— Ты перевела ему ВСЕ деньги?! — Андрей швырнул выписку со счёта мне в лицо. — Восемьсот пятьдесят тысяч! Те самые, что мы три года копили!
Я стояла в прихожей, ещё не сняв пальто. Ноги налились свинцом. В руках пакет с продуктами для ужина — творог, сметана, его любимая колбаса. Теперь всё это казалось насмешкой.
— Андрюш, я могу объяснить…
— Объяснить?! — Он схватил меня за плечи так, что больно стало. — Объясни тогда, как мы теперь будем ипотеку оформлять? Или тебе плевать, что я пять лет мечтал о нормальной квартире?!
Из комнаты вышла свекровь Зинаида Петровна. Халат нараспашку, тапки шаркают по линолеуму. На лице торжество — будто праздник к ней пришёл.
— Вот! — Она ткнула в меня пальцем. — Я же говорила, Андрюша! Говорила, что эта семейка — пиявки! Брат у неё — дармоед, а она…
— Мама, не надо, — я попыталась сохранить спокойствие. — У Тимофея онкология. Без операции он не выживет.
— А нам-то что?! — Свекровь подошла вплотную, от неё пахло луком и застарелым потом. — Ты своего мужа бросила ради чужого ребёнка!
— Тимофей — мой племянник!
— Да хоть кто! — Андрей отвернулся к окну, кулаки сжал так, что побелели костяшки. — Собирай вещи, Марина. Сейчас же.
— Ты… ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда. — Он обернулся, и в глазах была ледяная пустота. — Ты выбрала между нами и твоей родней. Выбор сделан.
Пакет выскользнул из рук, творог разбился о пол, белая масса растеклась по плитке.
— Андрей, дай мне хоть объяснить! Олег недавно развёлся, у него нет денег, работа временная…
— Не интересует! — Он махнул рукой. — Мать, дай ей пакеты для вещей.
Зинаида Петровна засеменила на кухню, вернулась с мусорными мешками.
— Вот, складывай своё барахло. И поживее!
Я посмотрела на эти чёрные пакеты, потом на мужа. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет я терпела его мать, работала на двух работах, откладывала каждую копейку.
— Значит, так просто? — Голос дрогнул, но я сдержалась. — Пятнадцать лет — и всё?
— Пятнадцать лет ты копила, чтобы спустить ВСЁ за один день! — Андрей ударил кулаком по дверному косяку. — Я больше не хочу тебя видеть.
Я ушла к подруге Светке. Она открыла дверь, одна взглянула на меня — и всё поняла.
— Проходи, рассказывай.
Мы сидели на кухне до утра. Я пила чай, а Светка слушала и качала головой.
— Марин, но ведь деньги-то в основном твои были, да?
— Процентов семьдесят мои. Я три года на ночных вкалывала. — Я обхватила горячую кружку ладонями. — Помнишь, как я в прачечной подрабатывала? И в выходные на рынке?
— Помню. Я ещё говорила — угробишься так.
— Вот и угробилась. — Я попыталась улыбнуться, но не вышло. — А Андрей считал деньги общими. Хотя сам-то вкладывал от силы треть.
Телефон завибрировал. Свекровь. Я сбросила вызов.
— Не бери, — посоветовала Светка. — Только хуже сделаешь.
Но звонки не прекращались. Через час я всё-таки ответила.
— Ты хоть понимаешь, что натворила?! — Зинаида Петровна орала так, что я отвела трубку от уха. — Андрюша на вахту уезжает, на Север! От горя бежит! Ты его в могилу сведёшь!
— Зинаида Петровна…
— Молчи! Я всегда знала, что ты из жадной семейки! Брат твой — алкаш небось, деньги пропил!
— Олег не пьёт. У него сын при смерти!
— Мне плевать! — Она повесила трубку.
Я посмотрела на Светку. Подруга налила мне коньяку.
— Пей. И спать. Утро вечера мудренее.
Но утро не принесло мудрости. Только новую порцию звонков от свекрови и глухое молчание Андрея.
Через неделю я попыталась забрать вещи. Позвонила в дверь — открыла свекровь.
— Андрея нет, — отрезала она. — Уехал на месяц. Сказал — ключи тебе не отдавать.
— Но мне нужны документы! Паспорт!
— Паспорт твой здесь. — Она протянула его через цепочку. — Остальное забудь.
Я схватила паспорт, развернулась и пошла прочь. На площадке столкнулась с соседкой, тётей Валей.
— Марин, подожди! — Она оглянулась на дверь, понизила голос. — Я тебе должна кое-что сказать.
— Что?
— Андрея видела. Неделю назад. В кафе с какой-то бабой сидел.
Сердце ухнуло вниз.
— Вы уверены?
— Милая, я старая, но не слепая. Они смеялись, руки держались. — Тётя Валя вздохнула. — Может, ничего и нет, но я подумала — ты должна знать.
Я вернулась к Светке словно в тумане. Неужели дело не только в деньгах? Неужели он уже тогда…
Позвонил брат Олег. Узнал о ситуации от общих знакомых.
— Маринка, я всё верну! Машину продам, кредит возьму!
— Олег, не надо. Операция Тимофею важнее.
— Но из-за меня твоя семья…
— Это не семья, — вдруг сказала я. — Если пятнадцать лет ничего не значат.
Он замолчал, потом тихо спросил:
— Ты правда так думаешь?
— Я уже не знаю, что думаю.
На работе коллеги разделились. Одни жалели, другие осуждали. Начальница Вера Николаевна вызвала к себе.
— Марина, я понимаю ситуацию. Но муж — тоже семья.
— Вера Николаевна, а если бы у вашего брата ребёнок умирал?
Она помолчала.
— Не знаю. Честно — не знаю.
Андрей вернулся через месяц. Я узнала случайно — тётя Валя позвонила.
— Видела его. Один заходил, без матери.
Я пришла вечером. Постучала. Открыл он сам.
— Марина.
— Можно войти?
Он молча посторонился. Квартира выглядела запущенной — немытая посуда, пыль на мебели. Видно, свекровь не особо убиралась без меня.
Сели на кухне. Я первая нарушила тишину:
— Я пришла поговорить.
— О чём? — Голос усталый, без прежней злости. — Ты всё равно своё сделала.
— Я спасла жизнь ребёнку.
— А как же мои планы? — Он провёл рукой по лицу. — Я тоже имею право на будущее.
— Имеешь. — Я достала из сумки папку. — Но не на мой счёт.
— Что это?
— Справки. С моих ночных смен. Выписки со счетов. — Я положила документы перед ним. — Семьдесят процентов тех денег заработала я. Я имела право ими распорядиться.
Он побледнел.
— Ты… к адвокату ходила?
— Ходила. И знаешь что узнала? — Я встала. — Я имею право на половину этой квартиры. Половину всего, что нажито за пятнадцать лет.
В дверях появилась свекровь.
— Да как ты смеешь?!
— Зинаида Петровна, — я развернулась к ней, — вы пятнадцать лет живёте в квартире, половина которой моя. По закону.
— Андрюша!
— Мама, подожди, — он поднял руку. Посмотрел на меня. — И что дальше? Подашь в суд?
— Нет. — Я собрала документы. — Я просто хотела, чтобы ты понял. Я не воровка. И не предательница.
Я пошла к двери.
— Марин, — он окликнул, — а та женщина в кафе… это коллега. Мы обсуждали вахту.
— Какая разница? — Я обернулась. — Ты уже выгнал меня. Из-за денег, которые были моими.
Захлопнула дверь и пошла вниз по лестнице. Руки дрожали, но внутри было странное спокойствие.
Прошло две недели. Я сняла комнату, продолжала работать. Олег продал машину, вернул мне часть денег — хватило на съём и первое время. Тимофей пошёл на поправку.
Встретила Андрея случайно в супермаркете. Он стоял у кассы с пакетом молока и хлеба. Постарел как-то сразу, круги под глазами.
— Марин…
— Привет, Андрей.
— Может, поговорим?
— О чём? — Я положила в корзину яблоки. — Ты всё сказал тогда.
— Я погорячился. Мать давит…
— Твоя мать давит пятнадцать лет. — Я посмотрела на него спокойно. — Я устала.
Он молчал, мял пакет в руках.
— Марин, банк отказал в ипотеке. Ещё до всего этого. У меня кредитная история плохая. Денег всё равно не хватило бы.
Я остановилась.
— То есть ты выгнал меня… просто так? Ни за что?
— Я был зол. Обида застила глаза.
Я взяла с полки пачку его любимого печенья, положила в его корзину.
— Передай матери привет.
Поправила новое пальто, купленное на первую зарплату после съезда.
— Знаешь, Андрей, Тимофей выздоравливает. Олег нашёл хорошую работу. А я…
Впервые за месяц искренне улыбнулась.
— А я первый раз за пятнадцать лет сплю спокойно. Без страха, что кому-то что-то не угодила.
Развернулась и пошла к кассе. Не оглядываясь.
За стеклянными дверями супермаркета шёл первый снег. Я вышла на улицу и подставила лицо холодным снежинкам. Внутри что-то оттаивало — медленно, но верно.
