Витя! Ты что наделал?! На счету ноль! — Галина Петровна швырнула телефон на стол так, что экран треснул.
Виктор вздрогнул, роняя газету. Лицо побледнело, словно его окунули в ледяную воду.
— Галь, я хотел сказать, но…
— Двести восемьдесят тысяч! Восемь лет копила! Где деньги?!
Она стояла посреди кухни в мятом халате медсестры, после ночной смены в больнице. Руки тряслись — не от усталости, от ярости. Виктор отводил взгляд, теребил край рубашки.
— Ну… это… Паше нужно было срочно…
— Паше?! Твоему балбесу?! — Галина схватилась за спинку стула. — Ты отдал МОИ деньги этому… без спроса?!
— Там коллекторы угрожали! Он в долги влез, говорил, что…
— А мне ты не угрожал спросить?! Я что, пустое место?!
Виктор попятился к двери:
— Галь, я потом всё верну, честное слово! Паша обещал…
— Паша обещал?! — она захохотала, но смех вышел истеричным. — Этот паразит всю жизнь обещает! Сколько раз ты ему давал? Пять? Десять?!
В дверь позвонили — настойчиво, нагло, без перерыва.
— Открывай давай! — крикнул мужской голос из-за двери.
Виктор кинулся открывать. На пороге стоял Павел — широкоплечий тридцатилетний мужик с наглой ухмылкой — и его жена Света в розовом спортивном костюме с двумя чемоданами.
— Батя, привет! Мы к вам переезжаем! — Павел втащил чемодан в прихожую, будто заходил в гостиницу. — Квартиру сдали, а новую через месяц получим. Ничего, потерпите немножко?
Галина замерла:
— Какой ещё месяц?!
Света прошла мимо неё на кухню, даже не поздоровавшись:
— Ой, Галь, чего ты сразу кипишуешь? Семья же! Надо помогать друг другу!
— Ты… — Галина сглотнула. — Ты мне не Галя. И убирайся из моей кухни.
— Фу, какая душная, — Света открыла холодильник. — Галь, а чё у вас жрать-то нечего? Одни огурцы да кефир какой-то старый.
— Я сказала — убирайся!
Павел встал между ними:
— Эй, мачеха, полегче! Батя, скажи ей чего-нибудь!
Виктор мялся у двери:
— Галь, ну они же временно… Паша сказал, правда месяц всего…
— Месяц?! — Галина повернулась к мужу. — Ты ещё и ЭТО согласовал без меня?!
— Ну я думал, ты не будешь против…
— Не буду против?! Ты снял все мои деньги, теперь притащил сюда этих… — она ткнула пальцем в Павла. — Эта квартира МОЯЯЯ! Записана на меня! И никто сюда не въедет!
Света фыркнула:
— Вот жадина! Соседка наша Ленка говорит, что свекровь ей сразу комнату освободила, когда они женились!
— Я тебе не свекровь! Ты вообще кто такая?!
Павел шагнул вперёд, нависая над Галиной:
— Слышь, мачеха, это мой отец, это его дом тоже!
— Его?! — Галина расхохоталась. — Он тут последние пятнадцать лет живёт на МОИ деньги! Я эту квартиру покупала! Я!
— Галь, ну зачем ты так… — Виктор попытался взять её за руку, но она отдернула.
— Не трогай меня! Витя, выгони их. Сейчас же.
— Как я могу? Это мой сын…
— Значит, выбираешь его?
Повисла тишина. Павел ухмыльнулся, Света достала телефон и начала что-то печатать. Виктор стоял, как истукан, открывая и закрывая рот.
— Ладно, — Галина развернулась. — Живите. Но я ухожу в комнату и дверь закрою на ключ. И на кухню не выходите, когда я готовлю.
Света захихикала:
— Ты че, серьёзно? Мы тут что, как чужие?
— Чужие, — отрезала Галина и ушла, хлопнув дверью так, что задребезжала посуда в серванте.
Прошло три дня. Три дня ада.
Галина возвращалась с ночных смен и находила на кухне горы грязной посуды. Света и Павел спали до обеда, потом включали телевизор на полную громкость, жрали всё из холодильника и требовали, чтобы Галина готовила.
— Галь, ну сготовь чего-нибудь! — ныла Света, развалившись на диване Галины. — Нам завтра на просмотр квартиры идти, надо сил набраться!
— Готовь сама! — рявкнула Галина, выдирая из-под Светы подушку. — Это мой диван!
— Ой, да ладно тебе! Поделись!
Виктор отсиживался на кухне, делая вид, что читает. Галина проходила мимо него, как мимо пустого места.
На четвёртый день позвонила Тамара, подруга Галины по больнице:
— Галь, слушай, я тут твоего пасынка видела позавчера. В «Максимилиано» сидел с женой. Шампанское заказывали, салаты! Я чек случайно увидела — двенадцать тысяч!
У Галины помутнело в глазах. Позавчера — это было ровно три дня назад. Когда Виктор снял деньги.
— Там точно он был?
— Стопудово! Я ещё подумала, откуда у них бабки…
Галина положила трубку. Руки похолодели. Значит, никаких коллекторов не было? Соврали?
Она дождалась, пока Виктор уйдёт в душ. Схватила его телефон — код она знала. Открыла переписку с Павлом.
«Пап, дай 280 тыщ на первоначалку по ипотеке. Коллекторы достали, говорю маме. Она купится.»
«Паш, а если она проверит?»
«Да она старая, не догонит. Главное — на месяц к вам заселиться. Бабка готовить будет, сэкономим.»
Галина едва дышала. Её затошнило — не от слов, от того, как легко они её обманули. Виктор ЗНАЛ. Он был в сговоре.
Вечером она распечатала переписку и положила на стол, когда все собрались ужинать.
— Витя, прочитай вслух. Чтобы твой сыночек услышал, какой он герой.
Виктор побелел. Павел сделал равнодушное лицо:
— Это личная переписка!
— Личная?! — Галина ударила ладонью по столу. — Где мои деньги, падла?!
— Мам, ну чё ты…
— Я тебе не мать! Где деньги?! Коллекторы, значит? А почему тогда три дня назад ты с женой в ресторане отмечал? Шампанское за двенадцать тысяч! На МОИ деньги праздновали, сволочи?!
Света вскочила:
— Это был мой день рождения! Мы имели право!
— Право?! На чужие деньги?!
Павел встал, нависая над Галиной:
— Слышь, мачеха, заткнись! Батя мне дал, значит, имел право!
— Вон из моего дома! — Галина схватила его чемодан и швырнула в коридор. — Оба! Чтоб через пять минут духу вашего не было!
Света кинулась на неё с кулаками. Галина развернулась и дала ей пощёчину — звонко, от души.
— Руки убрала, дрянь!
Павел заорал, Света завизжала. Виктор сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Витя, — Галина повернулась к мужу. — Сейчас решай. Либо они уходят, либо я. И подаю на раздел имущества. Квартира моя. Выбирай.
Виктор поднял голову. Лицо серое, осунувшееся:
— Паш… уходите.
— Батя?!
— Уходите, я сказал! Мне стыдно! За тебя, за себя… Уходите!
Павел с Светой схватили вещи и выскочили, бросая проклятия. Дверь хлопнула.
Галина опустилась на стул. Виктор сидел напротив, не поднимая глаз:
— Прости.
— Поздно. Ты предал меня. За деньги, которые я зарабатывала, ты купил любовь этого паразита.
— Я верну. Продам машину…
— Не надо. Но деньги вернёшь. До копейки. И он больше сюда не придёт. Никогда.
Галина достала из шкафа новую сберкнижку:
— Открыла вчера. Пароль знаю только я. Ты больше не получишь доступ к моим деньгам. Понял?
Виктор кивнул.
Через неделю он принёс тридцать тысяч — заработал на ночных подработках. Галина взяла деньги молча, положила в конверт.
— Витя, я не знаю, простишь ты себя или нет. Но я буду помнить это всю жизнь.
— Знаю.
Галина закрыла сберкнижку и спрятала в сейф. Ключ положила в такое место, где даже она сама не смогла бы его найти в минуту слабости. Её деньги теперь принадлежали только ей.
