– Ну что, Паш, отмечать будем? Пятнадцать лет — это не фунт изюма.
Марина поставила на стол две чашки с дымящимся кофе. Павел оторвался от ноутбука, лениво потянулся и улыбнулся так, как улыбаются сытые коты.
– Конечно, котенок! Я как раз думал, может, в «Палаццо» столик заказать? Или в наш любимый грузинский? Как скажешь. Для тебя — любой каприз.
Он подмигнул, уверенный в своей неотразимости. За пятнадцать лет брака Павел привык, что жена смотрит на него с обожанием. Чуть уставшим, но все же обожанием. Марина села напротив, сделала маленький глоток кофе и посмотрела ему прямо в глаза.
– Нет. Отмечать будем дома. Только ты и я. Ну, может, еще Кирилл заглянет. Я приготовила сюрприз.
– О, сюрпризы я люблю! – Павел потер руки. – Новое удилище? Или тот швейцарский нож, на который я слюни пускал?
– Подарок более… личный, – Марина медленно размешивала сахар. Ложечка тихонько звенела о фарфор. – Я думаю, он тебе запомнится. Надолго.
Павел не уловил стальных ноток в ее голосе. Он вообще редко что-то улавливал в последние годы. Жизнь текла ровно и гладко: хорошая работа в строительной фирме, стабильная зарплата, уютная трешка в приличном районе, послушный сын-подросток и Марина. Марина, которая всегда встречала с ужином, гладила рубашки и смотрела на него так, будто он как минимум Ален Делон.
В прихожей хлопнула дверь. На кухню, шаркая кроссовками, ввалился Кирилл. Шестнадцатилетний, угловатый, с вечно недовольным лицом.
– Привет, – буркнул он, открывая холодильник.
– Привет, сын. Как школа? – Павел задал дежурный вопрос.
– Норм. Ма, есть чё пожрать?
– Есть суп, второе. Все как обычно, – ответила Марина, не отрывая взгляда от мужа.
– Ага, ясно. – Кирилл схватил пакет с соком, налил в стакан и, даже не присев, залпом выпил. – Я у себя, если что. Не беспокоить.
– Сегодня пятнадцать лет, как мы с мамой поженились, – зачем-то сказал Павел.
Кирилл остановился на полпути. Он медленно повернулся, посмотрел сначала на отца, потом на мать. Во взгляде мелькнуло что-то странное — то ли сочувствие, то ли презрение.
– Поздравляю, – выдавил он и скрылся в своей комнате.
– Чего это с ним? – недоуменно пожал плечами Павел. – Переходный возраст, блин. Грубиян.
– Он все понимает, Паш. Иногда даже лучше, чем мы думаем.
– Да что он там понимает? Сопли еще из носа не вытер. Ладно, котенок, я побежал. Вечером жди. И готовь свой сюрприз!
Он чмокнул ее в щеку и ушел, оставив за собой шлейф дорогого одеколона и самодовольства. Марина еще долго сидела за столом. Потом поднялась, подошла к окну и посмотрела, как муж садится в свой блестящий внедорожник. Год. Целый год она жила с этим знанием. Год она планировала этот день, этот вечер, этот «сюрприз». Когда год назад она случайно увидела его переписку в забытом на зарядке телефоне, мир рухнул. Десять лет. Катя. Какие-то совместные поездки в Сочи, пока Марина с Кириллом гостили у мамы в деревне. Жалкие оправдания перед этой Катей, что он «скоро уйдет, нужно только сына на ноги поставить».
Первую неделю Марина проплакала. Вторую — хотела все высказать и подать на развод. Третью — собирала его вещи. А потом, на четвертую, к ней пришло озарение. Просто уйти? Просто позволить ему собрать чемодан и отправиться к своей Кате, начав новую жизнь? Нет. Слишком просто. Слишком несправедливо. Он украл у нее десять лет. Десять лет веры, любви, спокойствия. Он должен был заплатить.
И Марина начала готовиться.
***
Вечером квартира выглядела празднично. На столе — любимый Павлом салат с креветками, запеченная утка, бутылка дорогого вина. Марина надела элегантное черное платье. Она была спокойна и сосредоточена, как хирург перед сложной операцией.
– Вау! – Павел, переодевшийся в свежую рубашку, вошел в гостиную. – Ты у меня просто богиня, Мариш! А пахнет-то как!
Он потянулся обнять ее, но Марина сделала легкий шаг в сторону, указывая на стол.
– Давай сначала поужинаем.
– Как скажешь, моя королева.
Они сели. Павел разлил вино, с аппетитом наложил себе салата.
– Ну, за нас! – провозгласил он тост. – За пятнадцать лет! Чтобы еще три раза по столько же!
– Не думаю, – тихо сказала Марина.
– Что, котенок? – не расслышал Павел, отправляя в рот ложку салата.
– Говорю, вряд ли, – уже громче повторила она.
Павел перестал жевать. Он наконец заметил ее холодный, отстраненный взгляд.
– Марин, ты чего? Устала? Может, не надо было все это затевать?
– Нет, Паш, именно это и надо было затевать. Сегодня. Пришло время подарков.
Она встала, подошла к комоду и взяла с него объемную папку на завязках. Не новый спиннинг. Не нож. Просто папка.
– Вот, – Марина положила ее на стол перед мужем. – Это тебе. Мой сюрприз.
Павел недоуменно уставился на папку.
– Что это, Мариш? Договор на покупку острова? Я знал, что ты у меня лучшая!
– Почти. Это договор на расторжение нашего с тобой личного острова. Открывай.
Его улыбка медленно сползла с лица. Он развязал тесемки и открыл папку. На верхнем листе лежал отсканированный скриншот переписки.
«Катюш, я обязательно приеду в субботу. Жди, мой котик. Марина с Кирюхой у тещи, так что полная свобода».
Павел побледнел. Он быстро перевернул лист. Там был другой скриншот. Потом — распечатка брони отеля в Сочи на его имя и имя некой Екатерины Сергеевны Власовой. Потом — еще одна. И еще. И выписки из банка с переводами на ее карту.
– Что… что это за фигня? – прохрипел он, не поднимая глаз.
– Фигня? – Марина усмехнулась. – Это десять лет твоей жизни, Пашенька. Те, о которых я не должна была знать. Но, как видишь, узнала. Ровно год назад.
Павел захлопнул папку, будто это могло заставить ее содержимое исчезнуть.
– Марин… это не то, что ты думаешь…
– А что я думаю? – ее голос звенел от сдерживаемого гнева. – Я думаю, что мой муж десять лет живет на две семьи. Я думаю, что пока я штопала носки и экономила на отпуске, чтобы сыну новый комп купить, ты свою пассию по курортам возил. Я думаю, что ты лживый, изворотливый и жалкий человек. Я правильно думаю?
– Да это было сто лет назад! – в отчаянии воскликнул он. – Какие-то разовые акции!
– Разовые? – Марина подошла к нему и ткнула пальцем в папку. – Открой. Страница двадцать семь. Тут чек из ювелирного за два дня до моего дня рождения. Два года назад. Колечко. Только я, помнится, получила в подарок сковородку с антипригарным покрытием. Куда колечко дел, Паш?
Павел молчал, вжав голову в плечи.
– А страница сорок три? Бронь столика в «Палаццо». Опять же, на двоих. В годовщину нашей свадьбы, три года назад. Помнишь, ты тогда сказал, что завал на работе и ты не успеваешь?
– Марин, я…
– Молчи! Ты будешь говорить, когда я разрешу. Это мой вечер. Мой подарок. И ты примешь его до конца.
Она вернулась на свое место и сделала еще глоток вина.
– Знаешь, что самое смешное? Ты ведь даже не замечал ничего. Я начала этот… проект год назад. Помнишь, я попросила добавить меня вторым держателем по твоей зарплатной карте? Мол, удобнее коммуналку платить.
– Ну да, помню, – пробормотал он.
– А я, Пашенька, каждый месяц, ровно в день твоей зарплаты, переводила тридцать процентов на свой секретный счет. На который еще алименты на сына капают, которые ты мне платить будешь. За год там неплохая сумма набралась. Не переживай, я не все забирала. Только ту часть, что ты обычно тратил на Катеньку. Так что ты даже не заметил.
Павел смотрел на нее во все глаза. Он видел перед собой не свою милую, тихую Марину, а расчетливого, холодного монстра.
– А помнишь, как ты хотел на даче баню новую строить? А я убедила тебя, что лучше крышу перекрыть, она ведь совсем прохудилась. И наняла «надежных ребят», помнишь?
– Ну…
– Ребята-то надежные. Только крышу они крыли самым дешевым материалом, а половину денег отдали мне. А ты и не понял. Приехал, посмотрел: «О, молодцы, хорошо сделали!» Ты же в этом ни бум-бум.
Павел открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Его размеренная, комфортная жизнь рассыпалась на глазах.
– А твоя любимая «Хонда»? Ты же мне ключи оставил, когда в «командировку» ездил. А я съездила в сервис к знакомому. Он тебе там пару деталек оригинальных на китайские заменил. Разницу ты не почувствуешь. А я почувствовала. В своем кошельке.
Он вскочил со стула.
– Ты… ты с ума сошла? Это же… это же воровство!
– Воровство? – Марина тоже поднялась. – Это ты называешь воровством? А десять лет моей жизни, моей любви, моей веры — это что, по-твоему? Инвестиция в твое комфортное существование?
В этот момент в дверь позвонили.
Павел вздрогнул.
– Кто это? Мы же никого не ждем.
– Ошибаешься, – Марина хищно улыбнулась. – Это вторая часть моего подарка. Коллекционное издание. Иди, открывай. Это к тебе.
***
Павел, пошатываясь, пошел в прихожую. Он посмотрел в глазок и отшатнулся, как от удара. На пороге стояла Катя. Его Катя.
– Кто там? – спросила Марина из гостиной. Ее голос был ровным, почти веселым.
– Никого… – прошептал Павел.
– Не ври, Паш. Открывай. Екатерина Сергеевна, наверное, уже замерзла.
Он обернулся. Марина стояла, прислонившись к дверному косяку, и со злой усмешкой смотрела на него. У него не было выбора. Дрожащей рукой он повернул ключ в замке.
– Пашенька? – Катя вошла, ежась от холода. – Я звонила-звонила, ты не отвечаешь. Что случилось? Ой…
Она увидела Марину и замерла. На ее лице отразилась целая гамма чувств: удивление, испуг, стыд.
– Добрый вечер, Екатерина, – вежливо поздоровалась Марина. – Проходите, не стесняйтесь. Мы тут как раз юбилей отмечаем. Пятнадцать лет брака. Присоединяйтесь.
Катя переводила растерянный взгляд с Марины на Павла.
– Паш, что происходит?
– Проходи, Катюш, – повторила Марина властным тоном. – Расскажу, что происходит. Муж мой, видишь ли, человек нерешительный. Десять лет никак не может выбрать между семьей и любовью всей своей жизни. Вот я и решила ему помочь.
Она провела Катю в гостиную и усадила ее за стол. Павел остался стоять в дверях, бледный, как полотно.
– Паш, иди сюда. Не будь столбом, – приказала Марина. – Катя, наверное, голодная.
Катя сидела, сжавшись, и смотрела в свою тарелку. Она была моложе Марины лет на десять, симпатичная, но с вечно тревожным выражением лица. Сейчас она выглядела просто жалко.
– Марина, я… я не знала, что у вас сегодня… – пролепетала она.
– Ничего страшного. Тем лучше, – оборвала ее Марина. – Нам все равно нужно было поговорить втроем. Итак, Екатерина, вы ведь любите моего мужа?
Катя подняла на нее глаза.
– Да, – почти беззвучно ответила она.
– И ждете его уже десять лет?
– Да.
– И верите, что он ко мне давно остыл, но не уходит из-за сына и чувства долга?
Катя молча кивнула.
– Понятно, – Марина откинулась на спинку стула. – Значит, так. Павел, иди сюда. Ближе.
Павел подошел и встал между двумя стульями, на которых сидели его женщины.
– Вот, Катя, смотрите на него. На нашего Павла. Вы за него готовы бороться? Готовы забрать его себе? Навсегда?
– Я… да. Я люблю его, – чуть увереннее сказала Катя.
– Отлично. Тогда забирайте. Прямо сейчас. Собирайте его вещи и уходите.
Наступила тишина. Катя смотрела на Марину, пытаясь понять, шутка это или нет. Павел смотрел на Катю с мольбой во взгляде.
– Вы серьезно? – наконец спросила Катя.
– Абсолютно. Я только что объяснила Павлу, что наш брак окончен. Я его больше не держу. Наоборот, я дарю его вам. Это третья, самая главная часть моего подарка.
Катя медленно повернулась к Павлу.
– Паш? Это правда?
Павел лихорадочно соображал. С одной стороны — разъяренная, но все еще законная жена, уютная квартира, налаженный быт. С другой — Катя, его страсть, его отдушина, которая вдруг оказалась здесь, в его крепости.
– Катюш… я… – начал было он, но Марина его перебила.
– Да что ты мямлишь, Павел? Тебе же десять лет было невыносимо со мной. Ну так иди к той, с кем хорошо. Вещи в шкафу, чемодан в кладовке. Пять минут на сборы.
– Паша, – в голосе Кати появилась сталь. Она встала. – Я больше так не могу. Десять лет — это слишком долго. Либо ты сейчас уходишь со мной, либо между нами все кончено. По-настоящему. Навсегда.
Павел посмотрел на жену. В ее глазах был лед. Он посмотрел на Катю. В ее глазах была последняя надежда. Он посмотрел на празднично накрытый стол, на знакомую обстановку, на мягкий диван, на котором он так любил дремать по выходным.
И тут Марина нанесла решающий удар.
– Выбирай, Паш. Только учти: денег нет. Ни на моей карте, ни, тем более, на твоей. Я все сняла до копейки еще утром. Квартира тоже вопрос спорный, я уже наняла лучшего адвоката по разводам. И машина, как я сказала, немного… не в кондиции. Так что выбирай, с кем ты хочешь начать новую жизнь. С чистого, так сказать, листа.
Лицо Павла вытянулось. Без денег? Без квартиры? С перспективой выплат алиментов и дележки имущества? Он ведь всегда думал, что если уйдет, то уйдет с полным «боекомплектом».
Катя увидела эту секундную заминку. Она увидела, как в глазах ее любимого мужчины мелькнул холодный расчет. И в этот момент десятилетняя сказка о великой любви рассыпалась в пыль.
– Понятно. Все с тобой понятно, – с горечью сказала она. – Тебе нужна была не я. Тебе нужен был комфорт, запасной аэродром. А я, дура, верила…
Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Хлопнула входная дверь.
***
Павел и Марина остались вдвоем в звенящей тишине. Праздничный ужин остывал на столе.
– Марин… – начал он жалобно. – Марин, ну что мы наделали… Может, как-то… Давай все вернем…
– Вернем? – она тихо, безрадостно рассмеялась. – Что ты собрался возвращать, Паш? Веру? Уважение? Десять лет, которые ты у меня украл?
– Но она же ушла!
– Она ушла, потому что увидела, какой ты на самом деле. Не романтичный герой-любовник, а трусливый мужичонка, который боится потерять диван и теплый суп.
Она подошла к столу, сгребла в кучу бумаги из папки, засунула их обратно.
– А теперь, Павел, уходи. Ты.
– Куда? Марин, куда я пойду? Ночь на дворе!
– Не знаю. К маме. К друзьям. К коллегам. Можешь попробовать догнать Катю, если хочешь. У тебя теперь уйма вариантов. Но не здесь. Здесь тебе больше не место.
В этот момент из своей комнаты вышел Кирилл. Он, видимо, слышал весь разговор. Он был серьезен, как никогда.
– Пап, ты когда съезжаешь? – спросил он будничным тоном. – Мне утром в школу, не хотелось бы шума.
Павел посмотрел на сына, потом на жену. Он увидел две пары холодных, чужих глаз. В этом доме его больше никто не ждал.
– Я… я завтра за вещами зайду.
– Хорошо. Я сложу их в мешки и оставлю у двери. Можешь не звонить, – ответила Марина.
Павел молча развернулся и пошел на выход. Взял с вешалки свое пальто, обулся и, не оборачиваясь, вышел. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.
Марина осталась стоять посреди гостиной. Кирилл подошел, неловко обнял ее за плечи.
– Мам, ты как?
– Нормально, сын. Иди спать. Завтра тяжелый день.
Он ушел. Марина подошла к столу и посмотрела на свой «подарок» — папку с доказательствами предательства. Она медленно погладила картонную обложку. Ни радости, ни удовлетворения не было. Только огромная, звенящая пустота. Она села и налила себе еще вина.
– Пятнадцать лет, – прошептала она в тишину. – Минус десять. Итого — пять. Неплохая математика.
