даже просто!
И кто тут еще был неблагодарным — большой вопрос. Но обсуждать все это с дорогими, даже очень, родственниками — в прямом смысле этого слова — у девушки не было никакого желания.
Поэтому, живите долго и счастливо, но уже без меня!
Через месяц после свадьбы Маши на телефон маме пришло СМС: «Вышла замуж!»
И все: никаких тебе муси-пуси и просьб поздравить. Дескать, не нуждаюсь!
Родня взволновалась: как это — замуж? За кого? А как же они? Ведь они до последнего надеялись, что Юлька вернется! А оно вон как обернулось!
Атмосфера дома установилась напряженная: на маме висел кредит. Молодежь, в плане финансов, помогать не спешила: самим не хватает, мамуля! Так что, давай, шевелись: кредит-то оформлен на твое имя!
К тому же, теперь мама Лара была в квартире не хозяйка: подарила ее доче на свою голову! Неужели придется отзывать дарственную, пока не выперли?
Все это спокойствию не способствовало.
Поэтому, где ты ходишь, Юленька-Юляша — дорогая наша? Дай знать: мы так соскучились!
Не молчи, Юля — не будь такой жестокой. Мы же — не чужие, в самом-то деле…
Но телефон молчал. А нового ее адреса они не знали. Печалька? Несомненно!
Может, со временем все и изменится: кто знает.
А пока они имели то, что заслуживали. Хотя искренне думали, что не заслуживали!
И все это — просто черная неблагодарность. С ее, Юлькиной, стороны, конечно. Подумаешь, ф….ря какая: обиделась ни на что!
Отзовись, Юля! Ну, ау же, ау, …янь ты эдакая! Разве непонятно: обкричались уже…
