— Тамара Васильевна, вам вон туда, к окну, — невеста ткнула накрашенным пальцем в самый дальний угол банкетного зала.
Я оглянулась. Там стоял маленький столик, придвинутый к батарее. За ним уже сидели какие-то тётки в линялых кофтах.
— Это где же? — не поняла я. — Сынок говорил, что я буду рядом с молодыми…
— Ваш сынок ничего такого не говорил, — Алиса поправила фату и усмехнулась. — Места у нас расписаны. Вот ваше. А это, — она кивнула на центральный стол, украшенный живыми розами, — для важных гостей.
Важных. Значит, я, мать жениха, не важная.
— Слушай, девочка, — я взяла себя в руки, — может, ты что-то перепутала? Я ведь Антона родила, вырастила одна…
— Ничего я не путала, — Алиса развернулась и пошла к зеркалу поправлять макияж. — Идите уже, гости скоро придут.
Я посмотрела на этот жалкий столик. Рядом с ним стояла швабра, прислонённая к стене. Видимо, уборщица забыла убрать.
— Где Антон? — спросила я.
— Занят, — бросила она через плечо.
Занят. На собственной свадьбе занят так, что матери слова не может сказать.
Я прошла к своему «почётному» месту. Села. Одна из тёток за столом — полная женщина с седыми кудрями — посмотрела на меня сочувственно.
— Вы тоже с жениховой стороны? — спросила она тихо.
— Я его мать, — ответила я, и голос предательски дрогнул.
— Ой, батюшки… — женщина покачала головой. — Ну и дела. А я двоюродная тётя невесты. Меня тоже сюда засунули, потому что «слишком простая».
Я сжала кулаки под столом. Двадцать три года я растила Антона. Одна. Без мужа, который свалил, когда мальчику было три года. Я работала на двух работах, чтобы он ни в чём не нуждался. Я отказывала себе во всём — в новой одежде, в отпусках, в личной жизни. Я копила на его образование, на квартиру, на эту чёртову свадьбу!
А теперь сижу у батареи, рядом со шваброй.
— Вот гостей усаживают, — тётка кивнула на вход.
Я обернулась. В зал входили нарядные люди. Алиса, сияя улыбкой, рассаживала их за центральный стол. Какие-то её подруги в дорогих платьях, родители невесты — важные, напыщенные…
А где же Антон?
— Мам, — услышала я знакомый голос.
Антон стоял рядом, в белоснежном костюме. Красивый, взрослый. Мой мальчик.
— Сынок, что происходит? — встала я. — Почему меня посадили сюда? Я же…
— Мам, ну не начинай, ладно? — он нервно оглянулся. — Алиса всё продумала. У неё система.
— Какая система? — я не верила своим ушам. — Я твоя мать!
— Тише! — он схватил меня за руку. — Не устраивай сцен. Это наш день, понимаешь? Наш с Алисой.
— Понимаю, — я высвободила руку. — Только вот почему твоя мать сидит в углу, а её тётя Зина, которую ты в глаза не видел, — за главным столом?
— Тётя Зина спонсор, — выпалил Антон. — Она оплатила половину банкета.
Я замерла.
— А я что оплатила? — спросила я медленно. — Твою квартиру? Твоё образование? Эти чёртовы золотые запонки на твоей рубашке?
— Мам, это другое…
— Другое, — повторила я. — Значит, деньги тёти Зины важнее, чем двадцать три года моей жизни.
— Ты всё преувеличиваешь, — он отвернулся. — Посиди тут спокойно, не позорь меня. Потом поговорим.
Он ушёл. Просто развернулся и ушёл.
Я опустилась на стул. Двоюродная тётка невесты протянула мне бумажную салфетку.
— Держитесь, — сказала она. — Мужики все такие. Женятся — и мать как чужая становится.
— Я для него никогда чужой не была, — прошептала я. — Никогда.
Но голос звучал неуверенно даже для меня самой.
Свадьба началась. Тамада орала в микрофон, гости чокались бокалами, музыка гремела так, что уши закладывало. А я сидела в своём углу и смотрела, как моего сына поздравляют незнакомые люди.
— Горько! — кричали они.
Антон с Алисой целовались. Она сияла, он улыбался. Счастливые.
— Вам налить шампанского? — официант наклонился ко мне с бутылкой.
— Не надо, — сказала я.
Я встала и пошла к выходу. Мне нужен был воздух. Хоть на минуту выйти из этого кошмара.
В коридоре было тихо и прохладно. Я прислонилась к стене, закрыла глаза.
— Тамара Васильевна? — чей-то голос заставил меня обернуться.
Передо мной стояла мать невесты. Инна Аркадьевна. Женщина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с крупными бриллиантами в ушах.
— Вы чего тут стоите? — спросила она. — Банкет же идёт.
— Воздухом подышать вышла, — ответила я сухо.
Она прищурилась, разглядывая меня.
— Слушайте, а правда, что вас посадили к окну? — вдруг спросила она.
— Правда, — я встретила её взгляд. — Рядом со шваброй.
— Господи, — она покачала головой. — Алиска совсем крышу снесло. Я ей говорила: нельзя так с матерью жениха. Но она сказала, что вы… как это она выразилась… «недостаточно презентабельная».
Презентабельная. Это потому что я не в норковой шубе пришла, а в старом пальто? Потому что губы не накрасила помадой за три тысячи?
— Знаете что, — Инна Аркадьевна достала из сумочки сигареты, — пойдёмте покурим. Мне тут тоже тошно.
— Я не курю, — сказала я.
— Ну и правильно, — она затянулась. — Слушайте, а вы чего молчите? Пошла бы да высказала этой выскочке всё, что думаешь.
— Не хочу портить сыну праздник, — ответила я тихо.
— Праздник, — она фыркнула. — Он вам праздник устроил, посадив в угол. А вы всё ещё о нём думаете.
Я промолчала. Что я могла сказать? Что она права?
— Пойдёмте обратно, — Инна Аркадьевна затушила сигарету. — Щас торт выносить будут. Может, хоть там вас заметят.
Мы вернулись в зал. Действительно, официанты вкатывали огромный трёхъярусный торт. Алиса захлопала в ладоши, гости загудели.
— А где мама жениха? — вдруг спросил тамада в микрофон. — Пусть выйдет, скажет тост!
Все замолчали. Головы повернулись, ища меня.
Антон побледнел.
Я медленно встала. Все смотрели на меня — нарядные гости, Алиса с натянутой улыбкой, Антон с испуганным лицом.
Прошла к микрофону. Тамада протянул его мне, явно довольный, что нашёл развлечение.
— Ну что ж, — начала я, и голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Хотите тост? Будет вам тост.
— Мам, не надо, — прошипел Антон, но я не обратила внимания.
— Двадцать три года назад у меня родился сын, — я посмотрела на него. — Красивый, здоровый мальчик. Его отец ушёл, когда ребёнку было три года. Сказал, что не тянет семью. Я осталась одна.
Зал замер. Кто-то неловко кашлянул.
— Я работала продавцом в магазине и уборщицей в школе, — продолжила я. — Чтобы мой мальчик ел не макароны, а нормальную еду. Чтобы у него были игрушки, книжки, одежда приличная. Я откладывала каждую копейку на его образование. Не покупала себе ничего — всё ему.
— Тамара Васильевна, может, хватит? — Алиса попыталась встать, но её мать схватила её за руку.
— Сиди, — процедила Инна Аркадьевна.
— Когда Антон поступил в университет, — я не останавливалась, — я взяла кредит, чтобы снять ему комнату. Чтобы не ездил каждый день за сто километров. Я выплачивала этот кредит пять лет. Пять лет я жила на одной гречке.
— Мам, прекрати! — Антон вскочил.
— Нет, сынок, не прекращу, — я посмотрела ему в глаза. — Сегодня я пришла на твою свадьбу. Надела лучшее, что у меня есть. Принесла подарок — конверт с деньгами. Там сто тысяч рублей. Это всё, что у меня осталось после того, как я оплатила твою квартиру.
Гости зашушукались.
— И знаешь, где меня посадили? — я развернулась к залу. — Вон там, у окна. Рядом со шваброй. Потому что я «недостаточно презентабельная» для вашего праздника.
— Это неправда! — взвизгнула Алиса. — Я просто…
— Просто что? — я шагнула к ней. — Просто решила, что мать жениха можно засунуть в угол, как старую мебель? Что тётя Зина, которая дала денег на икру, важнее женщины, которая отдала этому человеку всю свою жизнь?
— Вы устраиваете скандал! — Алиса побелела.
— Устраиваю, — согласилась я. — И знаешь что, милая? Забирай своего мужа. Забирай квартиру, которую я ему купила. Забирай всё. Только вот любовь материнскую не заберёшь. Потому что её больше нет.
Я положила микрофон на стол и достала из сумки конверт с деньгами.
— Антон, — позвала я.
Он подошёл, бледный, растерянный.
— Это тебе, — я протянула конверт. — На будущее. Может, когда у тебя родятся дети, ты вспомнишь, как сегодня обошёлся с матерью. И сделаешь выводы.
— Мам, я… — он взял конверт дрожащими руками.
— Всё, сынок, — я повернулась к выходу. — Живи счастливо.
Я шла по коридору ресторана, когда услышала быстрые шаги за спиной.
— Тамара Васильевна! Подождите!
Обернулась. Инна Аркадьевна почти бежала следом, придерживая полу платья.
— Что вам? — спросила я устало.
— Вы… вы молодец, — она тяжело дышала. — Честное слово. Я бы так не смогла.
— Не за что меня хвалить, — я натянула пальто. — Просто высказала правду.
— Нет, вы не поняли, — она схватила меня за руку. — Слушайте, я сейчас там дочери своей всё выложу. Она у меня такая же стерва растёт. Думает, деньгами всё купишь.
Я усмехнулась.
— Удачи вам.
— А вы куда? — она не отпускала мою руку. — Вернитесь. Я пересажу вас за главный стол.
— Не надо, — я мягко высвободилась. — Мне домой пора.
— Но Антон…
— Антон сделал выбор, — перебила я. — Теперь пусть живёт с ним.
Я вышла на улицу. Было холодно, ветер трепал подол пальто. Я достала телефон, вызвала такси.
Пока ждала, написала Антону сообщение: «Не звони. Не приезжай. Когда поймёшь, что был неправ — может, поговорим. Или не поймёшь. Тогда просто живи.»
Отправила. Заблокировала номер.
Такси подъехало через пять минут. Я села на заднее сиденье и посмотрела на ресторан. В окнах горел свет, играла музыка. Там продолжался праздник.
Без меня.
— Куда едем? — спросил водитель.
— На Садовую, дом двенадцать, — ответила я.
Домой. В свою маленькую однушку, где я провела столько лет в одиночестве. Где экономила на всём, чтобы сыну было хорошо.
Телефон завибрировал. Антон пытался дозвониться. Я сбросила вызов.
Потом ещё один. И ещё.
Я выключила телефон.
— Свадьба была? — водитель посмотрел в зеркало заднего вида.
— Была, — кивнула я.
— Весело прошла?
Я посмотрела в окно на мелькающие огни города.
— Очень весело, — сказала я. — Я наконец-то поняла, что двадцать три года жила не для себя. А теперь буду.
Водитель хмыкнул, но ничего не спросил.
А я откинулась на сиденье и впервые за много лет почувствовала что-то странное. Облегчение. Словно сбросила с плеч огромный груз, который тащила всю жизнь.
Сын вырос. Женился. Выбрал другую жизнь.
А я наконец-то выбрала свою.
