Сначала я не понимала, что происходит. Не хотела понимать. Просто шло время, и что-то неуловимо менялось. Игорь стал холодным. Замкнутым. Словно стена выросла между нами.
Мы двадцать лет вместе. Я знаю, как он дышит во сне, как морщится, когда ест что-то кислое. Знаю привычку постукивать пальцами по столу, когда нервничает. Но теперь он был как чужой.
Разговоры не клеились. Я пыталась расспрашивать, но натыкалась на односложные ответы. Дома давило молчание. Звук телевизора не спасал. Тиканье часов стало оглушительным.
— Игорь, что случилось? — спрашивала я. — Ничего, — отвечал он, не отрывая взгляда от телефона. — У нас проблемы? — Все нормально, Люба.
Но ничего не было нормально. Я чувствовала это кожей, нутром. Что-то надломилось. Что-то исчезло.
Я искала ответы. Перерыла форумы по психологии. «Кризис среднего возраста у мужчин», «Как вернуть страсть в отношения», «Что делать, если муж отдалился». Общие фразы. Банальные советы. Ничего полезного.
Подруги были более конкретны.
— Он точно завел кого-то, — утверждала Вера, разведенная три года назад. — Все признаки налицо. Проверь его телефон.
Я не стала проверять. Казалось унизительным. Недостойным наших двадцати лет. Но червь сомнения поселился внутри. Ворочался, грыз. Не давал спать по ночам.
Мы лежали в одной постели. Я слушала его дыхание и думала – кто она? Молодая? Красивая? Что она дает ему такого, чего не могу дать я?
Я стала присматриваться. Нет, никаких ароматов чужих духов на рубашках. Никаких поздних звонков. Никаких «срочных» встреч по вечерам.
Все было хуже. Игорь просто уходил. Не физически – оставался рядом. Но его мысли, его чувства были где-то далеко. Он возвращался с работы и закрывался в себе, как в крепости.
И потом, однажды, это случилось. Мы сидели на кухне. За окном шел дождь. Капли барабанили по стеклу.
— У Макарова жена ушла, — сказал вдруг Игорь, помешивая чай. — А Сергеич сам от своей съехал. Говорит, как камень с души.
Я молчала, ожидая продолжения. Оно последовало.
— Иногда думаю, что они правы, — он смотрел куда-то мимо меня. — Мне никто не нужен. Я хочу быть один.
Так просто. Так буднично. За чаем, под шум дождя.
Двадцать лет — и всё зря? Все наши планы, мечты, совместные поездки на дачу, ночные разговоры, ссоры и примирения? Все, чем я жила, чем дышала?
— Игорь, ты это серьезно? — мой голос звучал словно чужой. — Не знаю, — он пожал плечами. — Просто мысли.
Просто мысли. Которые он решил произнести вслух. Не подумав, что они, как нож, войдут в меня.
Той ночью я не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала – как жить с этой информацией? Как ходить на работу, готовить ужин, смотреть сериалы, зная, что человек рядом хочет быть один?
С кем посоветоваться? Родители давно умерли. Дочь в другом городе, своя семья, свои проблемы. Подруги выдадут шаблонные советы: «брось его», «найди моложе», «устрой скандал».
Но мне сорок шесть. И я знаю: все не так просто. Ничего не бывает просто после двадцати лет вместе.
Утром я увидела своё отражение в зеркале. Тусклый взгляд. Морщинки у глаз. Седина, которую я старательно закрашиваю. Когда я стала такой? Когда потеряла блеск в глазах? Когда последний раз чувствовала себя по-настоящему живой?
И что теперь? Развод? Одиночество? Или тихое угасание бок о бок с человеком, который больше не хочет быть со мной?
Как жить с этой информацией?
Ответ пришел неожиданно.
Я сидела в обеденный перерыв за компьютером. Листала статьи психологов о кризисах в семье. И вдруг наткнулась на одну фразу. Она выскочила на экране, как неоновая вывеска в темноте: «В любой ситуации выбирай себя».
Выбирай себя. Не мужа. Не семью. Не отношения. Себя.
Что это значит – выбирать себя? За двадцать лет брака я разучилась это делать. Всегда была «мы». Мы поедем. Мы решим. Мы купим. А где в этом «мы» затерялось моё «я»?
Вечером я долго смотрела на себя в зеркало. Кто ты, Люба? Чего ты хочешь? Не жена Игоря, не мать Насти, не инженер из конструкторского бюро. Ты. Сама по себе.
И я не знала ответа.
Через неделю мне в ленте предложили рекламу. Школа танцев набирала группу. Латиноамериканские танцы. Я усмехнулась. В сорок шесть? С моими-то коленями?
Но что-то внутри отозвалось. Звонкой, неожиданной ноткой. Как воспоминание о чем-то давно забытом.
В юности я любила танцевать. На дискотеках, на праздниках. Потом перестала. Сначала не до того было – учеба, работа. Потом – семья, ребенок. Потом – стало казаться глупым.
А что, если?.. Эта мысль легко впорхнула в голову. Странно веселая, беззаботная.
— Я записалась на танцы, — сказала я Игорю за ужином. — На танцы? — он посмотрел на меня впервые за весь вечер. — Зачем? — Для себя, — ответила я. И добавила: — Выбираю себя.
Он пожал плечами и вернулся к телефону. Ему было все равно. Это уже не ранило. Я начинала привыкать к его равнодушию.
Первое занятие. Я чувствовала себя нелепо. Старой. Толстой. Неуклюжей. В зале были женщины помоложе. В красивых лосинах, с гладкими прическами. А я в старых спортивных штанах, с наспех собранным хвостом.
— Не волнуйтесь, у всех получится, — улыбнулась тренер Анна, тоненькая девушка лет тридцати. — Главное – слушать музыку.
И заиграла музыка. Живая, яркая, полная страсти. И мы начали двигаться. Простые шаги. Нет, не получалось. Я сбивалась с ритма. Путалась в ногах. Краснела от стыда.
— Ничего, — сказала Анна после занятия. — У вас природная пластика. Просто отпустите голову и почувствуйте тело.
Я не поверила. Но пришла снова. И снова. Каждый вторник и четверг. После работы, уставшая, иногда без настроения. Но приходила.
И постепенно начало получаться. Тело вспоминало что-то, заложенное в нем давно. Как двигаться в ритме. Как чувствовать музыку. Как отпускать себя.
Я стала замечать изменения. Не только в теле – оно стало крепче, стройнее. Но и внутри. Я начала выпрямляться. Поднимать подбородок. Смотреть людям в глаза.
Я купила новые танцевальные туфли. Красивые лосины. Яркие топы. И иногда, дома, когда никто не видел, я кружилась перед зеркалом. И видела – я живая. Я есть.
А дома было по-прежнему холодно. Игорь все так же уходил в себя. Молчал. Смотрел в телефон. Иногда я ловила на себе его взгляд – недоуменный, словно он видел незнакомку.
— Танцы помогают? — спросил он однажды. — Да, — ответила я просто. — Это хорошо, — кивнул он и снова ушел в свой мир.
Наш дом стал похож на пещеру Аида. Серый. Холодный. Безжизненный. Я все чаще задерживалась на работе. Ходила после танцев в кафе с новыми подругами из группы. С ними было легко. Они смеялись. Говорили о жизни. О своих проблемах, мечтах, надеждах.
— Зачем ты терпишь? — спросила Галина, пятидесятилетняя бухгалтер, разведенная пять лет назад. — Жизнь одна. А ты тратишь ее на человека, который не ценит.
Я не знала, что ответить. По привычке? Из страха перемен? Из-за двадцати лет вместе?
Все чаще я задавалась вопросом: зачем возвращаться домой? К холоду? К молчанию? К пустоте?
Но я возвращалась. И мечтала о вторнике и четверге. О музыке. О движении. О моменте, когда я чувствовала себя живой.
Я впервые за долгое время чувствовала, что живу. Дышу полной грудью. И это был мой выбор. Мой первый шаг к себе.
А потом вдруг всё изменилось.
В тот день на работе случилась неприятность. Проект, над которым я работала три месяца, забраковали. Начальник отдела был недоволен. Ничего критичного – переделать можно. Но настроение испортилось.
— Не расстраивайся, Люба, — сказал Андрей, наш новый инженер. — У всех бывают неудачи.
Андрей пришел к нам в отдел два месяца назад. Симпатичный мужчина, моложе меня лет на пять. Разведен, двое детей. Иногда мы вместе обедали в столовой. Просто коллеги, ничего больше.
— Слушай, у меня идея, — сказал он вдруг. — Давай заедем в кафе. Выпьем кофе. Обсудим, как исправить проект.
Я сомневалась. Четверг – день танцев. Но занятие только в семь, а сейчас едва пять. И домой не хотелось.
— Давай, — согласилась я.
Мы сидели в уютном кафе недалеко от завода. Андрей рассказывал о своем опыте работы на другом предприятии. О похожем проекте, который тоже сначала забраковали, а потом он стал прорывным.
— Все дело в подаче, — говорил он, размахивая руками. — Надо уметь продать идею.
Его энтузиазм был заразителен. Я слушала, делала заметки в блокноте. И впервые за день улыбалась.
Мы просидели два часа. Я чуть не пропустила танцы, пришлось ехать на такси.
— Я тебя подвезу, — предложил Андрей. — Неудобно, — возразила я. — Ерунда. Мне по пути, — он улыбнулся. — Заодно еще немного поговорим.
Андрей высадил меня прямо у дверей танцевальной студии. Я поспешила внутрь, на ходу крикнув:
— Спасибо за кофе и советы!
Занятие прошло отлично. Мы разучивали бачату – танец, в котором много близких движений с партнером. Не то чтобы у меня был партнер – мы танцевали в основном по одной. Но некоторые элементы отрабатывали в парах, меняясь друг с другом.
После занятия я чувствовала себя обновленной. Проблемы на работе казались мелкими. Пустыми. Жизнь продолжается. В конце концов, это всего лишь чертежи.
Домой я пришла в начале десятого. С легкой улыбкой, с румянцем на щеках.
Игорь ждал меня в прихожей. Стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Я сразу поняла – что-то не так. Его лицо было темным. Глаза блестели.
— Добрый вечер, — сказала я, снимая куртку. — Добрый? — его голос звучал странно. Хрипло. — Для кого добрый?
Я не поняла вопроса. Повесила куртку, разулась. Хотела пройти в ванную – после танцев всегда хочется в душ.
— Кто он? — Игорь преградил мне путь. — О чем ты? — я действительно не понимала. — О твоем хахале, — его голос сорвался. — Который подвозит тебя на машине!
И тут до меня дошло. Игорь видел, как Андрей высадил меня у танцевальной студии.
— Это Андрей. Коллега из соседнего отдела, — я старалась говорить спокойно. — Мы пили кофе после работы. Он подвез меня на танцы.
— Кофе? — Игорь усмехнулся. — Вот как это сейчас называется?
— Игорь, о чем ты? Я была на танцах. Зайди в телефон, посмотри историю такси, если бы я не успела…
— Не держи меня за идиота! — он вдруг ударил кулаком по стене. — Я все видел! Как ты выскочила из его машины! Как он тебе улыбался! Как ты с ним флиртовала!
Я застыла в шоке. Игорь никогда не повышал на меня голос. Никогда не был агрессивным. А тут – словно прорвало плотину.
— Ты что, следил за мной? — наконец выдавила я. — Я ехал мимо! — крикнул он. — Возвращался с работы! И вижу – моя жена выходит из чужой машины!
— И вместо того, чтобы спросить, ты сразу обвиняешь меня в измене? — во мне начал подниматься гнев. — Два года молчал, отстранялся, говорил, что хочешь быть один, а тут вдруг вспомнил, что у тебя есть жена?
— Я не говорил, что хочу развода! — Игорь уже кричал в полный голос. — Я просто…
— Просто что? — я тоже сорвалась. — Просто хотел, чтобы я сидела дома и страдала от твоего равнодушия? Просто ждала, пока ты соизволишь обратить на меня внимание? Просто была рядом, когда тебе удобно, и исчезала, когда неудобно?
Соседи наверняка слышали каждое слово. Стены в нашей хрущевке тонкие. Но мне было все равно. Два года накопившейся боли и одиночества вырывались наружу.
— Я ничего такого не хотел! — Игорь взъерошил волосы. — Я просто… я не знал, как сказать… у меня был трудный период…
— Трудный период? — я горько рассмеялась. — У тебя? А как же я? Каково мне было жить с человеком, который смотрит сквозь меня? Который делает вид, что меня не существует?
Игорь вдруг обмяк. Сел на банкетку в прихожей. Закрыл лицо руками.
— Я не знал, что делать, — его голос звучал глухо. — На работе сокращения. Молодые приходят, с новыми знаниями. А мне пятьдесят. Куда я пойду, если уволят? Что я умею? Кому я нужен?
Я смотрела на него сверху вниз. И видела не грозного мужа, а уставшего, запутавшегося человека. Вдруг стало тихо. Только часы тикали на кухне.
— Но при чем тут я? — спросила я тихо. — Почему ты не поговорил со мной? — Не хотел нагружать, — он пожал плечами. — Ты и так много работаешь. — Игорь, — я села рядом. — Мы двадцать лет вместе. Я твоя жена. Кому еще ты мог рассказать, если не мне?
Он молчал. Потом вдруг поднял на меня глаза. В них была боль.
— Прости, — сказал он. — Я все испортил, да?
— Не все, — ответила я. — Но многое.
Он вдруг взял мою руку. Сжал в своей.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Но вижу, что ты меняешься. Становишься другой. Красивой. Уверенной. А я… я словно застрял.
— У тебя не роман на стороне? — спросила я прямо. — Нет! — он даже вздрогнул. — Как ты могла подумать? — А как ты мог подумать про меня и Андрея?
Он опустил глаза. Потом вдруг сказал:
— Я боялся. Ты стала такой… живой. А я? Что я могу тебе дать? Только свои проблемы и страхи.
Мы проговорили всю ночь. Впервые за долгое время. О его страхе потерять работу. О моем ощущении одиночества. О том, как изменились наши отношения. И о том, можно ли их спасти.
— А я и не подозревала, что я такая, — сказала я под утро, вспоминая его ревность. — Что могу вызывать такие эмоции. — Не только у меня, — вздохнул Игорь. — Этот Андрей… — Просто коллега, — улыбнулась я. — Но знаешь… приятно, что ты ревнуешь.
Он впервые за долгое время улыбнулся в ответ. И я увидела в его глазах что-то, чего не видела давно. Тепло.
Что дальше? Я не знала. Но чувствовала – лед тронулся.
После той ночи что-то изменилось. Не сразу, не кардинально. Но лед тронулся.
Утром мы оба были измотаны бессонной ночью. Я приготовила кофе. Крепкий, как Игорь любит. Он сидел на кухне, глядя в окно. Между нами повисла тишина. Но уже другая – не холодная, а задумчивая.
— Что будем делать? — спросил он наконец. — Жить, — ответила я просто. — День за днем.
На работе я еле держалась на ногах. Андрей заглянул, поинтересовался, как дела с проектом.
— Спасибо за вчерашний кофе, — сказала я. — И за подвоз. Но больше не надо. — Что-то случилось? — он выглядел озадаченным. — Просто у мужа возникли вопросы, — я улыбнулась. — Ничего личного.
Он понимающе кивнул и больше не настаивал. Я ценила эту тактичность.
Дома Игорь ждал меня с ужином. Ничего особенного – просто разогрел вчерашний суп. Но для нас это был шаг. Маленький, неуверенный, но шаг навстречу.
— Как твои танцы? — спросил он за ужином. — Хорошо, — я не знала, что еще сказать. — Можно мне… можно как-нибудь посмотреть? — он отвел глаза, словно смущаясь. — Конечно, — я удивилась. — У нас скоро открытый урок.
Он пришел. Сидел в углу зала, неловко, как чужой на празднике. Я танцевала и краем глаза видела его взгляд. Внимательный, изучающий. Будто он впервые меня видел.
После занятия он ждал в коридоре. Мы шли домой пешком – вечер был теплый.
— Ты красиво танцуешь, — сказал он вдруг. — Никогда не думал, что ты так можешь. — Я тоже, — призналась я. — Это открытие для меня самой.
Мы начали разговаривать. Сначала неловко, с паузами. Потом свободнее. Он рассказал подробнее о проблемах на работе. О том, как тяжело конкурировать с молодыми специалистами. Как страшно оказаться ненужным. Выброшенным за борт.
— Почему ты решил, что должен справляться один? — спросила я. — Мужчина должен быть сильным, — он пожал плечами. — Решать проблемы, а не жаловаться. — Кто это придумал? — я покачала головой. — И где написано, что сила — это молчание?
Он не ответил. Но я видела – мои слова заставили его задуматься.
Шли дни. Недели. Месяцы. Мы заново узнавали друг друга. Притирались. Как в начале отношений, только с багажом двадцати прожитых лет.
Игорь записался на компьютерные курсы. Сказал – надо соответствовать времени. По вечерам сидел за ноутбуком, ругался, но учился. Я заходила, приносила чай. Смотрела через плечо, как он осваивает новые программы.
— Ты молодец, — говорила я искренне. — Это все ты, — отвечал он. — Ты показала, что никогда не поздно меняться.
Но не все было гладко. Иногда он снова замыкался. Когда на работе очередной конфликт. Когда уставал от постоянного напряжения – доказать, что еще годен. Еще нужен. Еще не списанный материал.
В такие дни я просто была рядом. Не давила. Не требовала объяснений. Теперь я знала – это не из-за меня. Просто ему нужно время. И немного пространства.
А я продолжала танцевать. Дважды в неделю – мои личные часы свободы. Игорь иногда приходил посмотреть. Иногда ждал дома с ужином. Но больше не ревновал. По крайней мере, так явно.
— Ты ведь не бросишь это? — спросил он как-то. — Танцы? Нет, конечно, — я удивилась вопросу. — Я имею в виду… эту новую себя, — он неловко улыбнулся. — Мне нравится эта Люба больше, чем та, тихая и незаметная.
— Я тоже себе нравлюсь, — призналась я. — И нет, не брошу.
Летом нам с Игорем выпало испытание. Его все-таки сократили. Два месяца он ходил как в воду опущенный. Рассылал резюме. Ходил на собеседования. Возвращался мрачнее тучи.
— Везде нужны молодые, — говорил он с горечью. — С опытом пяти лет и возрастом двадцать пять.
Я не спорила. Просто поддерживала, как могла. И напоминала – у нас есть накопления. Мы справимся.
В августе его взяли на новое место. С меньшей зарплатой, но с перспективой роста. Он вернулся домой с бутылкой вина.
— Знаешь, а я рад, что уволился с завода, — сказал он, разливая вино по бокалам. — Там я застрял в прошлом. А тут… тут все новое.
— За новое, — поддержала я тост.
Осенью он предложил пойти на танцы вместе. Я опешила.
— Ты? Танцевать? — Почему нет? — он улыбнулся. — Если тебе нравится, может, и мне понравится.
Было ужасно неловко. Игорь путался в шагах, сбивался с ритма, наступал мне на ноги. Мы смеялись как подростки. Анна, наш преподаватель, терпеливо показывала движения снова и снова.
— Не все сразу, — говорила она. — Танец — это диалог. Нужно научиться слушать друг друга.
Вечером после занятия мы сидели на кухне. Уставшие, но странно счастливые.
— Знаешь, я тут думал, — Игорь вертел в руках чашку. — Может, нам стоит съездить куда-нибудь? В отпуск, на море. Мы давно никуда не выбирались вдвоем.
— А деньги? — я сразу вспомнила о его меньшей зарплате, о наших накоплениях. — Деньги заработаем, — он махнул рукой. — А жизнь проходит.
Мы поехали в Турцию в октябре, в бархатный сезон. Плавали в теплом море. Загорали на пляже. Гуляли по вечерам, держась за руки. Как молодожены. В один из вечеров в отеле была латиноамериканская вечеринка. И мы танцевали.
Игорь все еще путался в шагах. Я все еще была далека от совершенства. Но мы двигались в ритме. Вместе. И это было прекрасно.
…
Прошел год с того вечера, когда Андрей подвез меня к танцевальной студии и разразился скандал.
Многое изменилось. Игорь работает в новой компании. Я по-прежнему в своем конструкторском бюро. Мы оба немного другие. Более открытые. Более честные. Более живые.
Настя приезжала с мужем и нашим внуком. Заметила перемены.
— Вы как будто помолодели, — сказала она, наблюдая, как мы собираемся на очередное занятие. — Разве это возможно в нашем возрасте? — усмехнулся Игорь. — Все возможно, — ответила она. — Вопрос желания.
Я до сих пор танцую. И кайфую от этого. Игорь ходит через раз – говорит, что ему больше нравится смотреть, как танцую я. Но иногда присоединяется. И тогда мы снова учимся слушать друг друга.
Мы пересмотрели отношения. Нашли точки соприкосновения. Заново открыли друг друга. Но главное – я выбрала себя. И это изменило все.
Иногда я думаю – что было бы, если бы я не прочитала ту статью психолога? Если бы не пошла на танцы? Если бы продолжала терпеть холод и одиночество? Наверное, мы бы так и жили – рядом, но не вместе. Два чужих человека под одной крышей.
Я не знаю, что будет дальше. Жизнь непредсказуема. Проблемы никуда не делись. Иногда мы ссоримся. Иногда не понимаем друг друга. Но теперь есть главное – мы разговариваем. И слушаем.
Танцы стали моим первым шагом к себе. К настоящей, живой Любе, которая была где-то глубоко похоронена под ворохом обязанностей, привычек, страхов. Любе, которая умеет радоваться. Которая ценит каждый день.
А первый шаг – он самый важный. Потому что за ним следуют другие.
Иногда нужно почти потерять, чтобы понять ценность. Игорь едва не потерял меня. Я едва не потеряла себя. Мы оба стояли на краю пропасти. Но сумели сделать шаг назад.
И сейчас, в сорок семь, я чувствую – жизнь только начинается. И это прекрасное чувство.
